Ты мой

      Когда я слушаю голос Джо, я погружаюсь в транс, тембр его манит, заволакивая мой разум. Я говорю о тех моментах, когда он поет. Да, может быть, это звучит по-дурацки, и я, как влюбленный идиот, начинаю идеализировать его. Меня впору обзывать всеми обидными словами, но это, черт возьми, так. Может, это зовется по-другому, и я вовсе не делаю из него кумира. Но нелепые кривляния, раздражавшие поначалу, стали так близки сердцу, а его периодическая нерешительность, кажущая мне минусом при знакомстве, преобразилась в мужественную нежность.       Я начал походить на него. Такое случается, когда живешь вместе. Твоя привычка становится общей, и ты уже не помнишь, чьей она была изначально. Это выглядит нелепо со стороны, но я начинаю убираться, конечно же, не так хорошо, как он хотел бы. Иногда хожу за продуктами с Джо и помогаю чем могу в те дни, когда ему вдруг приспичит приготовить что-нибудь своими руками. Я становлюсь заядлым семьянином. А ведь раньше такое мне и в страшном сне не снилось.       Иногда я пугаюсь, что это всё. У нас не было отношений, и обоюдное желание жить под одной крышей не подкреплялось взаимной любовью или штампом в паспорте. После какой-нибудь напряженной ссоры я всегда иду мириться первым. И каждый раз он меня прощает. Боюсь, что это последняя стадия всех любовных отношений, а мы начали именно с нее. Боюсь, что та страсть, которая должна была вспыхнуть при встрече, не состоялась, и мы уже напоминаем стариков с десятилетиями совместной жизни.       Но потом вспоминаю, что Джо никогда не был моим. На сердце приходит облегчение, что все еще впереди, а на душе горечь от правды. Я уже предлагал ему быть его альфой. Очень осторожно, пытаясь донести до него мысль и при этом не обидеть. Джо отказал. Также мягко и нерешительно, как отказывал другим альфам, окружавшим его. Однако согласился на совместное проживание. В тот день я чувствовал себя завоевателем, возвышавшимся среди неудачников, и думал, что лед наконец тронулся. А на деле я оказался просто прекрасным другом, благочестивым и неприхотливым. Так меня описала Зои, невольно ставя крест на мне как претендента сердца ее брата.       Гребаная френдзона! Всегда думал, что так лишь дразнят или посылают, одно из двух. Я бы не мог, как ни в чем не бывало дружески хлопать по плечу и травить шутки, если мне недавно отдали свое сердце в руки. Столько времени я потратил на тщетные попытки показаться на горизонте у Джо, но он был так же добродушно отстранен от меня. Каждый раз немного растерянно улыбался мне, демонстрируя, какой же я дурак, одними лишь нервными смешками, и еще пытался как-то острить, танцуя на моей могиле.       А жить с Джо оказалось вовсе не так легко и просто вначале. Для меня это обернулось огромным испытанием на прочность. Благо я имел его течный распорядок, и смывался на неделю вперед подальше от Лондона. Навечно зафрендзоненный, я метался от ложных надежд к суровой реальности. Иногда я жалел, что не могу, как раньше, взять верх над ситуацией, и завалить омегу без всякой беготни. Но только не Джо. Я не могу быть таким с ним, вести себя развязно или распускать руки. При нем я выбираю слова, раздумывая, как же это будет звучать. Слежу за своим видом, я ведь знаю, Джо не любит неряшливость. Радуюсь, если рассмешу его, даже если буду выглядеть совершенно глупо при этом. Ревную как черт, когда обнаруживаю его с кем-нибудь, кто явно имеет на моего Джо планы. Получаю выговор от Зои, если срываюсь и выбиваю дурь из всех потенциальных конкурентов. Я словно собака на сене, и ничего не могу с этим поделать. Я не хочу портить отношения.       А сегодня тот знаменательный день, когда стоит смыться куда-нибудь подальше. Каждый раз меня подмывает остаться, и позаботиться, чтобы Джо не завалил какой-нибудь обнаглевший альфа, пока меня нет. Однако, если я останусь, обнаглевшим альфой буду именно я.       Зная, что рядом есть друзья, которые не позарятся на Джо, помогут и защитят его от всех бед в мое отсутствие, в любом случае не успокаиваюсь, и тут уже не из-за безопасности соседа, а своих собственных интересов. За все это время я не продвинулся ни на йоту, ограничиваясь лишь глубокими объятиями и тем, что теперь Сагг позволяет себе покататься у меня на спине. Но, знаете ли, мне мало. Дружбой в постели не займешься, и за долгое время попыток строить отношения я пару раз срывался. Неделю назад пытался подбить клинья к той начинающей актрисе. Мы провели одну ночь, но после та вцепилась в меня, узнав, что мое сердце принадлежит Джо. И, как следствие неожиданного поворота событий, она всеми силами пыталась помочь мне с этой проблемой, чем меня сильно удивила, и даже немного растрогала. Я ничего не придумал лучше, чем разыграть Джо, и пригласил ее к нам.       Хорошо помню тот фэйл после съемок, когда мой африканский друг и подруга-актриса покинули дом. Помню недовольное лицо соседа, сетующий на нелепые розыгрыши, и мой поцелуй, когда я устал слушать, что он обязательно отомстит. Я думал, что время пришло. Но Джо не отвечал на поцелуй, и, поджидая, пока я наконец утолю свою страсть, с полным отвращением оттолкнул меня от себя.

