My wishes

Звонок в дверь будит меня шестого января. Смотрю на часы – полдень. Быстро надеваю домашние штаны и иду открывать дверь. Я уже догадываюсь кто там. — Я, что, разбудил тебя? – удивляется Стайлс. — Ага. Зачиталась вчера, поздно легла. Проходи. Пока Гарри раздевается, варю себе и ему кофе. — Ну, так какие планы на сегодня? – интересуюсь я спокойно, хотя внутри все переворачивается от любопытства. — Я же сказал – это сюрприз! – улыбается он. — Ну хоть намекни! – ною я. — Окей, – медлит он. – Тебе понравится, я уверен. — Ты невыносим! Так не честно! – возмущаюсь я и размахиваю руками. — Смайли, успокойся, – посмеивается зеленоглазый. – Немного терпения и ты все узнаешь. — Ненавижу ждать! – злюсь я, а Гарри только смеется. – Скажи хотя бы что мне одеть! — Что-нибудь теплое и удобное, – спокойно отвечает он. — Мы будем где-то гулять? – начинаю гадать. — Мисс Ангелина, вы неисправимы! – опять смеется он, а я только злюсь сильнее. Хотя в душе радуюсь. Он приготовил сюрприз! Допиваю свой кофе, перекусываю парой бутербродов, принимаю душ и открываю шкаф в спальне, думая, что надеть. После долгих колебаний достаю теплые джинсы, майку и серую толстовку с капюшоном. — Я готова. Достаточно тепло? – говорю я и кручусь вокруг своей оси. — Думаю, да. А на ноги что? — Сапоги… — Только без каблуков! – прерывает Стайлс. — Хорошо. Через пять минут мы уже едем в лифте. — Мы такси не вызвали, – прерываю я тишину и надеюсь, что когда мы сядем в такси, я хотя бы услышу адрес. — Оно не нужно. Мы на моей машине поедем, – ехидно улыбается зеленоглазый. — На арендованной. Ты имел в виду, – фыркаю я. — Смайли, ну такое ощущение, что я везу тебя не на сюрприз, а на каторгу. — Прости… - смягчаюсь я. – Я просто не люблю ждать! – улыбаюсь я. — Понимаю. Через час мы съезжаем с шоссе на бетонную дорогу. По правой стороне вдоль всей дороги стоят деревья, за ними виднеются какие-то небольшие здания. Завернув направо открывается вид на сооружения и я охаю. — Гарри, это… откуда ты знаешь…? — Знаю что? – улыбается он. — Что я… эм, люблю лошадей? — Мне подсказали хорошие люди. — А еще они что-нибудь об этом говорили? — Нет… а должны были? — Немного терпения и ты все узнаешь, – копирую я его. Он привез меня на конюшню. За ней находится снежный лес. Даже отсюда я вижу насколько там красиво. Кто-то ему сказал что я люблю лошадей. Но я не просто люблю их, я девять лет занимаюсь конным спортом. Я кандидат в мастера спорта по конкуру* и выездке** ____________________________________________________________________ *соревнования по преодолению препятствий, проходящие на конкурном поле; ** вид конного спорта, а также искусство управления лошадью; высшая школа верховой езды.) — В смысле? Ты что? Не любишь лошадей? – на его лице написан страх. — Нет, Стайлс. Люблю. Просто ты кое-что не знаешь об этой любви, – смеюсь я. Теперь на его лице видно абсолютное непонимание. Подъехав к главному входу, я понимаю, насколько роскошная эта конюшня. Все чисто и опрятно. Снег расчищен, лошади в левадах чистые и сытые. Здание самой конюшни не новое, но в очень хорошем состоянии. Припарковавшись Гарри, выбегает из машины и открывает передо мной дверь. — Благодарю вас, мистер Стайлс, – посмеиваюсь я. — Все для вас, мисс Ангелина, – произносит он и подмигивает. Заходим внутрь, тут так же чисто и красиво: высокие полотки, стены отделаны красным деревом. Заглядываю в коридоры – они нескончаемые и все денники заняты лошадьми. — Мистер Стайлс? – спрашивает молодая девушка по-английски с неплохим произношением — Да, это я. Все готово? Девушка кивает, и просит следовать за ней. Мы выходим через другой выход и оказываемся на небольшой площадке, на которой стоят две готовые лошади: невероятно красивый вороной мерин (я знаю, как отличить жеребца от мерина) и гнедая кобыла, два метра в холке, не меньше. Возле каждой лошади стоит специальная лесенка, чтобы сесть. На самом деле, мне она не нужна, я спокойно сажусь с земли. Но я хочу, чтобы Стайлс офигел, поэтому буду косить пока что под дурочку. — Какой тебе больше нравится? – спрашивает Гарри. — Вот этот вор… черненький, – исправляюсь я. Мне «помогают» сесть в седло и минут на десять объясняют, что и как нужно делать сидя в седле. Для себя делаю пометки, что кое-что девушка упустила. Потом она так же все рассказывает зеленоглазому и извиняясь, говорит что за нами будет следовать тренер, на случай форс мажора. Мы едем верхом, по заснеженному лесу. Деревья растут