Ремесло

Ведьмак ей не нравился. У ведьмака грязные поношенные сапоги, гигантский меч и непомерное эго; то ли за него, то ли за то, что наследил, его хочется ударить метлой по грязной голове и выгнать вон, плюнув в след крепким заговором. Но если у ведьмы нет в знакомых хоть одного охотника на всякую нечисть или женщин, как она сама, то грош ей цена. И дело не пойдёт, и церковь проявит своё пристальное внимание. - Ты долго копаешься, женщина, - раздражённо. Теперь этот мужлан постукивал жирными пальцами по её любовно выигранному в карты дубовому столу. - Не мешай, - отмахнулась она и подмигнула коту. Кот выгнул чёрную спину, потянулся и, аккуратно огибая склянки со снадобьями, по верхней полке направился к ведьмаку. Дженна продолжила плести наговор на доспехи. Женщина бы сделала прореху, чисто из вредности, но тогда о её работе пойдёт дурной слух. Дженна щелчком согнала с плеча доспеха вошь, пересадила крохотного паучка себе на плечо и, не перестав бормотать, потянулась к склянкам. Зелье удачи, лягушачья икра, не то, не то, не то… Или то? Но сыворотку драконьего яда так трудно достать… - Доплатишь, рыцарь? – она помахала пузырьком. - Это что? – с подозрением. Колдовать ведьмаки самостоятельно пока не выучились. - Стрелы будут отскакивать, а до третьей луны доспех, - Дженна постучала пальцами по нагруднику, - как чешуя дракона будет. Глазки у ведьмака загорелись. Все они одинаковые, на слово «дракон» слюнями истекают. А то, что чешуя становится бронёй у одного из сотни и только к пятой сотне жизни - это мелочи. Ну, ничего, глядишь, до третьей луны в схватку рыцарь не попадёт. Тонкой кисточкой Дженна брызнула крест-накрест. - Забирай, готово. Ответом ей был громогласный вопль и воинственное мяуканье – кот спрыгнул прямо на голову ведьмаку и нещадно вцепился когтями ему в лохмы. Ведьма не пряталась: захохотала, упав на стул, болтая ногами от веселья и не думая их как-то разлучить. В комнате стало чуть светлее, так как дом любой ведьмы или место, где она давно живёт, напитан её настроением под завязку. А сейчас оно определённо взлетело ввысь. Но всё же кавардак ей быстро надоел: - А ну, кыш отсюда! Дженна махнула рукой. До этого прилично стоящая в углу метла встрепенулась, поднялась в воздух и лихим ударом выперла из дому ведьмака. Кот ловко соскочил прочь за секунду до этого. Ведьма отряхнула юбку, взяла доспехи и вышла вместе с ними на улицу. - Да как ты посмела!.. - В кота целилась, - женщина поставила доспех прямо на траву и протянула руку за оплатой. Золото приятно звякнуло в мешочке. Ведьмак зыркнул исподлобья и пошёл прочь. Дженна фыркнула и поправила браслет на щиколотке. После чего вернулась в дом. Метла старалась подмести, но для царящего там кавардака этого было мало. Женщина задумчиво почесала чёрные кудри. На уборку времени не было: к молочнице надо, к зеленщику, а ровно в полдень – в лес за летними травами. Нельзя опаздывать, в её ремесле точность нужна. Но и такой бардак – ужас! Домовые духи рассердятся, наделают щелей в стенах и отберут удачу. Кот забрался на стол и выразительно мяукнул. - Молодец, Фелициус… Женщина погладила его между ушами. Кот мурлыкнул и махнул хвостом в сторону полки с книгами. О, точно! Где-то она видела недавно заклинание, оборачивающее время вспять для выборочных объектов малого размера. Не сложное, а потому не работающее на живых и на больших, да так оно и не нужно! Дженна метнулась в комнату. Вскоре она уже сидела на парящем в воздухе стуле и наблюдала, как от всего пары щелчков её пальцев все вещи возвращаются на свои места, разбитые склянки собираются