В уголках памяти

Глава 6. Обратно я дошел еще быстрее, точнее сказать, практически всю дорогу я бежал, потому как, пока я прибывал в кафе, небо затянули густые тучи и дождь нарастая, покрывал большими каплями асфальт под моими ногами. В кампусе было тихо, на входе сидела пожилая вахтерша, похрапывая у телевизора. Я скинул капюшон, бредя по коридору, и помотал головой, сбрасывая капли воды с волос. Зайдя в комнату, я переоделся в сухую одежду, и пока я вешал сырую одежду на стул, дверь открылась с веселым хохотом двух низких голосов. Я обернулся, наткнувшись на два улыбающихся мне, чуть подвыпивших лица. -Привет, бро, - протянул темноволосый парень, которого я не видел уже около недели. -Малик, черт бы тебя побрал, я уже надеялся, что ты не вернешься, - усмехнулся я, обнимая его и похлопывая по спине, - как там твой черноглазый клан? Лиам уже улегся на мою кровать прямо в обуви, с бутылкой пива и издал звук, похожий на карканье, но я смею предположить, что это был смешок. -Очень остроумно с твоей стороны, Томлинсон, - ответил мне Зейн, протягивая стеклянную бутыль холодного напитка. У матери Зейна был юбилей, и вся его огромная семья собиралась вместе в Бредфорде, куда он и уезжал. Мы с Маликом сели на пол, спиною опираясь на кровать, на которой лежал Пейн, и включили телевизор, по которому как раз шел матч. Просидели мы так около трех часов, за которые ничего кроме выпивки, футбола и наших комментариев, собственно, не произошло. Ближе к двенадцати, парни уже начали потихоньку вырубаться и собрались расходиться по комнатам. Ударив меня кулаками в плечи с двух сторон, они заржали, слегка шатаясь и удаляясь по коридору, когда я закрыл за ними дверь. Мои друзья делились на два типа, которые я сдавленно услышал, после того, как они одновременно крикнули мне «пока, «педик» и «бро». Я собрал пустые бутылки и пакеты от чипсов, отставил их к стене и упал на кровать, не удосужившись раздеться или даже укрыться. Ничего не могу сказать о моем настроении с утра. Что-то между «все не так плохо, Томлинсон» и «убейте меня здесь же». Впервые за весь семестр, преподаватель психологии, такой же, как и все остальные, ибо я совершенно не различал их, (а фамилии и вовсе не задержались в моем голове) задал мне первый вопрос. -Мистер Томлинсон, как вы считаете, для чего люди, так часто подавляют свои чувства? Он поправил на своем крючковатом носу оправу очков-половинок, взглянув на меня, после чего принялся записывать что-то в куче каких-то бумажек на его письменном столе. Я нахмурился, откидываясь назад, опираясь спиной о стол, который находился на уровне выше. Пейн и Малик, сидевшие на лавочке ниже меня, обернулись, ухмыляясь и ожидая, как я собираюсь безуспешно отмазаться. Но я решил рискнуть: -Они подавляют их, прежде всего, чтобы скрыть свои истинные эмоции,- я увидел легкий кивок старичка, который означал, что я могу продолжать, - когда мы начинаем испытывать новое чувство, мы перебираем в голове массу вариантов того, что может из этого чувства получится. Я сделал паузу, переводя взгляд от одного человека повернувшегося ко мне, к другому. Многие смотрели на меня так же, как парни, некоторые вслушиваясь, пытаясь поймать мою мысль. -И, конечно же, - продолжал я, - нами руководит страх. Страх того, во что может перерасти эта эмоция, страх того, что это происходит с тобой впервые или же наоборот, ты боишься, вновь наступать на одни и те же грабли. Возводя стену между собой и нашими чувствами, мы часто совершаем одну и ту же ошибку, говоря себе «нет». Ничтожно мало людей, которые переступая свои сомнения, идут вперед, поддаваясь своим ощущениям. Мы подавляем свои чувства, потому что так легче. Потому что люди слишком слабы. Я замолчал, чувствуя, что в аудитории, чересчур тихо. Не перешептываний, ни вздохов, ни движений. Все на секунду замерло, но после вернулось на обыденный круг