Три разговора Роберта с Недом

Нед видел, как по лестнице быстро спустилась светловолосая девушка, стыдливо опустив голову. По скрипу ступеней он догадался, что вскоре и его друг Баратеон присоединится к завтраку. Роберт вальяжно уселся напротив, на его щеках играл румянец, а волосы были чуть растрёпаны. Он с интересом заглянул в тарелку Неда, и, перехватив взгляд хозяйки постоялого двора, показал, чтобы она ему принесла то же самое. — Доброе утро, Эддард! — Роберт бесцеремонно отпил из его кубка и довольно улыбнулся. — Доброе, — мрачно пробурчал себе под нос Нед. — По твоей роже так не скажешь, старина! — он залился громким смехом. — Вот скажи мне честно, — Нед смотрел на друга из-под нахмуренных бровей, — какая она была у тебя по счёту? — Он кивнул в сторону двери, за которой исчезла вчерашняя подружка Баратеона. — Я уже давно не считаю, — пожал тот плечами, принимаясь за пироги, оказавшиеся перед ним. — Как так можно? Как можно любить так много девушек? — Старк вопрошающе смотрел на друга, давая понять, что вопрос отнюдь не риторический. — Любовь, старина, должна быть одна и на всю жизнь, — лицо Роберта приняло мечтательное выражение, и он откинулся на спинку стула, — и я свою уже нашёл. — Тогда зачем тебе все эти девки? — Раздражённо спросил Нед. Он вечно осуждал друга за его распутство, если не словом, то хоть взглядом, от которого невозможно было скрыться. — Ничего ты не понимаешь, Эддард Старк: я их не люблю, — беспечно бросил Роберт, — я люблю лишь Лию. Тебе бы тоже пора познать женщин. Иначе как различить обычную похоть и настоящие чувства? — И как, тебе помогает? — Нед грустно усмехнулся. — Да, — утвердительно кивнул Роберт. — С Лианной мне хочется быть до скончания своих дней, видя её серые очи, слыша её голос, — он чуть прикрыл глаза с блаженной улыбкой, — она такая горячая, хоть и в ней Север, непокорная и умная, что с ней никогда не бывает скучно. Она не такая, как все. С ней не просто, но я никогда не искал лёгких путей! — Ну, а эти, остальные? — Нед пригубил эля. — Ха! — Роберт широко улыбнулся и стукнул ладонью по столу. — Да я не то, что имён их не запоминаю (да и не спрашиваю, чего уж там?), так и уже на утро не могу вспомнить, как выглядели все они. Лишь тени, которые всё равно потом пропадают из памяти. — Так зачем тебе это? — в очередной раз спросил Эддард. — Знаешь? — Роберт сделал большой глоток и вытер губы рукой. — Я чувствую себя живым. Я жив с Лией, я жив в битве. Но мне нужно чем-то занимать место между Лианной, пока она не моя жена, и битвами. Это как охота, — в синих глазах заплясали озорные искорки, — это затягивает. Не столько сам процесс, хотя, конечно, и он бывает неплох, а то, что к нему ведёт. Как эти девицы смотрят, улыбаются, как они краснеют, смущаются, лепечут что-то о чести и приличиях, а потом всё равно сами тянутся за поцелуем. Наверное, в этом есть что-то дикое, что-то животное. Это тебе, потомку Первых людей, должно быть близко, — подмигнул он. — Ты путаешь меня с Брандоном, — угрюмо ответил Нед. — Всё от Первых Людей, о чём ты сейчас говоришь, досталось ему. Да и какая девушка устоит перед тобой? — Перестань! — захохотал Роберт. — А то я так подумаю, что у тебя баб нет из-за любви ко мне! — Ты б мне постоянно изменял, — Старк добродушно улыбнулся. Баратеон прикончил все пироги, что были на столе, и облизал палец, по которому стекала малиновая начинка. Иногда он отбрасывал приличия, особенно когда сидел посреди Королевского тракта в богами забытой таверне. — Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что будущий муж твоей сестры — не самый целомудренный жених в Семи Королевствах, — Роберт разом прикончил кубок эля. Его синие глаза смотрели со всей серьезностью на друга. — Но я тебе клянусь, что если хоть кто-то причинит Лианне зло, если кто-то заставит ее страдать или грустить — я сотру в порошок не только обидчика, но и всю его семью. Можешь запомнить мои слова. Даже если это будет сам Король или хоть все Семеро. Мне плевать. Я клянусь.

