Летнее время

Дэйенерис была уверена, что Джону было чертовски неудобно — она лежала сверху, наверняка перекрывая ему дыхание, но он не отпускал ее, обвив руками: одна нежно перебирала наверняка спутавшиеся волосы, другая лежала чуть ниже талии, поглаживая ягодицу. Когда она попыталась перекатиться, Джон тихо засмеялся — смех вибрацией отдался в прижатой к его груди, — и не позволил. — Лежи, — сказал он, не переставая гладить ее, как сонную кошку, и она вздохнула, опускаясь щекой ему на плечо. Если он был готов потерпеть ее вес, то и она не собиралась жаловаться на то, каким жестким было его закаленное в битвах тело. Она почувствовала, как он тоже вздохнул, сделав длинную паузу, прежде чем выдохнуть и пробормотал: — Я не знаю, говорил ли тебе… То есть, — исправился Джон, — я знаю, что не говорил… Может быть, тебе будет приятно знать… Она подняла голову, мягко улыбаясь и умиляясь тому, как суровый король Севера не может найти слов. — Ты не первая Таргариен, кого я встретил, — наконец сказал он. У Дэйенерис замерло дыхание. Нет, она не строила иллюзий. Кто бы это ни был, если бы она могла с этим кем-то физически встретиться, Джон упомянул бы об этом раньше. Конечно, не в тронном зале, когда она назвала его мятежником, а он ее — ребёнком, может быть, даже не после пещер, где они оба в очередной раз удивили друг друга собственным упрямством, несмотря на пробежавшую между ними искру, но ведь после они провели немало времени вместе. Советы и ужины. Осторожные разговоры о Вестеросе, неупомянутая, но явная, разделенная между ними ненависть к Серсее; пусть даже они не собирались уступать друг другу, и Джон, и Дэйенерис решились последовать совету Тириона и узнать друг друга лучше. А после Стены, во время путешествия из Королевской Гавани на Драконий Камень они расставались лишь на ночь, и темы их разговоров касались политики лишь вскользь. Она сглотнула и облизнула губы, ожидая, что Джон продолжит. — Меня всю жизнь учили, что Таргариены были безумцами. Они выдавали сестру за брата и поклонялись огню, и боги наказали их. Я… — Джон нахмурился, и это было настолько хорошо знакомое ей выражение, что Дэйенерис снова улыбнулась. — Может быть, все так и было… — Нет. Она хмыкнула: — Из того, что рассказал мне Варис о Джоффри, вполне ясно, что рожденные от брата и сестры дети больше похожи на монстров, чем на людей. Джон упрямо возразил: — И из того, что мне рассказывала Санса о Томмене и Мирцелле, ясно, что это зависит не только от того, родственники родители или нет. Я знаю, что среди моих предков были браки между дядей и племянницей, между двоюродными братом и сестрой. Разве я похож на безумца? Дэйенерис наклонилась, заключив его лицо между своим ладоней и нежно, долго поцеловала его. — О, Джон. Клянусь, если бы я не знала тебя, я бы сказала, что ты напрашиваешься на комплименты, — она пригладила пальцами его бороду и фыркнула. — Я бы сказала, что человек, который пришел к драконьей королеве и сообщил, что грядет война с мертвыми и отказался преклонить колено, определенно беден разумом. Он тоже улыбнулся, и, не удержавшись, она еще раз прильнула к его полным, мягким губам. — Я никогда не говорил, что умен. По этой части обращайся к Тириону, — пошутил он. — Но я ушел от темы. Суть в том, что… Встреченный мной в Черном Замке мейстер Эймон не был безумен. Честно сказать, я думаю, что он был одним из самых умных людей, которых я только встречал. И… — Джон глубоко вдохнул. — Он любил тебя. В горле Дэйенерис внезапно возник комок, и к глазам подкатили слезы. — Он был стар, и слеп, и ненавидел это, потому что ничем не мог тебе помочь. Сэм читал ему о тебе, и он переживал, что ты там совсем одна. Он сказал… Что одинокий Таргариен — это ужасно. Она медленно кивнула: — Это правда, — прошептала она еле слышно. — Даже когда был жив Визерис, я оставалась одна. Но я пережила это. Сейчас у меня есть Миссандея, и Тирион. И ты, — последнее слово она произнесла одними губами, но Джон все равно услышал. — Да, — протянул он со смешком, — ублюдок у ног королевы. Дэйенерис сжала зубы. Она уже однажды попросила его не называть себя так, он ответил, что это чистая правда, а идти против правды глупо. Тут она улыбнулась: — А ты знаешь, что во мне самой течет кровь бастарда? Джон фыркнул: — Угу. А я Эйгон Таргариен. Дэйенерис засмеялась: — Серьезно! Дэйрон Добрый, у которого еще, кстати, была сестра по имени Дэйенерис, был сыном Нейрис и Эймона Рыцаря-Дракона, хотя Нейрис была женой