жизни. Профессор еще раз поднял на меня глаза, что-то накарябал на большом листке и удовлетворительно хмыкнул, поджав тонкие губы. Я облегченно вздохнул, подавшись вперед, упираясь кулаком о скулу. Зейн тихонько присвистнул, а Лиам похлопал в свои большие ладони, чем вызвал легкую волну смеха среди моих одногруппников. Когда прозвенел звонок, я махнул парням, чтобы пока шли без меня, так как я не мог найти свой телефон. С утра я закинул его куда-то в сумку, в которой сейчас, пока безуспешно, копался. Конечно, он оказался в месте, где я проверил последним делом. В специальном кармане для телефонов. Томлинсон, ты такой Томлинсон. Я закинул эту злосчастную сумку на плечо и быстрым шагом, выбежал из кабинета и, не сбавляя ходу, шел по коридору, как всегда, глядя на носки своей маленькой обуви. Что-то резко выбило меня из колеи, хорошенько задев мое плечо, отчего я даже развернулся полу боком. Тут же подняв голову, я уткнулся взглядом прямо в два огромных темных кружка глаз. Их невозможно было не узнать. Буквально за долю секунды, во мне вскипела волна злости, которую я не испытывал с той самой стычки в классе. -Ты хренов слепой мудак, - парировал я, толкая его рукой в плечо. Стайлс лишь слегка покачнулся, прикрывая глаза, будто это могло бы помочь ему скрыть, с каждой секундой нарастающее напряжение между нами. -А ты хренов несущийся придурок, - я впервые услышал его голос. Он был хриплый, низкий и грубый в данной ситуации. Он поправил на плече свою проклятую лямку сумки и отвернулся, чтобы уйти. Но я, даже не успев осмыслить это, развернул его к себе лицом и замахнулся, ударяя кулаком прямо по его каменному выражению лица. Его голова, вместе с моей рукой повернулась влево, но он лишь снова немного пошатнулся, отходя на шаг и сверля меня гневающимися глазами. Его сумка упала на пол, за чем он наклонился, подняв ее с пола и… сделал пару шагов в направлении, куда собирался идти с самого начала. Я просто чуть челюсть не уронил от негодования. -Что еще за херня? Развернись и дерись со мной! – Выкрикнул я, пока внутри все кипело, заставляя стучаться мое сердце с бешеной скоростью. Я еще раз толкнул его. Никакой реакции. Он был выше меня, его спина и плечи были напряженны, будто созданы из металла и мой кулак, который пару секунд назад врезался в его челюсти, начинал неметь. Но вся моя гордость, настырность и шило в заднице, не позволяли этому происшествию, закончиться так просто. -Блять, да остановись же ты! – Я потянул его за ворот рубашки, чего он не ожидал, когда начал наваливаться на меня. Я успел среагировать, подставляя ногу, что ускорило его падение и я, замахнувшись для удара другой ногой, в ту же секунду оказался на полу, рядом со Стайлсом. Все-таки, я заехал носком своих вансов по его грудной клетке, услышав сдавленных хриплый выдох, после чего меня оглушило тяжелым ударом. Нос пронзила острая боль, кислород стал поступать не так свободно, а на языке чувствовался вкус крови. Вслед за одним ударом, последовал следующий, на этот раз, сопровождавшийся хрустом моей скулы и девчачьим визгом. На груди я почувствовал навалившийся на меня груз чужого тела и ухо обожгло тяжелое дыхание, с запахом крови. -Обращайся, - меня передернуло, похлеще, чем от удара током. Я разлепил глаза, когда его масса освободила мою грудную клетку, давая вобрать в легкие побольше воздуха. Щурясь, от лицевой боли, я с натянутой улыбкой глядел на размазанный силуэт Стайлса, вытирающего рот рукавом рубашки и забирающего свою сумку с пола. Свою я накрыл рукой, когда он пнул ее ногой ко мне. Он удалился также мимолетно, как врезался в меня пару минут назад. Я лежал на холодной, в местах треснувшей, плитке института и широко улыбался, обнажая окровавленные зубы. Чувство некой эйфории было недолгим, особенно после того, как перед моим взором появилось напуганное лицо Элеанор с открытым ртом, она тупо