***

Он приказал, чтобы его оставили одного. Одного с бочонком вина. Роберт сидел в полутемном зале на ступенях, ведущих к Железному Трону. В руке он сжимал послание от Неда из Звездопада. В проклятой Башне Радости даже воронов не было. И название-то какое: Башня Радости! Больше всего на свете ему хотелось поговорить со стариной Старком, да того рядом не было, а все кто были, не могли его понять. — Да не нужно мне это! — Корона полетела куда-то в темноту, гулко звеня о каменный пол. Его крик эхом отдавался от высоких сводов. Но ни звон, ни голос Короля не трогали черепа драконов, чьи пустые глазницы так же безучастно наблюдали за Баратеоном. — Ничего мне не нужно теперь. Роберт всхлипнул и налил еще вина. Он представил вытянутое хмурое лицо друга. Тот бы снова его осуждал: нельзя бросаться короной, нельзя пить вот так одному в Тронном зале, нельзя разговаривать с самим собой. Теперь Роберт был королем, и ему можно было всё. Даже обхватить свои колени и, сквозь слезы, пить кислое вино. Он плакал впервые в жизни. Мужчины не плачут. Воины не плачут. Короли не плачут. Баратеоны, в конце концов, не плачут! Они со Станнисом не плакали даже когда погибли их родители. — Да, старина, я знаю, — вновь всхлипнул Роберт, представив друга рядом. — Неправильно я себя веду. Но меня никто не видит. В серых глазах был бы укор. — Нед, ты прав, да, просто зачем этот трон, зачем корона, если я остался один? — Король подлил себе ещё вина из бочонка. — Даже тысячи Железных Тронов и Корон мне не заменят Лианну. Они мне не нужны. Мы слишком много потеряли из-за этих проклятых Таргариенов, и холодное сидение, корона и даже Семь Королевств не вернут нам наших любимых. Нед бы опять сказал, что враги тоже заплатили высокую цену. — Нет, друг мой, — Роберт сделал пару больших глотков кислого напитка, - нет, не сполна они поплатились: до сих пор живы еще отпрыски Безумного Короля. И, знаешь? Ха, конечно, ты не знаешь. Так вот, старина, я был счастлив, когда раскроил грудину этому беловолосому выскочке, я тебе клялся, помнишь? Конечно, Эддард должен был помнить. Он всегда все помнил. — И я тогда сказал, что любовь должна быть одна и на всю жизнь. Разумеется, Старк помнил и это. — Так вот, — он допил содержимое кубка и вытер рукавом лицо, — я ее люблю, и моё сердце навечно занято ей. Она жива, вот тут, — он пару раз стукнул своим огромным кулаком в широкую грудь. — Я больше никого не смогу полюбить. Никогда.

***

Они обедали под сенью деревьев где-то на Королевском Тракте. Роберт с умилением наблюдал за младшей дочерью друга, бегавшей с каким-то оруженосцем наперегонки. — Она так похожа на неё, — грустно улыбнулся Баратеон. — И нрав такой же! — Нед закатил глаза. — Будь в моих сыновьях хоть что-то от меня, а не только от проклятых Ланнистеров, они бы уже из-за нее передрались, — совсем по-мальчишески хихикнул Король. Мужчины замолчали. Первым тишину нарушил Эддард: — Ты часто о ней думаешь? — Всегда, — Роберт задумался, — и никогда. Старк вопросительно посмотрел на старого друга. На лице Баратеона была печальная усмешка. — Я не думаю о ней преднамеренно, но иногда из памяти всплывают её глаза, или вдруг я слышу смех, очень похожий на её… — Король сделал большой глоток из штофа с вином. — Да вот и как увидел твою дочь, сразу вспомнил худые плечи, тот взгляд, что как у дикого зверька, вечно растрепанные волосы… — Да, в этом Арья на неё очень похожа, — тихо отозвался Нед. — А помнишь, как Брандон за ужином перед турниром начал говорить, что все леди должны лишь вышивать да детей рожать, а Лианна запустила через весь стол в него репой, да так точно, что попала в лоб?! — Расхохотался Роберт. — Как такого не помнить? — Смеялся Старк. — Знаешь? — Внезапно лицо Роберта стало серьезным, и его ярко-синие глаза угрюмо посмотрели на Старка исподлобья. — А я ведь так и не смог никого больше полюбить, сколько ни пытался.