Не ожидал, правда?

На следующий день Перди и Бирсак не изволили прийти в школу. А зачинщиком эдакого преступления явился ни кто иной, как Эндрю Деннис, который ранее боялся пропустить хоть день на бывшей работе или в школе, дабы получить на самом деле хорошее среднее образование и иметь больше возможностей для получения высшего, а потом, следовательно, и достойной профессии. Но кому нужны мозги, когда тебя за так содержат? Это ведь элементарно. Энди пришёл к исповедованию философии содержания себя за счёт так называемой второй половинки. Что же нужно было взамен? Да ничего. Просто удовлетворяй его и проводи с ним время - всего-то. По крайней мере, легче, чем заняться саморазвитием или же собственным внутренним миром. Сегодня Ди решил дойти до очередной крайности - ему захотелось попробовать наркотики. Его тупо прикалывала идея того, что он может испытывать галлюцинации и чувствовать то, чего никогда не чувствовал. — Ты в этом уверен, Ди? - осторожно спросил Эшли, который все ещё волновался за его состояние и в какой-то степени любил. — Я никогда не хочу того, в чем не уверен, - фыркнул Бирсак. Это очень интересно, быть уверенным в том, о чем ты на практике не имеешь ни малейшего представления. Перди знал, где можно достать это. Он знал, где найти лучше, а где дешевле. Он знал. Но до этого дня он не собирался опускаться до того, что он наблюдал в тех, кто покупал наркотики именно для себя. Сегодня Эшли осознавал, что идёт на поводу Ди, но... Он не мог (или не хотел) противостоять ему. Тряпка, скажете вы. Может быть. Но он потакал Бирсаку только потому, что тот был единственный, кто уделял ему хоть немного внимания. Принеся в машину того, что так жаждал Энди, Эш глянул ему в глаза и строго произнёс: — Слушайся меня хотя бы сейчас. — Ой, блять, я сам знаю, - закатил глаза Бирсак. — Нет, не знаешь. Я тебе добра хочу. — Хотел бы добра, не слушал бы меня, а показывал, кто здесь главный. Перди промолчал. Как же он сейчас понимал это! Он сам сведёт в могилу человека, который ему дорог, своими собственными руками и наивной слабостью, которую ему хотелось проявлять хоть с кем-нибудь. Ему просто надоело быть не тем, кем он являлся на самом деле. А Бирсак просто почувствовал то, что Эш в нем очень нуждается, именно чтобы быть настоящим. И взял над ним верх. Низко и подло, правда? Хотя, всем почти всегда хочется того, чего они не имеют, и Энди просто использовал свой шанс, который, как известно, только раз и даётся. Эшли завёл машину с третьего раза, задумавшись и заставив мелкими неудачами смеяться своего парня. * * * По всему дому воняло блевотиной, Эш и Ди валялись на болотного цвета диване в обнимку и несли всякую хуйню, то умолкая и погружаясь в мир, которого не существует, то заново воскрешаясь. Совсем немного отойдя от всего этого, Эшли осознал, что хочет Ди. Тот лежал неподвижно, видимо, уснув, почти голый, мертвенно-бледный. Каждая мурашка, что пробегала по его телу, была отчетливо видна, каждый взмах ресницами во время мимолетного моргания был заметен для Эшли, пусть его сознание и было затуманено, но Бирсака он хотел видеть и видел. Он с трудом поднялся и навис над все ещё тощим тельцем Энди. — Проснись.., - шепнул он ему на ухо, от чего Ди поморщился и попытался перевернуться набок, но кто же дал ему это сделать? Эшли коснулся губами его шеи, а после резко впился в неё, оставляя на коже следы. Он ладонями прижал его за плечи к кровати, чтобы тот не думал вертеться и пытаться ускользнуть. Ди уже полностью очнулся и стонал, почти мурлыкая, в ответ на ласки Эша. Ему нравилось это и подсознательно, и осознанно, и Бирсак перестал отказываться и сопротивляться. Перди покрывал поцелуями все его тело, попутно раздевая до конца, но через некоторое время, когда Ди был возбуждён почти так же сильно, как и он сам, Эшли перестал прикасаться к нему губами, только оглаживая ладонями. Спустя пару минут, он спустил Бирсака с дивана, поставив на колени и смотря прямо ему в глаза. — Ну же, ты знаешь, что нужно делать. Ди лениво поморщился и раздосадовано проскулил, но все же поднёс лицо к члену Эшли и взял его в рот, начав посасывать. Он держался холодными руками за бёдра парня, чтобы не упасть, так как он чувствовал себя чертовски слабым. Инстинктивно продолжая приносить Эшу удовольствие, Ди думал совершенно не о том.. Хотя, ладно, он ни о чем в тот момент не думал. Он просто делал - и больше ничего. Когда Перди почувствовал, что скоро кончит, он резко вынул свой орган изо рта Ди и, развернув парня и облокотив его грудью на диван, вошёл в него безо всякой растяжки, будто и не знал о ней. Бирсак взвопил, и из его глаз потекли слезы. Он громко кричал, его стоны превращались в мольбу о пощаде, но все изменилось, как только Эш нашёл заветную простату. Энди запрокинул голову назад и зажмурил глаза, продолжая упиваться наслаждением, которое напрочь перекрыло всю боль, по крайней мере, ему так показалось. Перди кончил первым, но он не останавливался, пока Ди, помогая самому себе рукой, тоже не излился, запачкав диван. Впрочем, на данный момент их мало волновало, что запачкано и чем пахнет. Лишь утром парни, проснувшись, обнаружили, в каком состоянии их квартира, которую они решили снимать лишь недавно, чтобы ничьи предки не