Ничего невозможного нет

POV Драко Вечером в гостиной собралось слишком много народу. Конечно, сегодня же пятница, но это не повод так напиваться! Хотя в целом их можно понять: идет война, и никто не знает, что с ними будет завтра. Увиденное напомнило мне пир во время чумы: веселье слишком наигранное, даже высокие дозы алкоголя не позволяют забыться, перестать ежесекундно помнить, что большинство из них осталось один на один с этим миром. Их родители под следствием в Азкабане или сидят под негласным домашним арестом. Дети, которых заставили повзрослеть раньше времени, окунули лицом в реальности, вот они и пытаются вести себя как взрослые — напиваться, не теряя лицо. Жаль, отец не обучил меня этому умения. Вот как меня с пары бокалов развезло. Нельзя впадать в прострацию. В самом центре Панси танцует с Ноттом. Хорошая пара. Хм, они даже любят друг друга. Винс тихо напивается в углу. Должно быть, ему хуже всех нас: у него действительно никого нет. Маловероятно, что такой маг как мистер Кребб вернется с Острова таким же как и уходил. Дементоры ушли, но аура осталась. К тому же далеко не факт, что с узниками хорошо обращаются. Грегори играет в карты. Рядом с ним почти пустая бутылка огневиски. Только он совсем не пьян. Вот, что значит наследственность! - Малфой, - кто-то положил руку мне на плечо. Я от неожиданности аж вздрогнул. Все-таки выпивка не влияет на реакцию позитивно, что бы там Ники не придумывал. - Да не дрожи ты, это всего лишь я, твой самый сексуальный друг, Блейз. Да уж, Забини, твоей самооценке можно позавидовать. - Ты почему не веселишься вместе с коллективом? Мы же можем подумать, что ты считаешь наше скромное общество недостойным тебя, - усмехнувшись, продолжил Блейз и присел рядом со мной. - С чего ты взял? Я получаю огромное удовольствие от вашего общества. Особенно от вида почти пьяного Кребба. - Только вот можно без фирменного сарказма. Не хочешь веселится, так давай поговорим? - С удовольствием, но не кажется ли тебе, что это место не самое подходящее для разговоров? - Мы можем пойти ко мне в комнату. Дождавшись утвердительного кивка с моей стороны, Забини направился в сторону спален. Я последовал за ним. По пути я почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, я увидел, что Паркинсон смотрит не на своего партнера, а прямо на меня. Гойл даже не делал вид, что заинтересован игрой. Пока я пересекал гостиную, то заметил еще пару украдкой брошенных на нас с Забини взглядов. Что ж, этого следовало ожидать. Удивительно, что они еще в первый же вечер не устроили мне допрос с веритасерумом. Видимо, решили присмотреться ко мне.Все же с некоторыми из своих однокурсников я знаком с самого детства. Мне кажется, именно это послужило причиной такому лояльному отношению к моей персоне: в первый вечер они спрашивали в основном о Ники и других представителях фауны Российской Империи. А сейчас, очевидно, настало время серьезных разговоров. Только вот я совершенно не знаю, что им сказать. Это их страна, и они будут за нее бороться. Мы не трусы, как думают многие, у нас другие методы борьбы: мы не гонимся за сиюсекундным результатом, если надо, можем и подождать несколько лет. А я чувствию себя лишним в это стране. Я перестал ощущать Англию как свою Родину. Может это случилось оттого, что я слишком много времени проводил в Штранге? Или оттого, что связь с этой страной изначально не была столь крепка? Взять хоты бы Ники: каждый раз, когда речь заходит о Империи, его глаза меняются, покрываясь радужной пеленой из воспоминаний, теплого чувства любви и радости. Хотя жил он там не так уж и долго, а родился и вырос здесь. Но блеск этот, я уверен, был в его глазах всегда! Человек не склонный поэтизировать окружающую реальность, он при этом может подобрать сотни эпитетов для описания легкого дуновения ветерка в березовом лесу. О, Мерлин, звучит так слащаво, как будто я девица из бульварного романа. Надо явно заканчивать с шампанским. Так, теперь соберемся с мыслями. Блейз пропустил меня внутрь. У него как старосты Слизерина была своя комната. Обстановка быстро настроила меня на деловой лад. Это была и спальня и кабинет одновременно. Блейз жестом предложил присесть за стол, сам он устроился напротив. Мы помолчали несколько секунд, настраиваясь на разговор. Затем мой собеседник неожиданно открыл один из ящиков стола и достал два флакона с бесцветной жидкостью. Гиппогриф меня дери, это мне совсем не нравится. - Это веритасерум. Ты всю неделю шляешься с Поттером и его прихвостнями. Не всем это нравится. Мы хотим знать, зачем это тебе. В обмен я готов ответить на некоторые твои вопросы. - Что ж, это честная сделка, - подумав, ответил я.- Но, у меня есть одно условие. Если нас обоих не устроят ответы, мы сотрем друг другу память. - Согласен, - Забини выжидающе посмотрел на меня. Я взял пузырек и залпом выпил его содержимое. Ни вкуса, ни запаха. Забини тоже осушил свой. Не дожидаясь вопроса Блейза, я сам начал говорить. - Я надеюсь, ты понимаешь, что нам все равно прийдется выбирать, на чьей мы стороне. Слишком многое на кону, у нас нет права на ошибку. Наши родители уже один раз поставили не на ту лошадь, и посмотри, где они теперь. Поэтому, - я сделал глубокий вдох, как перед нырянием в воду, - я предлагаю ставить на Поттера.