Хеллоуин по-соседски

      Как же прекрасно утро субботы: не надо вставать ни свет ни заря, бежать на работу, а можно подольше поваляться в постели, отоспаться за все те будни, которые своим бешеным ритмом за пять дней выматывают окончательно и бесповоротно. Как чудесно лежать в уютной постели, когда рядом сопит кто-то большой и теплый, а на улице еще темно, и назойливый свет не проникает сквозь плотные шторы в комнату. И как же бесит, сука, телефон, который, как назло, звонит в восемь утра! В субботу! Убью, кто бы там ни был!       – Алё! Кого там… – прорычал я в трубку.       – Здравствуйте, будьте добры, машину на Гастелло, 8, – прощебетал женский голос.       – Девушка, Вы номером ошиблись, – простонал я и отключился.       Покрутился на постели, вроде даже придремать успел, и тут вдруг…       – Алё, девушка, нам, пожалуйста, пиццу «Маргарита», большую, с соусом «барбекю», две большие «колы» и чизкейк, – пробубнил какой-то мужик мне в ухо.       – Да какая я тебе девушка? Номер набирать надо правильно, – рявкнул я в телефон и, не дожидаясь ответа, нажал на «отбой».       Бля… И что теперь делать-то? Снова попытался заснуть, но в этот раз безуспешно: как бы я ни старался, сон так и не вернулся, несмотря на то, что Макс так сладко сопел рядышком. А тут еще и за стенкой возня началась: вроде понимаю всё, утро, гормоны, но как же бесит-то, а! Встал, сходил в душ, умылся, но утро так и не стало добрым. Жаль, что кухня от меня далеко, привычным способом успокоить нервы не получится, а будить так сладко спящего Максима не хочется – он ведь тоже устал за неделю, зачем мучить человека? Только было загрузил книжку почитать, как вдруг раздался стук в дверь. Интересно, и кого же это там принесло-то?       – О, а ты кто? – спросило меня незнакомое тело, которое каким-то чудом еще держалось на ногах и источало ароматы перегара.       – Человек. Чего надо? – хмуро поинтересовался я.       – Слышь, человек, где Илюха?       – Какой Илюха? Вы о чем?       – Ну-ка, пусти, мне его увидеть нужно, базар есть, – попытался меня оттолкнуть этот непонятный тип.       – Да нет здесь никаких Илюх, мужик, ты ошибся! – прорычал я, пытаясь захлопнуть дверь перед этой алкотой.       – Слышь, дрыщ, ты мне еще указывать будешь, – возмутился он, отталкивая меня.       – Так, а что здесь происходит? – раздался сзади хрипловатый голос.       – О! А ты еще кто такой? – икнув, спросило тело, глядя на Максима.       – Интересный вопрос, – хмыкнул он. – Но меня больше интересует, кто ты такой и что делаешь в нашем номере.       – Да бля, это Илюхин номер! Позови его, разговор есть! – опять потребовал этот мудак.       – Сейчас позову. И Илюху, и Петю, и Васю, и даже Марфу Васильевну, – с улыбкой, обманчиво спокойно сказал Макс. Ой, бежал бы этот хрен с горы, да подальше, а то мало ему не покажется – знаю я этот тон!       – Э-э, мужик, ты чего! Каких еще Васильевн? Это кто? – ошарашенно переспросило тело.       – Ну, а кто такой Илюха и где я тебе его возьму-то? – уже почти зарычал Максим.       – Ой… А это номер двести десять? – наконец-то начало доходить до этого неадеквата.       – Ты мало того, что цифры на двери не разглядел – ты еще и этажом ошибся! – завопил я. – Алконавт штопаный!       Судя по виду, мужик если не полностью протрезвел, то хотя бы начал понимать, что сейчас его будут убивать, причем медленно и с наслаждением, поэтому он как-то быстро свинтил, а Макса я не пустил его догонять: вот еще, он слишком раздет, чтобы в таком виде по гостинице шастать, нефиг жильцов соблазнять, у него я есть!       