его брата. Так, что технически, можно сказать, что в этой кровати два бастарда, — она потерлась носом о его. — Или ты можешь сказать, что в этой кровати король и королева. Выбор за тобой, — невинно пропела она. Джон резко перекатил их, оказавшись теперь сверху, и, порозовев, Дэйенерис очень живо вспомнила, как он проделал тот же трюк прошлой ночью, и поерзала, раскрывая бедра и невольно выгнув спину, теплая, податливая и готовая. Однако Джон оперся на локти, не спеша входить, хотя она чувствовала, насколько он готов, и, нависая над ней, сообщил: — Во-первых, я не король. Если ты помнишь, я преклонил колено. — Прямо в этой постели, — не удержалась Дэйенерис. — А во-вторых, — не обращая внимания на ремарку, продолжил он. — Это всего лишь слух. Скорее всего, Дэйрон был законным сыном Эйгона Четвертого. Так что, если ты не собираешь заявить, что твоим предком является Деймон Блэкфайр… Почему ты улыбаешься? — Сейчас я как никогда жалею, что не была одержима историей благородного дома Старк, — притворно вздохнула она. — Я… — Джон запнулся. — Я не был одержим! Это всем известный факт, и потом… Осознав, что тема настолько поглотила его, что он собирается только разговаривать, Дэйенерис оттолкнулась ногой, вновь переворачивая их, оседлала его, низко усевшись на его бедра, и откинула голову назад, смахивая пряди с лица. — Помню, еще когда я думала, что стану женой Визериса… Как я не хотела становиться женой Визериса! …Как я лежала и думала, что если бы Эйгон выжил, я бы стала его женой, — сказала она с сожалением, опираясь ладонями о плечи Джона. — Хорошо, что ты не Эйгон. — Я скорее ожидал другого вывода, — пробормотал он, глядя на нее снизу вверх. Дэйенерис низко засмеялась: — Если бы ты был Эйгоном, тебе бы пришлось жениться, а видеть тебя… С другой… Это свело бы меня с ума от ревности. Его руки скользнули по ее к коленям, по бедрам, по талии и обхватили грудь. — Я бы не женился ни на ком, кроме тебя, — восхитительно хриплым голосом сказал Джон. — Тебе пришлось бы. Линия должна быть продолжена. Он отдернул руки, словно от огня, и они безвольно упали на постель. Джон сел. — Дэйенерис. — Я знаю, что ты думаешь, — мягко заверила она без намека на слезы, хотя боль не утихла и продолжала царапать сердце, не важно, думала она об этом или произносила вслух. — Но ты же знаешь меня, Джон. Я верю только своим глазам. Я — мертвый конец когда-то великой династии. Рано или поздно, Тирион доконает меня, и я выберу наследника, но он не будет драконом. Может быть, это даже к лучшему. Он молча помедлил, затем осторожно ссадил ее с себя и набросил на себя одеяло, бросив на ее колени шкуру. — Ты права. Я тебя знаю, — согласился он, и Дэйенерис была поражена, как быстро ее Джон, улыбающийся, и нежный, и безжалостный, превратился в отстраненного северянина, так и ждущего от драконьей королевы ловушки или угрозы. — И если ты сейчас скажешь, что мне все равно нужно жениться, потому что моей семье нужен наследник… — Я не скажу, — быстро перебила его Дэйенерис. — Я не скажу этого, потому что… — Она замотала головой. — Я же сказала. Я сойду с ума. Но как же это нечестно, Джон. Ты заслуживаешь настоящую семью. На его лице вздулись желваки, но он смолчал, и это, пожалуй, было даже хуже, чем если бы он выложил все, что было у него на уме. Она отбросила шкуру и снова умастилась у него на коленях — он отвернулся, отказываясь смотреть ей в лицо. — Джон, посмотри на меня, пожалуйста. Я смирилась с моим положением, но ты, — она запустила пальцы в его волосы и мягко отвела их назад, заглядывая ему в темные, бездонные глаза, — Джон, я не думала, что встречу тебя. Я не думала, что смогу подпустить кого-то к себе так близко, так… Глубоко, — она слабо улыбнулась. — Я уже не смогу тебя отпустить. Новыми Старками придется заняться Сансе и Арье, потому что я не отпущу тебя. Я забираю тебя у Севера. Я тебя краду, — прошептала Дэйенерис, вжимаясь в него и обвивая руками его шею. — Я дракон, а ты моя добыча, — прошептала она Джону и прикусила мочку его уха. — Я познакомлю тебя с Призраком, — пробормотал он, — и ты поймешь, кто тут хищник, а кто добыча. — Все, что уго… И когда он вновь толкнул ее на спину, выдергивая застрявшее между ними одеяло, забрасывая ее колено себе на бедро и вонзаясь, Дэйенерис вцепилась в его волосы, на тысячную долю мгновения ослепленная воспоминанием о том, что уже видела это однажды во сне и тут же забывая об этом, проглатывая стоны под давлением его губ и языка.