Забвение

Аллен убегал. Мысленно он убегал так далеко, как это только было возможно. В его голове сейчас мелькали слишком реалистичные сюжеты когда-то увиденных фильмов, где главный герой упорно пробирался через болота, пустыни, разрушенные дома, толпу… и двигался только вперёд. Не важно, были ли это фильмы ужасов, где существовали злобные монстры, или же полицейские боевики. Главное – движение. А единственный, кто останавливал Уолкера сейчас, это, пожалуй, Лави. Подвести Лави он не мог. И не хотел. С Кандой, конечно, было сложнее. Канда, по словам Линали, стоял на несколько метров правее самого Аллена. Пусть за толпой людей ничего и не было видно, но даже мысль об этом пугала. Если только попробовать представить, что он нос к носу столкнётся с ним сейчас… то что же произойдёт? Он убежит? Позорно, но Уолкер очень хотел сделать именно так. Не из-за того, что боялся. Просто было стыдно. Позволить творить с собой такое на чужих глазах… раньше бы он такого ни за что не сделал. А ведь ради чего он так поступил? Ради себя? Из-за того, что Тикки угрожал ему? Нет. Страх за Канду перешивал страх за себя, как только Аллен увидел наручники и его добровольное согласие. Разве кто-то в здравом уме согласится на такое? Аллен усмехнулся. А Канда всё ещё может его удивить. - Аллен, приготовься, нам скоро уже выходить! – шепнул ему Лави. Очнувшись, Уолкер достал гитару из чехла, тайком бросая взгляды на окружающих людей. Если даже встреча с Кандой будет неизбежна, то лучше после выступления, чем перед ним. Лучше после. С этой мыслью он бегло поднялся по лестнице за Лави и вновь ощутил то странное чувство давно забытого волнения. Свет прожекторов, десятки, сотни глаз, устремлённых на тебя… Они с Лави договорились сыграть что-нибудь из раннего репертуара, что-то, что теплом легло где-то на сердце и там же остаётся. Аллен, недолго думая, предложил ему сыграть «Облака*». Да, песенка довольно старая, но зато сколько с ней воспоминаний-то связано. Не перечислить. Играть оказалось на удивление легко. Да, риск присутствовал – всё-таки без репетиции, плюс выбор на скорую руку. А вот сама мелодия всегда нравилась Аллену. Лёгкая, приятная для слуха. Она снимала все переживания и уносила с собой куда-то далеко ввысь. Аллен закрыл глаза, на какое-то время выпадая из реальности. Есть талантливые люди, а есть просто упорные. Говорят, упорство – залог успеха. Если быть упорным, то можно многого достичь… а если быть талантливым? Каких высот можно достичь, имея врождённый талант? И что же из этих двух качеств лучше?.. Аллен всегда считал себя тем, кто умеет чувствовать музыку. Не потому, что он зазнавался или что-то подобное. Просто… он чувствовал это и всё. Через музыку люди передавали эмоции. Передавали слова. Стоило только закрыть глаза, как в сознании проплывали какие-то картинки, образы, ощущения. Талант ли это? Возможно. Но какова же была радость Аллена, когда своей игрой он смог растрогать мать до слёз. «Мне почему-то стало так грустно», — призналась она, комкая платок в руках. Аллен тогда смущённо улыбнулся и закрыл папку с нотами. Давно это было… тогда, когда Аллен делал первые шаги в музыкальный мир. Лави же обладал другим талантом. Талантом общения. Он всегда был открытым и лёгким на слова, как пёрышко. Даже если ветер слишком сильно дул в его сторону, то Лави всё равно возвращался туда, где он чувствовала себя лучше – к земле. К своим друзьям и близким. Почему они стали друзьями? Аллен тоже часто задавал себе этот вопрос. Если бы не Лави, то он так и продолжал бы отсиживаться за партой на переменах. Улыбнувшись воспоминаниям, Аллен открыл глаза и… увидел там, внизу, около сцены, Канду. Сложилось впечатление, что он перенёсся на несколько недель назад, когда был День Рождения Алмы. Тогда Канда выглядел таким же недружелюбным, одним только взглядом выражая своё презрение. Стоп!.. Был таким же? Разве… разве сейчас он смотрит на него с презрением? Разве это есть? Вовремя спохватившись, Уолкер сменил тональность, мысленно ругая себя за едва не испорченное выступление. Если бы такое случилось, Лави бы с него три шкуры содрал. А Канда… Канда смотрел иначе. Без дикого восторга, но и без злости. Ровно. Это слово было лучшим, что смог подобрать Аллен. Закончили выступление они без ошибок, с улыбками. Под аплодисменты, разумеется. Аллен упорно старался не смотреть на первые ряды, блуждая взглядом где-то по головам самых дальних людей. Спустился вниз он тоже практически на автомате, постоянно подталкиваемый сзади Лави. Кажется, Лави даже что-то ему говорил, но Уолкер не слышал. Слишком уж он оказался поглощён тёмными глазами. Слишком уж он боялся снова