так, что получается своеобразная арка. Снег большими хлопьями падает с неба, светит солнце. — Это просто сказка какая-то! – восхищаюсь я. — Тебе нравится? – настороженно спрашивает Гарри. — Да! Очень! Спасибо. Мы бродим по лесу общаясь на отвлеченные темы. Гарри рассказывает о своем детстве. — А я один раз увидела по телевизору, как девочка лизнула металлические качели зимой, и ей ничего не было, а мама мне всегда говорила, чтобы я так не делала, потом мне будет очень больно. Ну, в итоге, когда я вышла гулять, первым делом побежала к качелям и всем языком облизнула их. — И что же было дальше? – смеется Стайлс. — А дальше – поливание моего языка теплой водой, опухшее лицо от четырехчасовых рыданий, недельное питание через трубочку и многолетние упреки мамы, «какая я была дурочка маленькая»! — А меня один раз мама в магазине забыла. — Что? – смеюсь я. – Как? — Это было за неделю до начала учебы Джеммы. Ей надо было подготовиться: купить одежду, обувь, тетрадки, ручки и так далее. Мне было скучно сидеть дома, и я напросился, чтоб меня взяли с собой, только с один условием – я не мешаю и не капризничаю. В итоге я бродил по торговому центру с ними часа три, и пока мы искали очередной магазин, прошли мимо магазина с игрушками. На витрине стоял огромный вертолет на радиоуправлении. Я застыл возле витрины минут на десять, а когда очнулся мамы и Джеммы нигде не было. Я спокойно зашел в этот магазин и сказал что потерялся. Через еще десять минут по громкой связи во всем центре и на его стоянке объявили, что потерялся мальчик: назвали мое имя, приметы и где меня искать. Прождав полчаса за мной так и не пришли. Администрации пришлось вызывать полицию. Короче, через часа два меня привезли домой на патрульной машине, когда мать открыла дверь, она действительно была удивлена, почему я не у себя в комнате и не сплю. — Это очень смешно! – смеюсь я в голос. — Ага. Мама потом еще долго извинялась, а сейчас мы часто вспоминаем эту ситуацию и смеемся. — А у вас было такое, что ты что-то натворил, а Джемма получает? Просто из-за того, что она старшая. — Нет. Всегда было так, кто провинился, тот и получает. А у тебя? — О! Мне повезло больше. Лет до двенадцати меня никто не ругал, ну почти, в основном ругали брата. — Как его зовут? — Антон. — А сколько ему сейчас? — Двадцать шесть. В этот момент лес заканчивается, и мы попадаем на огромное поле, где сугробы, наверно мне по бедро. Это подходящая местность, чтобы «удивить» Гарри. — Ты не замерзла? Мы можем вернуться, – обеспокоенно говорит он. — Я замерзла, но не сильно. Я не хочу возвращаться. Я хочу погреться. — Как? – не понимает Стайлс. — В машине, я сказала, что ты кое-что не знаешь, о так сказать, моей любви к лошадям. Помнишь? — Да, помню. — Так вот, смотри. И только не пугайся. Окей? Я поглубже сажусь в седло, подбираю повод, напрягаю ноги выше колена, чтобы лучше держаться и поднимаю лошадь сначала в рысь, а потом и в галоп. Так как под ногами снег, в седле мне сидится мягко. Оборачиваюсь назад на Стайлса и на «тренера, на случай форс мажора» - они оба в шоке. Особенно Гарри. Я несусь через все поле, ветер дует в лицо, но мне это нравится. Я так скучала по этому! Доехав почти до конца поля, начинаю поворачивать коня и несусь в обратную сторону. Метров за тридцать перехожу на шаг. — Ч-что… что… как это… ты… - заикается зеленоглазый. Похоже он действительно в шоке. — Я кандидат в мастера спорта, Гарри… - говорю я, и пожимаю плечами. – Прости, что не сказала сразу. Хотела тебя удивить, – слышу, как мужчина за Гарри охает и что-то бубнит себе под нос. — Господи! Есть хоть что-то, в чем ты не разбираешь? Твоя работа, танцы, машины, ЭТО! Сколько у тебя еще талантов? – слава Богу, он говорит это с улыбкой. Я немного успокаиваюсь. — Нууу… я неплохо играю в волейбол. И баскетбол, – вижу как с каждым моим словом, глаза Стайлса становятся все больше и больше. – Но я просто ужасно стою на коньках! И еще не знаю ни одного правила в бейсболе и американском футболе. Да и в обычном то не особо разбираюсь. Но вот в хоккее… — Так, все! Замолчи, – смеется он. – лучше научи меня чему-нибудь. От такой просьбы я просто сияю. Еще около двух часов я пытаюсь научить Гарри рыси. Но у него никак не получается поймать нужный темп. — Смайли, все я больше не могу. Видимо, я безнадежен! – ноет он. — Ты не безнадежен. Просто редко у кого выходит с первого раза. Этому долго учатся. Поехали обратно? Я замерзла и уже начинает