воедино, а с пола исчезает грязь. А полезное заклинание оказалось. В дверь постучали. Стул рухнул обратно на пол, и Дженна тоже едва не упала в том же направлении – со стула. Стук был быстрым, но не сильным, кто-то торопился. Женщина подбежала к двери – кажется, что-то срочное. На пороге стояла белокурая девочка: Анна, дочь одной из крестьянок в селении. Помнится, матушка её ходила на сносях, пятого ждала; Дженна заговаривала на сына, а то одни девки родятся. - Матушка рожает, плохо ей! – выпалила Анна. - Где?! – крикнула Дженна, забежав в дом за всем необходимым. Найдутся там чистые вещи, как же. Это же грешно, церковь не велит смывать грязь. А то, что дитё заболеет и помрёт– так то мелочи, новых нарожают. - В поле, озимую пшеницу собирали! А что б их к лешему! До поля ж далеко, Анна точно долго бежала. Проносясь к двери, ведьма сунула два пальца в рот, свистнула метле и схватила Анну за шиворот. Девочка заверещала, но поздно: ведьма уже усадила её перед собой на метлу, обхватила крепко рукой и взлетела. В ушах засвистело от скорости и ветра, а Анна быстро поняла, что бояться неинтересно, а завизжала уже от восторга. На поле приземлились кубарем, так как опыта посадки с пассажиром у Дженны не было. Древко она очень удачно не выпустила. Женщина перехватила его покрепче и метёлкой замахнулась на двух старух-повитух, которые уже суетились вокруг матушки Анны. - Нечистая, нечистая, - забубнили они, крестясь и пытаясь осенить ведьму крестным знамением. Дженна погрозила им метлой, гаркнула что-то на латыни; какая ведьма не грамотная, как же без этого читать книги заклинаний и зелий? Тётки испугались, решив, что на них послано проклятье, и ударились в поклоны неизвестно кому. Ведьма ласково улыбнулась роженице. - Тяжко... о… - смогла сказать та без лишних вопросов. Дженна щёлкнула пальцами, громко, звонко, и заводила руками по пшенице. - Костёр, нагрейте воды, быстро! – прикрикнула женщина, к счастью, остальные люди были настроены помочь. – Тянитесь к солнцу, как новая жизнь к свету, защитите под тремя лунами и четырьмя знамениями… Травы потянулись ввысь под руками, крохотные веточки кустарника потянулась ввысь, только что собранная пшеница заколосилась вновь. Шатёр вырос над головой ведьмы и уже почти кричащей женщины, чьё лицо было искажено в муке. Стало чуть тише и спокойней. - А теперь, Августа, смотри на меня, - промурлыкала Дженна, закатывая рукава рубахи и подвязывая волосы. – Надо нам с тобой постараться. Плач младенца заставил ведьму вздохнуть с облегчением. Тяжёлые роды, даже наговор силы пришлось использовать. Глаза Августы потускнели от усталости, колени дрожали; женщина плакала, судорожно всхлипывая. А воду так и не принесли! Дженна высунулась наружу из разросшихся листьев и ветвей. - Да где вода?! К ней метнулась Анна с бурдюком, но женщина успела заметить, что девочку до этого крепко держала одна из повитух. А мужики в селении хорошие, баб не обижают, да и побаивались сами маленько, вот и не пустили. Вода хоть и поздно, но пришлась кстати – Дженна капнула в неё серебряной росы из пузырька на шее, обмыла ребёнка, а последние глотки дала выпить матери. Августа не спрашивала ничего, её сил хватало только на то, чтобы прижимать новорожденного к своей груди. Дженна выбралась на свет, а повитухи бегом просеменили мимо, что-то неприязненно шипя. Небось, сразу и покрестят, точно священника позвали. Женщина подозвала Анну, которую внутрь не пустили. - Скажи батюшке, чтоб зашёл ко мне с оплатой, брат у тебя родился, - ведьма взяла пшеницы из собранного снопа, растёрла зёрна между ладонями. – А