И только мы было вернулись в постель, только Максим обнял меня, прижимаясь своим утренним стояком к моему животу, как вдруг…       – Алло, здравствуйте, Вы просили разбудить в девять утра.       – Бля… Я не просил! Вы там совсем обалдели, что ли? – завопил я в трубку.       – Простите… Это номер сто четырнадцать? – пролепетала явно смутившаяся девушка.       – Нет! Пожалуйста, в следующий раз нажимайте кнопочки правильно! – взвыл я, швыряя ни в чем не повинную трубку, уже не слушая извинений. – Максим, всё, ты как хочешь, а я отсюда уезжаю. Я хочу домой. Там тихо, спокойно и никто не мешает. Там звукоизоляция, там никто не ломится в двери. А еще там есть кухня, – рыкнул я, вставая с постели.       Как же меня выбесили за вчерашний вечер и едва начавшееся сегодняшнее утро! Я остервенело опустошал шкаф и тумбочки, вытаскивая из них так старательно разложенные вчера вещи. Сегодня аккуратность – это было последнее, что меня волновало. Я хотел только одного: убраться из этой гостиницы, подальше от всей этой путаницы, неразберихи и бардака, который почему-то решил случиться в моей жизни именно здесь и сейчас. Максим понял, что меня лучше не трогать, поэтому молча помогал мне собираться, даже не заикаясь о том, что завтрак – это важная часть суточного рациона и не мешало бы хотя бы кофе выпить. Лучше уж потерпеть полчасика, а потом уже дома оттянуться по полной, чем опять нарваться на неприятности в этой дурацкой гостинице.       – Слышь, там за стенкой, – раздался слишком уж печально знакомый голос, – ты икру-то мечи тише! Я понимаю, что нерест и всё такое, но другим поспать-то дай!       – Ты-то куда лезешь? – вызверился я на вчерашнего Дракулу. – Помолчал бы лучше, ихтиолог недоделанный!       – А ты веди себя потише – и я буду паинькой, ты от меня ни слова не услышишь, я даже кончать буду молча, – отозвался Эрик.       – Я сейчас тебе так вставлю, что кончишь сам и ёбарь твой заодно, – прорычал я, со всей дури грохая кулаком по стенке – я уже дошел до той стадии бешенства, когда всем вокруг лучше заткнуться, иначе я за себя не отвечаю.       Максим, зная, что в таком состоянии я могу натворить дел, молча сгреб меня в охапку и потащил на выход. Когда мы спустились, он буквально выпихнул меня из здания, а сам остался у стойки регистрации, чтобы сдать номер и рассчитаться, а я пошел к машине.       Через пять минут я радостно газанул, отъезжая от этого всем богами проклятого отеля с идиотским клубом, в который пускают вот таких вот придурков Эриков. Чтобы я еще раз?! Да ни за что! Лучше уж сервак поднимать и бухам их бесконечные отчеты помогать делать, чем вот с такими козлами общаться на отдыхе.       Полчаса спустя я припарковался около дома, наконец-то выдохнув спокойно и практически умиротворенно. Впереди еще два выходных, сейчас придем – и я завалюсь отсыпаться! И никто мне не помешает это сделать, ведь тут нет ни девушек-администраторов, которые не умеют правильно на кнопки нажимать, ни бухариков, которые ломятся в чужие двери, ни соседей, у которых есть дурная привычка общаться с людьми через стены…       Ну, здравствуй, дом, милый дом… Это еще что за…       – Фроська! Ты что натворила?! – в ужасе выдохнул я, глядя на еще вчера чистую и уютную квартиру. – Это что за Мамаево побоище?       Нет, ну правда, я понимаю, что котенок дома – это стихийное бедствие, но не настолько же! Чем ей вдруг помешали цветы в горшках? Раньше все хлорофитумы спокойно стояли на подоконниках и никого особо не интересовали, зато теперь они валялись на полу вперемешку с землей и черепками.       – Скотина ты этакая, ну ёб жеж твою мать! – простонал я. – Спасибо тебе большое, я именно об этом мечтал всю дорогу, пока мы ехали домой, чтобы с утра пораньше в субботу генералить всю квартиру!       Нет, ну что ж случилось-то? Может, проклял меня кто? Бабка какая, может, не то нашептала? Почему опять я?! Почему вот уже второй день подряд мне все эти радости-то прилетают? Что надо сделать, чтобы всё обратно вернуть?       Через три часа, отмыв пол и кое-как реанимировав несчастные хлорофитумы, я понял, что на этом сегодняшние мои труды закончены – у меня нет сил даже сидеть, не то чтобы еще совершать какие-то активные действия, даже предстоящая готовка не радовала, а удручала. Когда раздался сигнал домофона, я аж вздрогнул.       – Господи, это еще кто? – простонал я, не двигаясь с места.       – Я пиццу заказал, надеюсь, ты не против, – сказал Макс, подходя к входной двери.       Я аж прослезился от умиления – ну люблю же, аж не могу как, сообразительный мой!       – Максим, теперь я точно знаю, что такое счастье, – прочавкал я пятнадцать минут спустя, доедая последний кусочек. – Теперь в душ – и спать! Я надеюсь, что теперь-то мне никто не помешает, – устало вздохнул я, вставая с пола, где мы решили устроить пикник.       – Тебе спинку потереть? – мурлыкнул он.       – Э, нет, знаю я этот взгляд. Пожалуй, обойдусь, – отказался я, сбегая в душ и закрывая за собой дверь на защелку. Нет у меня сил на «спинку потереть», может, позже, когда высплюсь…       Вдоволь наплескавшись под теплой водичкой, смыв с себя весь негатив сегодняшнего утра, я вылез, усталый, но довольный, из душа и пошел в спальню, где Максим уже разбирал сумки.       – Ой, нет, убери от меня эту гадость, – простонал я, увидев в его руках мой маскарадный костюм. – Я даже смотреть на него не могу теперь, как вспомню этот кошмар.       – Да уж, веселенький был вечер, – ухмыльнулся Макс. – Кто бы мог подумать.       – Да чтоб ты каждый день так веселился, – надулся я. – Мало того, что облапали, так потом еще и наорали и чуть не избили, суки такие, креативщики слепые, вампиры хреновы!       – Ну, тихо, тихо, успокойся, всё уже закончилось, обещаю, что больше не повторится! – улыбнулся мне Максим. – Ложись отдыхать, а я тебе массаж сделаю.       – О как! С чего вдруг такие нежности? – насторожился я.       – Ну, тебе вчера с утра начало «везти», дорога, опять же, длинная была, да и утро сегодня не задалось, ты сейчас весь – одна туго взведенная пружина, надо тебя как-то успокоить, а то и мне таким макаром прилетит, – объяснил он. – Так что ложись и расслабься.       Минут через пять я, уже на границе между сном и явью, вспомнил про этого задиру Эрика и пробормотал себе под нос:       – Завтра же поеду на птичий рынок, куплю там хомяка, назову Эриком и отдам Фроське на растерзание…       После этого я провалился в сон, и снились мне рыжие кошки с лисьими хвостами, которые гонялись за хомяками с вампирскими клыками, их предавал анафеме инквизитор в красном балахоне, а над всем этим летал белокурый ангел в брызгах крови и злобно хохотал. Какой приятный это был сон – ничего лучше в жизни не видел! Надеюсь, что кошки все-таки сожрали тех хомяков. Очень надеюсь. Ну или хотя бы понадкусывали. А то совсем грызуны совесть потеряли.       В воскресенье я проснулся рано, с улыбкой и в объятиях Максима. Как хорошо, что Хеллоуин всего лишь один раз в году!