То, что ты говоришь

Всплеск! Кап. Кап. Кап. Дэйенерис приоткрыла один глаз и улыбнулась, пока Джон забирался к ней в ванну. Его похожий на волчий, земляной запах был замаскирован парфюмом и запахом масел комнаты, но она не могла не узнать прикосновение его рук. Она улыбнулась тому, что они, наконец, могли вместе искупаться — это было ее любимое времяпровождение. Иногда оно было любимым потому, что купание обычно вело к множеству поцелуев и касаний. Иногда потому, что Джон прижимал ее к себе, и от этого она чувствовала себя такой умиротворенной. Иногда из-за того, как он мыл ее волосы или тело. Это могли сделать и ее служанки, но когда это делал он, все было по-другому. Он не торопился, и она чувствовала, как тонет в его заботе. Она чувствовала себя не такой одинокой. Джон привлек ее к себе, поцеловав в макушку. Он откинул ее мокрые волосы на плечо и покрыл шею и ключицу поцелуями. Одной рукой обхватив ее грудь, а другой обвив ее спину, он прижал ее к себе. В ее животе начало собираться тепло, и она застонала. Она чувствовала, что он по-настоящему был рядом. Джон целовал ее розовые губы, а она плавилась от его внимания. Он пробовал ее, словно оголодавший волк, не отрываясь, ненасытно. Когда он ненадолго утолил свой голод, он начал ее мыть. Без слов, он намочил губку в ванне и нежно принялся вытирать ее руки. Он вновь смочил губку и отжал лишнюю воду, вытер ее грудь и, очень медленно, ее круглый живот — их драгоценный ребенок — и отпустил ее, отодвинувшись, чтобы вымыть ее ноги. Ее фиолетовые глаза внимательно следили за каждым его движением, наблюдая за его сосредоточенным лицом и нежными движениям рук. Она чувствовала себя любимой. Последней невымытой частью была часть между ее ног, и он не торопился и там. Сначала он повернул ее, прижав ее спину к своей груди. Это позволило ему достать до самых ее интимных частей, бесстыдно-медленно очищая ее и там. Когда он отпустил губку, его пальцы поиграли с ее клитором, рисуя круги, пока другая рука обхватила грудь, лаская чувствительный сосок. Он сжал его, и она застонала. — Я хотел сделать это весь вечер, — сказал он ей на ухо, низко и хрипло. Она чувствовала спиной его твердый член и с удовольствием его схватила. — А ты не хочешь, чтобы я вымыла тебя? — спросила она, охнув, когда в нее скользнул его палец. — М-м, нет, так хорошо. Не больно? Дэйенерис покачала головой: — Нет. Хорошо. Кап. — Это не потревожит ребенка? — Сэм сказал, что нет. Ты ее не коснешься. Это было все, что нужно было услышать Джону, чтобы направить в нее еще один палец, медленно растягивая стенки ее лона. Когда он ощутил, что она была готова, он приподнял ее, чтобы она смогла принять его в себя. Раньше она бы схватилась за края ванны и принялась бы двигаться, но сейчас ей мешал живот, поэтому он сплел их руки, двигаясь сам. — Скажешь, если станет больно, ладно? Она кивнула, и он вновь толкнулся. Его ритм был медленным поначалу, но вскоре ускорился, из ванны начала выплескиваться вода. Дэйенерис стонала его имя, ее голова откинулась назад на его плечо, костяшки пальцев побелели. Кап, кап, всплеск! Когда нахлынул оргазм, Дэйенерис зажмурилась, ее лоно сжалось, и он дернулся, тоже кончая. Она вскрикнула от удовольствия, когда жар и счастье нахлынули, словно наводнение после бури. — Ты не знаешь, что со мной делаешь, — сказал Джон, задыхаясь. — Д-думаю… Что знаю, — Дэйенерис ощутила, как он вышел из нее, и оглянулась. Он столькими способам показывал ей свою любовь, и Дэйенерис знала, что принадлежала кому-то, принадлежала ему. — Знаешь, насколько ты мне важен? — пробормотала она припухшими губами. Он кивнул, снова крепко ее обняв. — Знаю. Он был ее мужем, ее Королем, ее единственной семьей. — Хорошо, — они не шевелились еще несколько мгновений, поглощенные тем, как им повезло найти друг друга, как повезло им быть вместе в этом мире, мире который так любил смерть и несправедливость.