То, что ты говоришь

Когда девочки плакали, Джон не знал, что сказать. Он определенно не хотел ухудшать ситуацию. Пока он рос в Винтерфелле, он избегал Сансу в слезах. Арья была другой. Он всегда мог поднять ей настроение, отвлекая ее боем на мечах. Дэйенерис, с другой стороны, была женщиной, с которой стоило быть осторожным. Одно неверное движение, и она могла отослать его к ее драконам — ну, к двум оставшимся. Джон начал с того, что встал рядом с его Королевой. Ее глаза были красными и припухшими, по лицу тихо катились слезы. Нижняя губа дрожала, а ее растрепанные серебристые волосы слабо шевелились от ветра. Она все еще была прекрасна. Джон отдал своей Королеве свой плащ. Ее пальцы вцепились в него, словно в одеяло, и она медленно повернулась к нему. Когда его темные глаза встретили ее взгляд, он нашел в нем печаль, скорбь и спрятавшуюся за этими фиолетовыми радужками ярость. Но она все еще молчала. Джон прочистил горло. Хотя она хотела спрятать свои эмоции, он все равно чувствовал ее гнев. Она не хотела, чтобы остальные видели ее такой, и он понимал, почему она была в лесу, далеко от всех и вся. Его лютоволк, Призрак, топтался недалеко от них, сохраняя безопасную дистанцию, пока его не позовут. Дэйенерис протянула к нему руку. — Здесь небезопасно, Дэни. Ее тонкие пальцы нырнули в белый мех волка, и на мгновение Джону показалось, что она его не услышала. — Дэйенерис… Ее слезы закапали реже, но она не пыталась их вытереть. — Он был моим ребенком. Они забрали у меня моего ребенка. Они обратили его против меня, — Джону казалось, что ее голос стал холоднее обычного. Она вновь посмотрела ему в глаза с этой ледяной яростью и поклялась. — Я сожгу их. Каждый из них, все они будут гореть. Они заплатят, — каждое слово было медленным, уверенным и окончательным. — Их слишком много… — Джон резко остановил себя, осознав, что было бы глупо сказать что-то настолько обескураживающее. Дэйенерис было больно, она горевала. Вместо этого он подошел ближе к ней и его волку, и положил свою руку поверх ее. Другая его рука накрыла ее щеку, вытирая слезы. — Мне жаль, Дэни. Она прильнула к его руке, и вскоре слезы перестали капать. Она все еще тяжело дышала, и он все еще о ней переживал. — Нам скоро нужно будет вернуться. Она кивнула, но вместо того, чтобы потянуть ее за собой, Джон прижал ее к себе и обнял руками. Больше они не говорили. Иногда, понял он, чье-то присутствие рядом было намного лучше фальшивых обещаний и пустых надежд.