темнеть. — Поехали, поехали. Ты только не убегай от меня далеко. — Не буду, обещаю, - смеюсь я. Через минут сорок, мы вернулись в конюшню. Мы с Гарри слезли с лошадей и быстро со всеми попрощавшись, побежали в машину, чтобы хоть немного согреться. — Ой, как же руки то замерзли, – стону я и потираю ладони друг об друга. — Давай сюда! – Гарри берет мои руки в свои и начинает греть их. Его руки невероятно теплые, а прикосновения такие нежные… — У тебя такие горячие руки… — Они у меня всегда такие. Не знаю почему. Пять минут мы сидим молча. — Я уже согрелась, спасибо, – начинаю убирать руки, но Гарри не отпускает их. Поднимаю взгляд и вижу, как он пристально смотрит мне в глаза и переводит взгляд на мои губы. Я делаю тоже самое. Его немного пухлые губы от тепла стали красные. Он слегка облизывает их и я не могу сдержаться. Резко подаюсь вперед и целую его запустив руку к нему в волосы. Наши языки встречаются, Гарри подается вперед и обхватывает рукой мою талию. В ту же секунду я оказываюсь на нем: мои колени по бокам его ног. Стайлс прикусывает мою нижнюю губу, и слегка оттягивает. От такого действия я вспыхиваю, запускаю руки к нему под пальто. Он не отстает: расстегивает мою куртку, стягивает ее и кидает на заднее сиденье. Наш поцелуй становится еще глубже - Гарри опускает руки на мои ноги и медленно поднимается вверх. Он останавливается на ягодицах, сжимает их и притягивает меня еще ближе. С моих губ срывается стон, дыхание совсем сбилось, под собой чувствую, как возбудился Стайлс. Вдруг он прерывает поцелуй и смотрит куда-то мне за плечо. — За нами наблюдают, – кивает он вперед. Оборачиваюсь и вижу как несколько человек у входа наблюдаю за нами. Я становлюсь свекольного цвета и кое-как возвращаюсь на свое место. Гарри быстро разворачивается и выезжает. — Гарри… прости. Даже не знаю что на меня нашло. Мне так стыдно, – еле слышно произношу я. — Нет, Ангелина. Перестань постоянно извиняться за это. Я ничего не отвечаю и между нами виснет молчание. Я ухожу в свои мысли, прежде чем понимаю, что мы едем не в сторону моего дома. — Эй, мой дом в другой стороне. Ты куда? — А ты думала – сюрпризы закончились? – удивляется Стайлс. — Оу, так это не все! – я закусываю нижнюю губу и улыбаюсь. – Тогда даже не буду спрашивать, куда мы едем. Ты же все равно не скажешь… — Именно! Но нам тут недолго ехать. Мы подъезжаем к высокому жилому дому почти в центре Москвы. На улице уже совсем стемнело, и горят фонари. Подходим к подъезду, и Гарри набирает какие-то цифры на домофоне. Поднявшись на последний этаж, он что-то достает из кармана. — Мне придется завязать тебе глаза, – говорит Стайлс и показывает черный кусок материи. Закатываю глаза и поворачиваюсь к нему спиной. Он аккуратно накрывает глаза тканью и завязывает сзади узелок. – Видишь что-нибудь? Только честно! — Нет! – отвечаю я. Я правда ничего не вижу. Темнота. Я слышу, как открывается дверь , Гарри приобнимет меня и помогает идти ровно, а точнее не споткнуться и не прочесать пол лицом. Мы проходим куда-то и делаем пару шагов, прежде чем Стайлс шепчет мне на ухо, что впереди лестница. От его голоса вдоль позвоночника появляются мурашки. На втором этаже немного холоднее, чем внизу. Странно… Когда Гарри снял с меня повязку я просто обомлела. Это оранжерея с панорамными окнами с видом на ночную Москву. Осматриваю все помещение – тут находятся самые немыслимые цветы: разных цветов тюльпаны, нарциссы, лилия, фрезии, хризантемы, розы, ромашки, ирисы и еще много цветов, названия которых я не знаю. На самых высоких полках стоят какие-то необычные растения, свисающие вниз с маленькими разноцветными цветочками. Я несколько минут стою и молчу. — Гарри… это просто что-то невероятное, что-то невообразимое, изумительное! Я такого никогда не видела! – завороженно произношу я. – просто уму непостижимо, что такое может быть почти в центре Москвы. А этот вид. Город как на ладони. — Это ты меня вдохновила! Ты такая же прекрасная как все эти цветы вместе взятые! Даже нет! Ты еще лучше! Я ни для кого такого не делал. Но когда я встретил тебя, когда узнал, какая ты – мне захотелось сделать для тебя что-то, чего не делали тебе раньше! – когда он говорит это, на глаза наворачиваются слезы счастья. Я быстро отворачиваюсь и замечаю небольшой диванчик и журнальный столик, на котором что-то стоит. – Это чтоб согреться. Глинтвейн. — Да! Это то, что нужно. Стайлс помогает мне снять куртку, и пока раздевается сам, я снимаю обувь и прохожу к дивану.