Клептоманка

Ким не помнила в какой именно момент ей пришла в голову эта мысль, но то, что она думает об этом несколько дней, она осознает ясно. Ким не хотела этого делать, не хотела туда идти и чувствовать ту пустоту снова, но навязчивая идея, словно колокольчик, постоянно напоминала о себе. После дурдома в клинике, Купер набралась наконец-то решительности, завела мотор любимого Шевроле и поехала в сторону кладбища. По дороге она заглянула в цветочный магазин и купила букет синих ромашковых хризантем. Ровно двенадцать штук. После спасения Марка она вместе со Скоттом дождалась, пока Ричард придет в себя. Когда Альфа рассказал им что произошло, Ким не могла поверить в происходящее. Буквально вечером все те люди были еще живы, она разговаривала с ними. Не прошло и несколько часов после этого, как их уже нет. Особенно ей было жаль Хлою, эта женщина как никто не заслуживала такой смерти. Наверное, именно это сподвигло ее наконец-то посетить могилу мамы. Медленно начинало темнеть, но Ким все еще сидела в машине перед парадным входом на центральное кладбище Бейкон-Хиллз, так и не решаясь выйти из салона авто. Собравшись с мыслями и покрепче сжав стебли цветов, Купер открыла дверцу и, тупо смотря себе под ноги, вошла на территорию кладбища. На душе сразу же стало так паршиво и грустно, но она продолжала шагать, ища глазами нужную могилу. И вот, у самой опушки леса, маленькое, немного покосившееся надгробие с таким родным именем, что ноги подкашиваются от печали. Оливия Скарлетт Купер Ким осмотрела могилку: из-за старости появились трещины и сколы, надписи немного выцвели, но все еще были читабельны. Замечая несколько сорняков, девушка вырвала их с корнем. Интересно, как часто здесь кто-то бывает? Скотт? Мелисса? Ричард? — Привет, мам, — немного хрипло и совсем неуверенно молвила она. Слов собственно-то и не было, и Ким все еще не понимала, почему ей так хотелось здесь побывать. Слезы выступили на глаза совершенно неожиданно, и Ким сразу же стерла их ладонями, отмечая про себя, что в последнее время совсем раскисла. Она положила цветы возле могилы и коснулась ладонями земли, осознавая, что самый родной человек уже столько лет в деревянном ящике прямо под ней. — Я люблю тебя, мам, — шепчет она, чувствуя, снова ком подступает к горлу. — И очень по тебе скучаю. Мне бы не помешал сейчас твой совет. Отогнав дурные мысли, Ким поднялась на ноги, стряхивая с джинсов грязь. Девушка уже хотела уходить, но увидела знакомую фигуру, что шла на кладбище. Скотт не заметил ее и свернул в противоположную сторону. Мрачнее тучи, парень сжимал в руках букетик белых лилий и остановился у небольшого гранитного надгробия. Могила не выглядела старой, на ней не было сорняков и трещин. Кто-то умер совсем недавно. Ким подошла ближе и почувствовала, как ее овевает безвыходность, неописуемая тоска и жуткое чувство вины. Ей снова хочется плакать. — Сегодня ровно полгода как ее нет, — тихо говорит Скотт, слыша шаги сестры за спиной. Ким заглядывает ему за спину и читает знакомое имя. Эллисон Арджент — Это не твоя вина, Скотт, — говорит Ким, но прекрасно понимает, что ее слова ничего не изменят. — Она умерла, спасая тех, кого любила, это достойно уважения. — Знаешь, когда мы расстались, у меня не было ощущения, что все кончено. Всегда казалось, что еще будет время сказать ей… — он запнулся, пытаясь сохранять самообладание. — Я всегда думал, что еще будет время начать все заново. Не спешил, так как был уверен, что она никуда не денется. Постоянно повторял себе: «Не стоит спешить, Скотт, дай ей еще времени». И только когда Они пронзил ее мечом, я понял каким же идиотом был. Скотт вцепился пальцами в траву, скуля от тоски и плача, от безысходности. Ким не оставалось ничего, как обнять его. Она не говорила ничего, понимая, что ему нужно просто пережить это. Здесь она ему не помощник. — Мне очень жаль, Скотт, — шептала она. Ким подняла его с земли и повела к машине. Им обоим нужно было успокоиться, а на кладбище этого явно не сделаешь. Домой они ехали в абсолютной тишине. Скотт, подавленный собственными чувствами, сразу же пошел в свою комнату, не желая ни ужинать, ни говорить с кем-то. Мелисса все понимала и не стала лезть к сыну с лишними вопросами. Ким полчаса сидела над тарелкой с макаронами, пытаясь съесть хоть что-то, но кусок в горло не лез, и она оставила