это, - Дженна протянула раскрытую ладонь девочке, - помелите в хлеб и сделайте лепёшку. Если мама твоя съест, то через молоко мальчик сильным будет. Анна смотрела во все глаза на то, как на человеческой ладони появились колосья: маленькие, из руки растущие. Дженна собрала с них зёрна и насыпала в подставленные лодочкой ручонки ребёнка. - Не потеряй только, - наказала она. Анна закивала и сунула зёрна за пазуху. Ведьма поднялась на ноги. Всю юбку изгадила, вот же. Новая, жалко, только-только с базара в городе принесла. Хотя кровь роженицы достаточно ценная… Быть может, удастся обменяться на следующем шабаше – тот скоро уже, пол-луны осталось, и будут песни, пляски, купания в зацветшей воде и хмельной мёд, ведь все ведьмы округи соберутся, чтобы обменяться опытом и последними сплетнями и повидать старых подруг. Сладкое время, хорошее время. Запахло ладаном. Дженне сделалось дурно, но не потому, что душа продана Дьяволу, как считали церковники про ведьм, а из-за того, что ведьма никогда не была в церкви и не привыкла к этому запаху. Пора бы улетать уже. Женщина свистнула и ловко прыгнула боком на послушно подлетевшую метлу. - Крыс бы вывести, да собака соседская всё повадилась лазать… Дженна кивала, ждала свой кувшин с молоком и краем уха слушала сидящую возле вымени дородную молочницу, понимая, что расплатиться той нечем. Разве что молоко отдаст без звонкой монеты, но уж больно жадная. Молоко было ещё тёплым, свежим. На приманивание красных ящериц как раз подойдёт; без молока их не изловить, острые гребни не добыть, а они много для каких зелий нужны – от порчи, от непогоды, для отвода глаз врагов… Глиняный кувшин ведьма всё равно не потащила бы на метле, а потому отправила своё средство передвижения домой. Люди косились, прятались по углам, бормотали что-то в её сторону. Погода стояла жаркая, грязь высохла, а после чумы за помоями следили по приказу самого короля. Почище стало. Хотя люди всё равно не мылись. Глаза вот у их лорда синие, как небо, так и влюбилась бы, а в волосах вши. И изо рта неизменно пахнет перебродившим с вином мясом. Ну как так жить? Покуда ей выливать на себя целый флакон зелья от этих насекомых? Слыхала Дженна, что одна из её сестриц на север отправилась, в страну, где заведено купаться часто и много, в пару и горячей воде. Приятно будет хоть послушать об этом. Зеленщик ей нравился, и ведьма нравилась зеленщику. Помогла она ему очень с год назад, ногу вылечила, не дав стать калекой. Так что ей доставалось всё свежее, хотя большую часть своих трав зеленщик возил в город. - Вот, госпожа, с трудом достал для вас. Дженна присмотрелась – ах, розмарин, дивный розмарин, который так любят духи земли! В этих землях он не рос, да и не сезон. Ведьма повела рукой, что-то шепнула, подмигнула зеленщику и вышла, заметив, как тот заулыбался. Нет, она ничего не сделала. Но теперь торговец будет уверен, что она на него за просто так наложила оберег или подарила удачу, и это добавит ему хватки и решимости. Дела и без колдовства в гору пойдут. В лес ведьма уже опоздала и расстроилась. Внеплановая роженица всё ей испортила. Но такое уж ремесло. Вечером в её дом придёт стайка молодых девушек, просить погадать на суженного или приворожить уже выбранного избранника. По осени надо будет обойти все поля и сады округи, помочь им уснуть. Зимой – беречь от ураганов. Только одно не менялось: недолюбливал её простой люд за босые ноги и за то, что в церковь не ходит. Особенно под Рождество гнать будут отовсюду. Но чем больше в сторону ведьмы косятся и бормочут боязно, тем лучше она справляется. Такое уж ремесло.