услышать голос их обладателя. Потом… потом было то, что заставило Аллена смеяться и кивать. Радостная Линали сразу же начала крутиться около них, всем своим видом показывая, насколько ей понравилось. Несколько человек подошли к нему лично, чтобы пожать руку и сказать тёплые слова благодарности. Канда стоял позади всех, выжидающе смотря на Аллена. Аллен же делал вид, что не замечает парня, стараясь смотреть в глаза только окружающих его людей. Но ведь это не могло длиться вечно. Наверное, Уолкер втайне надеялся, что Канде надоест ждать и он уйдёт, но… Он не ушёл. Как только толпа рассосалась, Аллен затылком почувствовал чужое приближение. - Нам надо поговорить, - коротко оповестил его Канда, пристально глядя в глаза. Аллен, вздохнув, обернулся к Лави, который продолжал болтать с Линали. - Я больше не нужен? Разговоры сразу прекратились, а Лави, подозрительно взглянув на Канду, отрицательно качнул головой. - Нет. Домой пойдёшь? - Не совсем. Дело есть одно. Если что – позвонишь, - Аллен помахал ему рукой и снова развернулся к Канде. С одной стороны, он, конечно, предполагал, что именно вызвало такую срочную необходимость к разговору. Но с другой стороны, этот разговор казался нелепым и неправильным. Ну о чём можно хотеть разговаривать с человеком, которого трахнули при свидетеле? К тому же, теперь Аллен должен был выглядеть не совсем «чистым», не совсем… правильным. Совсем не таким, каким он хотел бы выглядеть перед Кандой. - Пойдём, - наконец, согласился Уолкер, наугад выбрав направление. - В другую сторону, - Канда остановил его, вытянув руку вперёд, и мягко развернул за плечи. – Туда. Постаравшись не придавать особого внимания странному жесту, Аллен нахмурился. - Театр? - Нет. Просто около него гораздо тише. И людей меньше. Туда так туда. Не став возражать, Аллен зашагал в указанном направлении, с удивлением обнаружив, что Канда больше не пытался сторониться. Он шёл рядом, спрятав руки в карманы короткого пальто и задевая его локтём. Это даже немного напрягало. Помнится, когда-то Канда горел желанием убить его, а сейчас вызывает на разговор и уводит подальше от любопытных глаз. Для отвлечения Аллен внимательно рассматривал здание театра, постепенно выросшего на его глазах. Красивое строение. Было видно, что внешний вид поддерживался постоянно: никаких потрескавшихся стен, никакой облезшей краски и покосившихся вывесок. Да и чисто тут. Даже листочка сухого на земле не было. Интересно, а Канда здесь бывал?.. Мотнув головой, Аллен отбросил ненужные мысли. Сейчас было важнее то, чтобы не показать свой страх. Да, именно страх. Больше всего он боялся того, что сейчас его пошлют на все четыре стороны, обвинив в глупом и бессмысленном постоянном вранье. Когда они добрались до безлюдной аллейки, Канда замедлил шаг. - Что будешь делать дальше? - В каком смысле? – не понял Уолкер, забыв о волнениях. - Вообще. Жить, как прежде, тебе не удастся. Верно, конечно… если принимать угрозы Тикки всерьёз, то в здравом уме никто бы не стал перечить ему. А Тикки доказал, что говорил вполне серьёзно. Лучше было бы уехать из города в какой-нибудь отдалённый посёлок, снять небольшой домик, найти работу и жить в своё удовольствие. Так было бы правильно. Но было кое-что, что не позволяло Аллену поступить именно так. Да и было ли теперь? - Останусь здесь. А там – не знаю, - пожал он плечами, понимая, насколько глупо звучали его слова. Канда хмыкнул, но никак это не прокомментировал. - Микк говорил правду? - О чём именно? - О твоих обманах. И не притворяйся невинным ангелом, тебе не идёт. Поддав ногой камешек, лежавший на дороге, Аллен запрокинул голову с тихим вздохом и посмотрел в темнеющее небо. - А если скажу, что да? - Тогда я скажу, что ты дурак. - Почему это? - Потому, что финал для тебя грустный получился. Явно не хеппи энд. - Ну и что ты хочешь? Доломать меня до конца? Давай, Канда, у тебя хорошо получается. Может, я сейчас расплачусь и убегу домой плакаться в подушку, а потом напишу тебе слезливое смс с признанием в том, что ты полностью прав, и уйду гнить на помойку. Хочешь сделать так? Вперёд! – хоть Аллен и говорил это сам, но внутри всё сжалось из-за боли. Неприятно. Словно он ломал сам себя, вопреки словам. А ведь так и было. Канда бросил на него оценивающий взгляд. - Ломать в тебе уже нечего. - Ну, спасибо, - он закатил глаза. – Утешил. - Раз стоишь на ногах, значит, сможешь идти дальше. - Может, подопнёшь меня? Улечу в неизвестном направлении, и тебе больше не придётся испытывать ко мне жалость, как к раздавленной на асфальте букашке. - Я вот всё понять не могу, - вдруг повысил голос Канда, перебивая его. – Ты мазохист или как? - Не