мешали. * * * Крис не любил врать собственному отцу, поэтому он решил познакомить его с Джи. Никто не собирался упоминать о наркотиках и смерти, которая грозила теперь уже обоим, но Мора решил: будь, что будет. Возвращаясь из школы домой, Кома взял Джерарда с собой, надеясь застать папу и произвести столь важное для него самого знакомство. Им повезло (или не очень), он был дома. — Папа, привет, как твой день? - зайдя в квартиру, спросил Крис. Получив положительный ответ, сын немного замялся и сказал, что должен кое с кем познакомить его. — С кем же? - с неким любопытством поинтересовался отец. — С тем, кого я люблю, - он посмотрел в глаза родителю, а потом рукой поманил Джи войти. Парень вошёл в дом и тихо поздоровался. Они оба ожидали негатива в их сторону, презрения, злобы, но не получили этого. Мора-старший с совершенно спокойным видом поздоровался с ним в ответ, а потом начал расспрашивать о том, что родители всегда выясняют у половинок своих детей. Он ни капли не возмутился, и это вызвало у Комы и Джи счастливое недоумение. Выпив чая с печеньем вместе с отцом Криса, они вышли из дома прогуляться перед сном. — Я так рад, - улыбался Джи, - что твой папа так отнёсся к этому... — И я тоже очень рад, - Кома улыбнулся и поцеловал парня в щеку. Солнце катилось за горизонт, укутывая маленький город ало-розовым цветом. Облаков почти не было, а на яркий диск светила можно было смотреть без боли в глазах. Свет становился с каждой минутой все более холодным и постепенно превращался в темно-синий. Вскоре ничего больше не пронизывало город теплом, а освещали его лишь луна и звезды, уличные фонари и окна, через которые можно было разглядеть ещё не спящих людей. Внезапно из поворота в темный двор вышли трое. Один из них держал в руке нож, который блеснул белой искрой в глазах испугавшихся Криса и Джерарда. — Деньги, - грубо произнёс тот, что нёс оружие. Парни решили, что отдать им то, чего они желают, лучше, и они с колотящимися вовсю сердцами протянули несколько купюр и монет, которые они дрожащими руками откопали в своих карманах. Чуть ли не вырвав деньги из их рук, неизвестный странно улыбнулся и загадочно произнёс, что этого мало. Он так быстро, что они не успели отреагировать, что-то крикнул своим дружкам, и те молниеносно нанесли удар Коме, оглушив его. Крис повалился на тротуар, введя в состояние паники и без того до смерти перепуганного Джи. После этого напавшие принялись и за него. Один придерживал его за руки, предварительно заломав их за спину, а остальные два колотили его со всей силы ногами и руками, как только могли вымещали свою злость. Они не стремились, чтобы он потерял сознание, они как раз-таки и не хотели этого, надеясь, что он будет испытывать боль ещё долго. В некоторых местах на теле Джерарда уже выступила кровь, но он старался сдерживать слезы и не скулить, но когда он предпринял попытку отбиваться ногами, ножом ему было ясно показано, что они и трупом не побрезгуют. Сильно ослабив его, они с легкостью затащили его в тот самый тёмный двор и начали резко и неосторожно раздевать. Этого Джи терпеть не собирался. Он начал стараться кричать, и кричать как можно громче, но его рот почти тут же был заткнут членом одного из тех, кто избивал его. Это ещё более подстегнуло его оказывать сопротивление, и Джерард, несмотря на жуткую боль, стал изо всех сил дергать конечностями и головой, за что и был связан чьими-то ремнями. Ему было невыносимо больно и настолько же обидно и страшно. Страшно, в первую очередь, за Криса, только обидно - за себя. Они сейчас его изнасилуют, и он четко понимал это. Ему не давала покоя мысль, что после такого отношение к нему ни Комы, ни его отца не останется прежним. Кто-то из его насильников демонстративно ударил его ладонью по заднице, под светом карманного фонарика наблюдая за красным следом, который остался после этого на теле Джи. — Соси, блять, - приказным тоном рявкнул на него первый - тот, что держал нож в руке. Это именно он, как понял Джерард благодаря фонарику, начал после очередного отказа просто трахать его рот. Он вцепился одной рукой в его волосы и начал резко и быстро двигать бёдрами, чем все-таки вызвал у Джи слезы, которых он так и не смог удержать. Ему было больно и стыдно за самого себя, за то, что он не смог убежать, спасти себя и Криса. Тем временем остальные двое стянули и с себя, и с Джи джинсы с бельём вместе. Джерард приготовился к худшему, но все ещё был готов молиться, чтобы они хоть в этом сжалились над ним, пощадили. Но разве бог, если он вообще существует, будет слушать конченного наркомана и гея? Пф. Никто и не думал умалить будущие болевые ощущения парню. Им было на это просто срать. Он - просто жертва, и не более. Резко. Быстро. Чертовски больно. Оба члена без предупреждения оказались в Джи. Он думал, что сейчас, сейчас же умрет. Но он остался жив, более того, даже не потерял сознания, а то, когда он взвыл от адской, мучительной боли, было заглушено. Кровь ручьём сочилась из его отверстия, но никто и не замечал этого. Большего он не помнил. В больнице они с Крисом очутились только лишь утром, когда единственный неравнодушный человек, прошедший мимо двух тел, "заботливо" уложенных абсолютно голыми на газон впритык друг к другу, вызвал скорую.