***

      Я перестал добиваться его. Знаю, звучит, будто я сдался, однако я не мог иначе. Не хочу прослыть надоедливым Ли, которому лишь бы поиметь друга, а на дружбу он плевал с высокой башни. И вот сегодня я собираюсь купить билет в Австралию, чтобы спокойно перетерпеть течку соседа на другом конце планеты. Хотя причина была не в моем самообладании, это Трой звал меня и Джо, чтобы повеселиться и снять пару видео. Однако по деликатной причине Сагг отказался, а я был рад погостить у хорошего друга, да еще и подальше от греха.       Начал я собираться весьма недавно. Только тогда, когда Трой поторопил меня с покупкой билетов, ускоряя мой позорный отлет. Сегодня я снова мылся в душе Джо, так как свой меня совсем не прельщал. А душ соседа сплошь пропитан его запахом, и мыться там одно удовольствие. У него такой тягучий душистый аромат, словно сладкий цитрус в горьком шоколаде. Иногда он шутит, что альфы ему попадались одни сладкоежки. А я не сладкоежка. Я люблю пиццу, но ею от Джо не пахнет совсем. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Я никогда не встречал омег с таким умопомрачительным запахом, и наслаждался им, вдыхая теплый воздух, пока не понял, что хочу узнать, как он пахнет, когда уязвим. Я представил себе, как он, должно быть, выгибается, когда изнемогает от желания, как произносит мое имя и тянется за поцелуем, стонет в ритм и охренительно сжимается внутри. То, что пошло дальше, не должно было происходить в чужом душе.       Минут двадцать спустя где-то наверху мелодично прозвенел звонок. Я сидел в углу душевой, безмятежно пожевывая мочалку, рассеянно разглядывая покрывшиеся потом ставни полупрозрачной кабинки. Мне так не хотелось выходить наружу, где меня ждали неупакованный чемодан и свежие билеты. Затем до меня через стены душа дошел запах гостя, пришедшего ко мне с намерением вытрясти из меня душу. Я спешно вытерся о полотенце для лица, и в чем мать родила, стрелой добежал до своей комнаты прежде, чем меня уличили в использовании соседских прелестей.       Я впопыхах натянул футболку и широкие домашние шорты, и побежал открывать дверь. Это был Коннор, с которым мы обговаривали полет в Австралию. Он сам примчался на всех парах из Америки, разузнав, что я лечу к Сивану. Я думаю, он перестраховался, ведь полети он один за Троем, поползли бы слухи. Тем более тот его не приглашал. – Я некстати? – Коннор спросил с улыбкой, глядя на мой растрепанный вид и мокрые следы на полу. Очень некстати, хотел сказать я, однако дверь уже отворилась, и бесцеремонный друг с доброй ухмылкой зашел внутрь, чтобы обозреть всю величину катастрофы. На самом деле Кон не особо парился насчет всей этой ситуации, он сам витал где-то в облаках, счастливо сжимая ручку от небольшого чемодана. Мне на самом деле очень интересно, что там у Троя с Тайлером и Коннором, но он остается глух и нем к просьбам рассказать больше. Остается верить, что я смогу узнать это самостоятельно.       Я оделся, взял вещи, полуприготовленные впопыхах поздней ночью, и вышел из дома. Я бы очень хотел, чтобы Джо проводил нас хотя бы до такси, но он укатил с ненаглядными Маркусом и Наоми на премьеру очередного блокбастера. И после такого это я должен мириться с клеймом плохого друга. Теперь я даже не знаю, будет ли ждать меня Джо, и встретит ли он нас в аэропорту, когда мы прилетим обратно. Да, он позвонил, пожелал удачи и ничего больше. Плохое начало полета. Но Коннор даже не заметил моего состояния, он гулял по всему залу ожидания с остывшим кофе и раздавал селфи встречным фанатам. Меня бы тоже наверняка затянули в этот хоровод, но я сидел в углу, уткнувшись в свой телефон, и не придавал никаких признаков жизни, что нехарактерно для обычного меня.       Наконец утомительное ожидание закончилось, и нам разрешили сесть в самолет. Я сначала потерял Кона из виду и ходил по рядам в надежде отыскать знакомую шевелюру, и нашел его в окружении самых шумных пассажиров во всех транспортных средствах. Как назло, наше место окружили иностранная семья с двумя грудными детьми и мужем со слабым пищеварением. Адекватно объяснять свое положение им было бесполезно, так что я плюхнулся рядом с Франтой. И весь долгий полет меня изводили беспрестанный плач, ходьба, галдеж на испанском и чьи-то детские измазанные ручки у меня на сидении. А Коннор будто и не замечал этого детского ужаса, он витал в своих особенных облаках и улыбался чему-то своему.       А я знаю эту улыбку. Такая улыбка появляется, когда ждешь встречи со своим любимым человеком. Я прилетаю обратно к Джо с таким же счастьем на лице. И обнимаю его до хруста костей, а он лишь смеется в ответ и говорит, что тоже скучал.

***

      На моих часах высветилось 05:19. Полчаса назад нас встретил сонный Трой, и мы ехали к нему домой на раннем такси. Франта мирно спал на заднем сидении, когда мне пришло сообщение от Джо. «Ты опять пользовался моим душем.»