Mercury

Дорогой дневник, Скоро снова начнётся учебный год. А у меня до сих пор нет даже грёбаного рюкзака, от всего этого хочется взвыть. Я в выпускном классе и слышала, что этот год будет самым простым, но потом я начинаю думать о колледже и о том, что придётся стать полностью самостоятельной, и тогда у меня начинается паника. Я бы не стала самостоятельно стирать, даже если бы сама долбаная королева Британии попросила меня об этом. Я не купалась в деньгах, когда росла, поэтому мысли о том, что мне придётся справляться со всем самой, заставляют меня грустить и испытывать счастье одновременно, и я, честно говоря, не знаю, почему. Я уже ненавижу школу, поэтому от мысли о колледже и о том, что придётся всё время торчать на его территории, меня тошнит. Я ненавижу ходить в школу, а жить на территории колледжа звучит тем более не круто. Но всегда есть мысль, где-то в глубине моего подсознания: «Что ж, Меркюри, если бы ты приложила больше усилий, заводя новых друзей, ты могла бы стать чуточку счастливее, и тогда, возможно, полюбила бы школу». Но потом я вспоминаю, что школа – отстой, как ни крути, а друзья абсолютно бесполезны. И в то же время я, честно говоря, не хочу больше быть счастливой. Я была несчастной слишком долго, поэтому, когда чувствую себя счастливой, я словно предаю саму себя. Мне кажется, я не заслуживаю быть счастливой. Это чувство было со мной слишком долго, чтобы просто так сдаться. Это словно удобное одеяло. Только печальнее. И своего рода холоднее. И, на самом деле, совсем не мягкое. Просто комфортное. И, кто знает, может, я встречу любовь всей моей грёбаной жизни в этом году. Мама сказала, что встретила свою первую любовь в свой выпускной год, но это длилось всего год. Больше она не делилась подробностями. Моя мама – очень тихая женщина. Мне нравится думать, что когда-то она была заядлой тусовщицей, которая напивалась каждую ночь и могла переспать с любым парнем, с каким захотела. Но давайте просто вспомним, что мы говорим о Марте. Кто захочет спать с девчонкой по имени Марта? Вряд ли найдутся желающие. Я не понимаю, почему она назвала меня Меркюри. Конечно, это убойное имя, которое привлекает внимание, но под какими наркотиками была моя мама, когда придумывала мне имя? Я не понимаю этого, нет, правда, не понимаю. Поэтому я собираюсь сидеть в своей постели, тонуть в собственном отчаянии из-за мыслей о новом учебном годе и пытаться удерживать себя от прыжка с грёбаного утёса. С любовью (прошу заметить, как много нездорового сарказма использовано здесь), Меркюри.