пялилась на меня и что-то визжала куда-то в сторону, скорее всего, толпе, которая наблюдала за нашим представлением. Мою гудящую в ушах радость засыпало горой ненависти, нервная улыбка померкла, я закрыл глаза, пошарил рукой по полу, отыскивая свой мобильный, и резко оказался стоящим на ногах, пока меня придерживала пара крепких рук. -Это был он? – Шипя спросил Лиам, таща меня вдоль по знакомому коридору, ведущему в мою комнату. Я сделал нечто наподобие кивка, на который только был способен. -Я его закопаю на нашем футбольном поле, - подключился Зейн, - и буду танцевать там, каждый раз, когда ты, Томлинсон, будешь забивать голы. Он похлопал меня по груди, и я поморщился, не в силах что-либо ответить. Казалось, будто внутри все окатили дегтем, черным и вязким, медленно стекающим по моим органам, чувствам, поглощающим мои мысли. Моим дегтем, была ненависть к этому кучерявому переростку, доступ к кислороду которого, я так хотел перекрыть. Парни довели меня до моей комнаты и усадили на кровать. Зейн протянул мне бутылку спрайта, половину которой я разом осушил, когда заметил в своей комнате, стоящую у двери Элеанор. -Что ты тут стоишь? – Слишком резко спросил я, и брюнетка вздрогнула под моим взглядом. -Я беспокоилась, Лу, - прочирикала она, делая пару шагов ко мне, протягивая ко мне свою руку, чтобы прикоснуться к больной скуле, но я вовремя увернулся. -Луи. - Зарычал я. Она замерла, скорее, больше напуганная моим поведением, нежели моим состоянием. Лиам и Зейн наблюдали за этим, будто я мог вскочить и избить эту девушку до полусмерти. Конечно, она до мозга костей раздражала меня, но я бы никогда не поднял на девушку руку. Даже на такую стерву, как Эль. Хотя сейчас, она выглядела обеспокоенной, но то, как я оттолкнул ее руку от себя, видимо, обидело ее, и она надула свои накрашенные губки, отходя от меня обратно к дверному проему. -Лучше принеси что-нибудь холодное, что ты стоишь без дела, - бросил я ей и она, раскрыв свой ротик, хотела было ответить на мою дерзость, но сжав в своих наманикюренных пальчиках сумочку, безоговорочно вышла из комнаты и, цокая каблуками, удалилась, за чем я ее послал. Пейн и Малик, удостоверившись, что могут оставить меня одного и посоветовав отдохнуть сегодня, вышли, прикрыв за собой дверь, в которую тут же шагнула Эль, с небольшим пакетом льда. Закрыв дверь, она поставила свою сумку на стул, шагнула ко мне, с опаской протягивая пакет, который мог хоть немного облегчить мою боль. Я уже почти лопался от всего полыхающего пламени во мне, но подняв глаза на ее лицо, это стало переломным моментом. Она смотрела на меня своими огромными карими глазами, полными страха и жалости. -Считаешь меня жалким? – Ударил ее вопросом я, сам пугаясь своего режущего, грубого голоса. -Н-нет… - Запинаясь, тихо ответила она, когда ее рука, держащая лед, начала подрагивать. Я вздохнул, забирая его себе и подняв вторую руку, потер двумя пальцами лоб, чуть выше переносицы, прикрывая глаза. Спокойнее. Она не виновата в том, что ты такой придурок. Я встал с кровати, легонько пошатнувшись назад, но устоявшись на ногах. Я видел, как Элеанор напряглась, собираясь уже отступать к двери, если я вдруг решу наброситься на нее. Но я только медленно раскрыл глаза, устало посмотрев на нее и схватив за запястья, притянул к себе, бегло коснувшись губами ее кроваво-красных, своими треснувшими, с запекшейся кровью, отчего она слегка поморщилась. -Иди, - только и бросил я, отворачиваясь от нее и прикладывая к ноющей скуле пакет со льдом. Я слышал, как она сделала вдох, будто снова собираясь что-то добавить, но во второй раз передумала и, забрав со стула свою сумочку, прикрывая пальцами губы, вышла за дверь за моей спиной. Я выдохнул, глядя на серую стену перед собой, разглядывая небольшую трещинку, которая однажды, даст огромную трещину, неся за собой разрушение всего здания.