Жестокий

      Сегодня снова снежная зима. Как было и вчера, как будет и завтра. Как будет через месяц, через два, возможно, через многие года. Вы не понимаете, о чём я веду речь? Нет, я не несу сущего бреда, я говорю лишь о самой настоящей правде. Зима не только по погоде, ведь зима на улицах нашего города длится всего ничего. Три месяца. Три долгих месяца. Но это вовсе не зима на улице.       Эта зима в миллионы раз холоднее. Эта зима таится в недрах моей души. А причина такого прогноза — он. Мой ночной, мой дневной, мой круглосуточный кошмар. Луи Томлинсон.       Для каждой девушки, что является его поклонницей, он Бог. Так думала и я. Но вот уже две недели я считаю совсем иначе. Мне страшно. Я его боюсь, до потери пульса. Я так его боюсь, что дыхание машинально останавливается, когда он подходит совсем близко. От мыслей о нём слёзы на глазах наворачиваются и каждый грёбаный раз с новой силой. От его присутствия мурашки бегают по коже стаями.       Как это произошло? Как начались две недели мучений и страха? Всё достаточно сложно. Две недели назад — Дочь, подойди, — сказал мой отец, лежа на больничной койке. — Папочка, я прошу! Скажи, что всё позади, что ты будешь жить и не покинешь меня никогда, — сказала я, слёзы просто вылетали из глаз. Из моих тёмно-карих, словно чёрных, глаз. — Диана, дорогая! Ты была моей опорой и поддержкой. После смерти мамы ты была лучиком солнца в моей поникшей жизни. Только ради тебя я всегда был сильным. Но рак оказался сильнее меня. Прости, — сказал мой единственный и самый родной человек, сжав на прощание мою руку.       Его глаза сомкнулись, из них упала одинокая слеза. Рука разжалась. Аппарат подачи кислорода стал яростно пищать. Я упала на колени и душераздирающий крик вылетел из моей груди. Врач пыталась меня поднять, я вскочила и стала трясти тело моего отца, повторяя:"Не оставляй меня!". Боль. За что всё это? "За что?" — кричала я. Меня оттащили от папы. Я вижу, как его лицо, самое родное лицо, накрывают белой пеленой. Я просто упала и плакала. Я умерла. Душевно меня больше нет.       Вот и всё. Я еду домой в автобусе. В мои семнадцать лет я осталась одна. Нет мамочки, нет папочки. Нет семьи. Их нет. Я смотрю в окно. Лондон. Кругом снежная зима, укутавшая улицы нашего города. Дети гуляют с родителями, играют в снегу, строят башни. Как же я хотела, чтобы это всё было сном. Я Диана Чаминг, семнадцатилетняя девушка, у которой нет ничего. Родители, они были моим всем.       Мне было тринадцать, когда рак мозга убил мою маму. Мне семнадцать и рак мозга убил моего отца. Судьба назло сыграла эту шутку? За что мне это всё? Кому мы сделали плохо? Мой отец умер всего в тридцать семь, а мама в тридцать три. В этом возрасте люди только начинают жить, а их нет. Просто нет. Мой папа был влиятельным человеком в городе. У него были огромные связи, но когда у него обнаружили рак, все отвернулись от него. Он боролся два года. Два года мы жили в нищете. Были моменты, когда нечего было есть, не было даже хлеба. Я плакала каждый день, каждый грёбаный день. Папа обещал, что всё наладится, что он будет рядом вечно. На мой выпускной я пришла в мамином свадебном платье. Я стала королевой бала. В колледж я так и не поступила. Папа перестал ходить, мне пришлось идти работать и обеспечивать нас. Я работала барменом в ночном клубе "Светофор". Платили мало, но зато в доме была еда и папа не нуждался в лекарствах. За неуплату счетов через два дня меня выселят из дома. Хорошо, что отец позаботился о похоронах. Его похоронят рядом с мамочкой. Они наконец-то будут вместе, он этого ждал.       Выйдя в дом я была в ступоре. Я боялась этого больше всего. Одиночество. Я тихими шагами направилась в папину комнату. Открыв дверь, мурашки ударили по телу. Я села на кровать. Кажется, что вот вот войдет папа и обнимет, а мама крикнет, что ужин готов. Я смотрю вокруг себя, на подушке лежит листочек. Я дрожащими руками взяла его: "Родненькая Диана! Скоро я умру. Именно умру! Но мне не страшно за тебя. С тобой всегда будет наш лучший мужчина на свете, наш Бьюфорд. Я всегда в твоём сердце, я всегда рядом. Я люблю тебя, я люблю нашего мужчину! Будь сильной!Ты когда-нибудь забудешь меня, но я не сделаю этого. Я помню тебя с самых первых шагов, слогов и улыбок. Я не смогу без тебя, прости меня. Я должна быть сейчас с вами. Прости. Твоя мама Дженифер... С любовью."       