задумывался, - пробубнил Аллен. - Подсказать? Думаю, что да, раз тебе нравится, когда тебя трахают неприятные тебе же люди. - Ты как всегда точен в своих рассуждениях, - огрызнулся Уолкер, с недовольством отворачиваясь. Качнув головой, Канда замолчал. Возможно, это было не совсем то, о чём именно он хотел поговорить, – и Аллен это чувствовал – но развитие темы дальше в таком же направлении обещало закончить всё как минимум ссорой. - Было больно? – вдруг спросил Канда, из-за чего Уолкера передёрнуло. - Я тебе что, пособие по сексу? - Я о душевной боли. - Только не делай вид, что тебя это волнует. Как давно ты вообще начал нормально со мной разговаривать? Если это из-за моей матери, то не стоит. Я же не имею к тебе никакого отношения, так что… - Я тебя помню. Застыв с открытым ртом, Аллен не закончил фразу. - Я тебя помню, - медленно повторил Канда. – Когда ещё жил с семьёй. Я помню тебя как маленького молчаливого ребёнка, восхищающегося музыкой. Тогда ты со своей матерью пришли к нам в дом, а я остался на втором этаже, наблюдая с лестницы. Именно тогда дружба семей закрепилась той самой музыкальной шкатулкой, которую ты видел. Удивительно, что ты не вспомнил. Аллен замешкался. - Я… мало что помню до момента смерти мамы. И тебя я тоже не помню. - Разумеется, ты меня не видел в тот день. Я так и не спустился вниз. - Ты как был странным, так им и остался. - Зато ты превратился в мальчика на побегушках. - Канда, - процедил Уолкер сквозь зубы. – Иди на хуй, а? Хватит мне бесконечно втирать то, что я неправильно живу. Уже и так понял. Канда, будто бы всерьёз обдумывая его «предложение», помолчал какое-то время, а потом спросил, видимо, всё же проигнорировав посыл: - Из-за чего она умерла? Уолкер огрызаться больше не стал. - Из-за кого, - поправил его Аллен. – У неё был рак. Операция, возможно, и спасла бы её, но болезнь обнаружили слишком поздно. А мужчина, с которым она встречалась, сразу же сбежал, как только узнал об этом. Его деньги, может, и помогли бы, но предательство в такой ситуации страшнее всякой болезни. А потом я просто взбесился. Можно назвать это местью без разбора, можно – помешательством, можно – потерей рассудка… но всё случилось именно так, как и говорил Микк. Поэтому смысла оправдываться нет. Он никогда и никому не рассказывал эту историю. Исключение составлял только Лави. Пожалуй, Лави знал всё о его жизни. До недавнего момента. О неразберихе, что сейчас творилась в голове Аллена, он мог только подозревать. - Ладно. А что насчёт тебя? Почему ты… тоже живёшь не так, как раньше? - А вот это тебя мало касается. - Откровение за откровением. Ты первый начал этот разговор, так что не увиливай, - качнул головой Аллен, выжидающе скрестив руки на груди. - Я ничего не обязан разжёвывать тому, кто видел во мне объект для своей дурацкой мести. - Ошибки все совершают, - возразил Аллен. – Откуда же я знал, что ты… не такой. - Это что-то меняет? Откровение за откровением, - напомнил ему Канда. - Не думаю. Ты… ты просто другой. Во всех смыслах. И вот в чём Тикки и ошибся, так это в моём отношении к тебе. Я никогда не собирался поступать с тобой так, как с другими, - приглушённо признался он. - Месть никогда ничем хорошим не заканчивается. Видишь? - Без нравоучений, - во второй раз попросил Аллен. – Вижу. Молчание во второй раз стало каким-то неприятным и липким. У Аллена сложилось впечатление, что на него вылили ведро клея с противным запахом. И вот он постепенно теряет способность двигаться, задыхаясь и не имея возможности пошевелиться. - Я предлагаю тебе сотрудничество. Сначала Аллен даже не повернул головы, всё ещё пребывая в каком-то оцепенении. - Да? И какое же? – поинтересовался он нехотя. - Отомстить Тикки. У нас обоих с ним несведённые счёты. - А не ты ли несколько минут назад втирал мне, что месть ничем хорошим никогда не кончается? - Будет исключение. - Кто это сказал? - Я сказал. Воздуха катастрофически не хватало. На улице было свежо, но каждый вдох давался Аллену с огромным трудом. Идея, конечно, заманчивая. К тому же, насолить Тикки ему так и не удалось, а тут помощник сам идёт навстречу. Аллен устал от бесконечных игр. Он надеялся, что с тем разрывом всё закончится, но, похоже, это не так. Не сидеть же вечно в страхе? - Похоже, у тебя есть план, - задумчиво произнёс он. - Ладно, и в чём этот план заключается? Вопрос вызвал недобрую ухмылку у Канды. - В том, что ты будешь моим любовником, - а потом, подумав, добавил: - Теоретически. _______________________________________________________________ * На этот раз мелодия выдуманная. Название подобрано под характер музыки. Что-то лёгкое, не напрягающее. Воздушное.