Дитя огня

       Тени густели, когда за пепельные облака уходил рассеивающий их лунный лик. Всепостежимая тьма въедалась во всё, чего дотрагивалась своими мёртвенными парами, пропитывала собой и нещадно душила живое. Она сочилась из самой земли, деревьев, воздуха, будто бы нигде на свете нет места, где первой не побывала бы она. От мрака нельзя было спастись, скрывшись за могучими кронами, спрятавшись в дома и подвалы, можно лишь ждать зловещего отступления с новыми серебристыми лучами ночного светила. Смоляной запах застаивался в воздухе, заглушая тихий смрад гниющих болот неподалёку. Ободранный автомобиль одиноко дремал посреди обрывистой дорожки через чащу непроходимых лесов.        Сдавленное дыхание девушки звучало в млеющей тиши, затекшее от томящего ужаса. В страхе даже шелохнуться, она нервно сжимала ручку дверцы, вцепившись в неё обломанными ногтями. Глубокая царапина на ноге не переставала истошно ныть, источая резкую неумолимую боль. Боль постепенно угасала, не переставая тлеть, пока не нарастала вновь, она заставляла Элли отчаянно стиснуть зубы, не позволяя вырваться протяжному стону. Её лицо искажалось от испуга. Грязные от липкой пыли спутанные локоны длинных тёмных волос, сжатые от невыносимой муки тоненькие губы, она не прекращала зябко дрожать, как осенний листок во власти ветра, на её лице искрились маленькие капельки холодного пота — всё это заменило ныне милую и улыбчивую Элли.        Нильс пристально разглядывал окружающую завесу темноты, он надёжно оберегал Элли, но не понимал, как ей сейчас необходим один его успокаивающий взгляд, поддержка. Он думал о другом, но ему всё казалось, что он отчётливо слышит истощённое биение взволнованного сердца своей подруги. А может он слышал своё? Как бы он не пытался выглядеть спокойно и бестревожно, его тоже опоясывал панический страх.        Потрёпанное цветастое платьице, предназначенное для летних прогулок в озеленевших к весне парках и садах, застряло в захлопнутой двери, не реагируя на все попытки выдернуть его оттуда. Из-за этого кровоточащая рана полностью обнажалась, алая полоса, протягивающаяся по всей голени, испускала медленные багряные ручейки. Именно это привлекло особое внимание Нильса, он смерил девушку обеспокоенным взглядом, но она этого даже не замечала, пространно смотря на тоненькую ветвь, что практически упиралась в лобовое стекло. Она тонула в мыслях о сне и смерти.        Тогда Нильс аккуратно коснулся её руки, Элли тихонько дрогнула, плавно обернувшись к нему лицом. Он осторожно потянул её ближе к себе, чтобы затем нежно усадить на колени. Она не противилась этому, похожая на послушную и безвольную куклу. Нильс мягко уложил её ножки на соседнем кресло, протерев чистой влажной салфеткой грозную царапину, от этого девушке полегчало лишь чуть-чуть. Гораздо большую помощь принесли заботливые объятья, стук её сердца сменился на иной, тёплый, отталый, его обогревало чужое тепло.        Элли чутко ощущала места соприкосновений, потому как могла прочувствовать малейшую разность в температуре их тел, а сейчас она холодна, как первые дни весны. Девушка начинала дышать в тембр каждого вздоха Нильса, ловить его умиротворённый ритм. Это позволяло обратить свой страх в нечто высшее и неведомое для самой Элли. Она переживала лёгкое головокружение и расслабленность, как будто весь мрак в мановение ока отступил, сменившись гулким рассветом. Но он лишь ближе подбирался к ним. На донышке её пламенеющей души произрастало семя невиданного цветка, о могуществе которого веками ходят легенды. — Они ближе, — вкрадчиво прошептал Нильс, — И ты знаешь, что нужно сделать. — Я знаю, — пролепетала она, посмотрев в глаза Нильсу. — Я не такой, как ты, — кивнул он, — я обычный. — Да, — согласилась девушка, но едва ли улавливала смысл всех его слов, она старалась вобрать больше от его тепла, но её причины на это были эгоистичны.        Когда наступил рассвет, босыми ногами на мокрый от утреннего мороса асфальт ступила одна лишь Элли. Они никогда не любила Нильса, как бы он не светился этим чувством сам. Обнаружив в себе что-то, что могло пробудится лишь в победе над главными страхами сердца, она отправилась в свой путь. Элли не собиралась умирать, зато легко позволила умереть за неё другому. Она назвала это платой и забыла, как забыла всё, что связывало её с прошлым.