Слёзы скатились вновь. Я была раздавлена. Но это было лишь началом моих бед. Как бы я хотела остаться дома, наедине со своими мыслями, но я вынуждена работать. Что-то внутри меня тревожилось, как будто моя интуиция предупреждала меня о сегодняшней ночи, но я пыталась взять себя в руки. Даже дом не отпускал меня. Я порвала юбку, порезала палец, сломала ноготь, обожглась утюгом, а в конце концов, дверь заклинило, я еле выбралась.       Вот и моя остановка. Выходя из автобуса, я сломала уже второй ноготь, сразу понятно кто победитель по жизни. Я шла по тротуару, было очень скользко и я, конечно же, упала. Еле встав, я прибавила шаг, ибо опаздывала. Вот я уже подхожу к этому гиблому месту. Опоздание на двенадцать минут, кому-то предстоит выговор. Странно, обычно в понедельник у нас вовсе нет посетителей, а в этот раз я была ошарашена. Много дорогих машин, что насторожило меня. Внутри всё болит. Я ненавижу свою жизнь. Господи, за что? Волнение, ужасное волнение. Что-то страшное должно произойти. Я сама не своя.       Я вошла. Народу было мало и в основном одни парни. У барной стойки меня ждал Джаспер. Ненавижу его! Он наш начальник, хозяин этого клуба, он ненавидит меня и сейчас это чудище отчитает меня, как девочку. — Какого чёрта, Чаминг? — перекрикивал он музыку, что многие смотрели на нас. — Ты опоздала на целых двенадцать минут! Посетителей куча, а бармена нет, по-твоему, это нормально? Чёрт тебя подери, ты меня скоро выведешь и я уволю тебя, грёбаная дура! — выплеснул он всё на меня. — Этого больше не повторится, Джаспер, — опустив голову, сказала я. Мне было очень плохо, а самое страшное, что никто и никогда не защитит меня. — Грёбаная дура, одевай форму и пулей за работу.       Я максимально быстро переоделась и уже стояла на своём месте. Я сразу заметила стол посередине зала. Очень важные парни сидели в кругу, а возле них крутился Джаспер, они о чём-то разговаривали, один всё время смотрел на меня. Некоторые уже заказали шлюх и ушли развлекаться в VIP-комнаты. Кроме трёх. Они стали направляться к стойке. Я запаниковала. Почему? Я что, их боюсь? — Эй ты, — пофигистически позвал меня парень. — Налей виски, — продолжил он. Это тот самый парень, что пожирал меня глазами. — Луи, где твоя вежливость? — сказал брюнет. — Где пожалуйста? — продолжил он, что кудрявый засмеялся. — Господи, Зейн, завали. Хочешь повыпендриваться перед этой, — кивнул он в мою сторону. — Сними её на ночь, там вежливость покажешь, — снова засмеялся он. Зейн, как я поняла, вроде так зовут этого парня, лишь одарил кудрявого злостным взглядом, только один голубоглазый сидел неподвижно и сверлил во мне дыру. — Ты не обращай на них внимания, — улыбнулся Зейн. — Налей им виски, а мне сок. Пока я выполняла заказ, я вспомнила события этого дня, сердце сжалось, рука дрогнула и я пролила напиток на голубоглазого. — Какого хрена? — вскрикнул он. — Ты тупая совсем? Или притворяешься? — кричал он. — Успокойся, Луи! — пихнул его Зейн. — Лу,ты действительно перегибаешь палку. Если у тебя проблемы с бабами твоими, не срывайся на других, — сказал кудрявый. — Да идите Вы нахер, — сказал Луи и скрылся в толпе . — Не обращай внимания, он расстался с девушкой, — сказал кудрявый. — Я Гарри, а он Зейн. — Ты, вероятно, нас должна знать? — поинтересовался Зейн. — Если честно, нет, — улыбнулась фальшиво я. — Мы солисты One Direction, — объяснил Гарри. — Впервые слышу, — смутилась я.       Мы еще немного поговорили, как вдруг им нужно было идти. Из VIP-комнат вышли брюнет и блондин, а позади две довольные девушки. Гарри и Зейн со мной попрощались, клуб опустел, лишь этот странный Луи будто исчез на пару с Джаспером.       Гробовая тишина. Музыка остановилась. Свет погас. — Кто-нибудь, — крикнула я. — Пожалуйста, включите свет, я боюсь темноты. Очень. Свет резко включился. Передо мной сидел Луи, от неожиданности я вскрикнула и закрыла ладошкой рот. — Я купил тебя, Диана Чаминг. Я знаю всё о тебе, — хитро улыбнулся он. Я помню, как кто-то сзади схватил меня за руки и ударил по голове. Последнее, что я помню, это пустой взгляд Луи. Господи, спаси.       Я очнулась в маленьком помещении, где стояла лишь кровать. Ни телефона, ничего. На окнах решетки, а дверь заперта. Целых две недели я провела там. Раз в день меня приходил кормить громила. Я всё время плакала. Даже на похороны отца я не пришла. Я как птица в клетке. Что будет дальше? Наши дни (спустя две недели)