Преемственность поколений.

- Итак, - сказал третий Хокаге, - какое впечатление произвели на тебя дети? Копирующий ниндзя Шаринган Хатаке Какаши выдержал долгую паузу, размышляя, видимо, над этим сложным и важным вопросом, после чего ответил: - Удручающее. Хокаге удивленно приподнял бровь. - Они очень инфальтильны для своего возраста, - пояснил Какаши. - И, похоже, совсем не понимают, что их ждет в будущем. Когда я сказал, что завтра у них будет тренировка, они очень удивились и спросили: зачем? Они же уже всему научились в Академии. В общем, если вас интересует мое мнение, то они пока не готовы. Думаю, испытание они не пройдут. - Неужели все так плохо? - изумился Хокаге. - А что юный Учиха, лучший выпускник этого года? Он тоже слишком инфальтильный? - Юный Учиха, - сказал Какаши, - дал мне понять, что в будущем Конохе не следует на него рассчитывать: он, правда, согласен воспользоваться нашей помощью, чтобы постичь вершины мастерства ниндзя, но потом, когда постигнет, собирается посвятить себя возрождению рода и убиению брата своего Итачи. По-моему, он просто маленькая эгоцентричная скотина. - Ага, ага, - кивнул Хокаге. - Это у них семейное. А как тебе Узумаки? - Узумаки Наруто, - ответил Какаши, - взял от отца непробиваемый оптимизм. Но где он взял мозги и способности, я даже думать не хочу. Знаете, кстати, кем он хочет стать? - Знаю, - кивнул Хокаге. - Он мне говорил. Видимо, решил, что наличие конкурента, дышашего в затылок, меня взбодрит. - Если я правильно помню ваши объяснения, - добавил Какаши, - то Наруто - худший выпускник этого года. Поверить в это нетрудно. - А что скажешь насчет девочки? Этой, как ее... ну в общем, там еще есть девочка. - Да, там еще есть девочка, - согласился Какаши безрадостно. - И она производила бы довольно благоприятное впечатление, если бы не цепенела при виде юного Учихи и не тормозила так сильно. - Однако! - восхитился Хокаге. - Я вижу в тебе прирожденного педагога! Десятиминутного разговора тебе хватило, чтобы сделать те же выводы, что сделал за несколько лет преподавания их учитель Умино Ирука! Правда, он выражался более мягко. Кстати, он сказал, что девочка - лучшая в выпуске. Все остальные девочки еще хуже, а одна вообще стеснительная! - Ну и что? - спросил Какаши. - Ах да, у тебя же нет педагогического опыта. Так знай, что самое страшное, что может достаться учителю-мужчине - это постоянно стесняющаяся девочка. Хуже этого ничего быть не может! - Уверен, что юный Учиха - хуже, - возразил Какаши. - Да, кстати о педагогике. Я не заметил в них ни малейших признаков уважения к учителю. - Да что ты говоришь? - округлил глаза Хокаге. - Я немного к ним опоздал, а они, пока ждали, пристроили на дверь губку, которой стирают с доски. И, когда я вошел, она свалилась мне на голову. - Это ужасно, - признал Хокаге. - Но будь снисходителен: они же еще дети! Какое там у них может быть уважение? Сам-то небось в их возрасте... Хотя нет, извини! Ты, сколько я помню, был мальчиком серьезным. - Нет, ну почему же! Правда, я был тогда помладше - на первом курсе, кажется, - Какаши сощурил глаз, наслаждаясь приятными воспоминаниями. - Пол-Академии слегло с гриппом, включая нашего учителя, и ему на замену прислали какого-то мужика из штаба. А мужик сразу начал к нам придираться и говорить, что мы ничего не умеем и никогда не сдадим выпускных... Хокаге слушал, одобрительно кивая. - И тогда, - мечтательно продолжал Какаши, - я и предложил зашить ему в стул сюрикен. Видели бы вы его лицо... В этот миг некое шестое чувство заставило его прерваться и взглянуть в лицо Хокаге. Лицо это было искажено мукой и наливалось угрожающим багровым цветом. - Что с вами? - спросил Какаши опасливо. Хокаге со свистом втянул в себя воздух и прошипел: - Так это был ты?! От необходимости отвечать Какаши избавил выработанный годами рефлекс. Как всегда в минуту смертельной опасности тело ниндзя среагировало быстрее разума и молниеносно эвакуировалось из кабинета Хокаге через окно. Оставшись в одиночестве, Хокаге несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, возвращая себе душевное равновесие, после чего подошел к окну и взглянул вниз. Какаши, стоя под окном, выпутывался из бамбуковых жалюзей. - Так это были вы! - сказал он с неискренним раскаянием в голосе. - Ай-яй-яй! Я очень, очень сожалею... - Ладно, - отозвался Хокаге столь же неискренне, - ни к чему теперь ворошить былое. Кто старое помянет, тому... сам понимаешь. Вернемся лучше к теме нашего разговора. Завтра команда №7 будет сдавать тебе экзамен на генина. Так вот ставлю тебя в известность: если они провалятся, я направлю их на пересдачу, и так до тех пор, пока ты им не зачтешь. Учитывая политическую ситуацию, я считаю недопустимым тратить лишний год на воспитание Учихи и Девятихвостого. У меня все. "И будь уверен, - добавил он про себя, когда Какаши еще раз извинился, попрощался и ушел, оставив аккуратно скатанные жалюзи под окном,- будь уверен, я прослежу, чтобы Узумаки Наруто узнал все о том, как следует издеваться над учителями! Губка на двери - куда это годится? В этом нет смелости, нет вызова! Совсем другое дело сюрикен в стуле..."