эту безнадежную идею. Пожелав Мелиссе спокойной ночи, она взяла ключи и поехала кататься по ночному городу. Купер думала над тем, что сказал Скотт, и понимала, что чем больше она об этом думает, тем больше ей хочется увидеть Хейла. Дерек… Стоило ей только вспомнить его зеленые глаза и широкую улыбку, как внутри потеплело. Последние сутки выдались слишком напряженными и сумбурными. Телефон она так и не нашла, видимо придется покупать новый. И все, что ей сейчас хотелось — это попросить у Дерека прощения и спрятаться в его широких объятьях. Только рядом с ним она чувствовала себя счастливой и… живой. Ее брат прав: не стоит думать, что время еще будет, нельзя постоянно повторять себе, что еще будет шанс. Ким думала об этом, она чувствовала это, и, черт возьми, она готова признаться и себе, и ему. На часах полпервого ночи. Свет в лофте уже не горел, что означало, что Дерек уже спит. Двери в лофт надежно заперты под писклявой сигнализацией, поэтому она полезла через пожарную лестницу на крышу, а оттуда уже через балкон в лофт. Точно так же, как и в их первую ночь. Дверь еле слышно скрипнула, и Ким прислушалась к шорохам в комнате. Она тихо, словно лиса, прошагала к дивану, на котором обычно спал Дерек, но когда подошла поближе, поняла, что среди подушек и одеял, хаотично разбросанных на диване, его нет. Снова прислушавшись, она услышала быстрое сердцебиение у себя за спиной. Секунда и девушка была прижата к стене. Дерек, который спросонья принял ее на врага, оскалился, но когда узнал родное лицо, тут же ослабил хватку и спрятал когти. — С ума сошла, такое вытворять?! А если бы я не замешкался и тебе глотку вспорол? — возмущался он, оглядывая Кимберли суровым взглядом. — Не вспорол бы, — шепчет Ким. Она всматривалась в его лицо выискивая намек на злость или обиду, но он был спокоен и, кажется, даже рад ее видеть. Ким подошла к нему вплотную, обхватывая руками и вдыхая такой родной запах его кожи. Дерек не оттолкнул ее, но она чувствовала его отстраненность. Он сохраняет некую моральную дистанцию, и Ким от этого стало паршиво. — Прости меня, пожалуйста, — она коснулась губами его шеи, чувствуя, как ускоряется его пульс. — Я ужасно себя чувствую из-за того, что сделала тебе больно. Дерек тяжело выдохнул и обнял ее в ответ. Да, ему было неприятно от услышанного, он даже злился, но оборотень не хотел, чтобы это испортило их отношения. Они оба вспыльчивы, и еще не раз в сердцах будут говорить друг другу то, что не должны. Главное, что она здесь, рядом с ним и все понимает. — Все хорошо, я не злюсь, милая, — говорит он, целуя ее волосы и улыбаясь. Ким овила руками его за плечи и притянула к себе, целуя так страстно и жадно, как только могла. Дерек усадил ее на стол, позволяя ей сровняться с ним ростом. Вездесущие руки оборотня уже забрались под рубашку сжимая ее тело, а губы спустились на шею, оставляя следы которые мгновенно заживали. Она заставила его отстраниться от себя, прикасаясь своим лбом к его. Ким чувствовала его дыхание на своей коже, его руки у себя на спине и всеми фибрами своей души понимала, что это правильно, что она не ошиблась и что так должно быть всегда. Они должны быть вместе во что бы это ни стало. — Дерек, я люблю тебя, — Ким сказала это и увидела, как широко раскрылись его глаза.  — Я люблю тебя, Хейл, так сильно, что я не могу жить без этого, — ей не верилось, что она это сказала, но легкость и радость, что разрастались в душе, будто говорили, что она все правильно сделала. — Я не могу потерять тебя, иначе тогда от меня ничего не останется. Дерек не верил своим ушам и своему счастью. Парень пытался сказать хоть слово, но у него будто дар речи пропал. Он держал ее в своих объятьях, слушал ее признание и понимал, что пропал навсегда. Он с ней до конца, и если он ее потеряет, от него так же ничего не останется. Они — одно целое, и ничто в мире не изменит это. — Девочка моя… — шепчет он, целуя нежно и бережно. — Я не позволю никому причинить тебе вред. Никогда, слышишь. Я люблю тебя… Он целует ее, но животной страсти больше нет, только нежность и ласка. Чувство предвкушения разливается внутри теплом. И Дерек готов поклясться, что это лучшее, что случалось с ним в жизни. После всего, что он пережил, Ким, будто маленький ангел, появилась в его жизни, принося с собой надежду на лучшее. Эту ночь они запомнят навсегда…