This Is The Bonus Stage

      Прошло несколько месяцев. Долгих месяцев. Это просто пытка. Пойзон не может поверить, что он выжил все это время, не прикоснувшись и не ощутив, как кожа Гоула (теплая, всегда такая теплая и смуглая, чудесно украшенная татуировками) прикасается к его коже. Он сходит с ума и не думает, что продержится долго, поэтому уверен, что в один прекрасный день сорвется и набросится на Гоула прямо во время обеда, перед Джетом и Коброй. Ему плевать даже на это.       Он знает, что Гоул тоже хочет этого. Так как они обменивались косыми взглядами, подсматривали друг за другом, когда день за днем меняли одежду, слышали, как другой дрочит в ванной комнате. Дальше этого никогда не заходило, потому что они всегда были вместе вчетвером, и ни у кого не было чертового личного пространства; не тогда, когда ты пытаешься дожить до конца дня и заботишься, чтобы остальные уцелели тоже.       Больше нет времени на дурачество. Джет с Коброй более чем осведомлены о голодных взглядах и о напряжении, которое зависает в воздухе, когда те двое находятся в одной комнате, и Джет начинает серьезно волноваться насчет этого. Может быть, достаточно скоро один из них умрет из-за недотраха или какой-нибудь подобной фигни. Джет понимает, что этого допустить никак нельзя, поэтому собирает в кулак все свое мужество и, в перерывах между приглушенными вздохами и накатывающим смущением, пытается объяснить Кобре, что нужно предоставить им немного свободного времени, или они, скорее всего, умрут. Кобра лишь закатывает глаза на это, но вовремя останавливает Джета до того, как тот начнет вдаваться в подробности о том, как сильно его брат хочет нагнуть Гоула. Он раздраженно выдыхает и кивает. Неважно.       Джет легонько чмокает Кобру в губы, и тот краснеет, неловко махая ему вслед рукой и сдерживаясь, чтобы не захихикать, как какая-нибудь гребаная школьница. Он не Пойзон, черт возьми. Ему действительно стоит прекратить проводить столько времени в окружении Пойзона, если не хочет закончить так же, как он, тоже превратившись в школьницу.       Как только солнце скрылось за горизонтом, Джет хватает Кобру за рукав куртки и тащит через всю закусочную, пока они не вошли в центральную комнату. Джет видит, как Гоул и Пойзон занимаются какой-то фигней и каждый из них кажется увлеченным своим делом, но в то же время воздух вокруг них тяжелый и напряженный, как будто насыщенный ожиданием чего-то. Джет немного прищуривает глаза и морщит нос. Он, блять, готов свалить отсюда.       — Эй, ребята! — зовет он, одной рукой все еще крепко удерживая рукав куртки Кобры, а свободной взмахивая в попытках привлечь внимание Пойзона и Гоула. Когда они все же замечают его, он слегка улыбается им. — Мы собираемся погулять. Пони сказал, что нашел какой-то крутой подпольный клуб. «Мега Притяжение» или что-то вроде того. Вернемся не скоро. Не перетрудитесь, пока мы отдыхаем. — Все это на ходу вылетает из Джета, и прежде, чем он успевает закончить предложение, а Пойзон и Гоул вообще не успевают вставить ни слова, оказывается за дверью.       В следующую минуту киллджои слышат, как заводятся два мотоцикла, а затем постепенно удаляются по ночной трассе.       На долю секунды оба — и Пойзон, и Гоул – просто стоят, глядя друг на друга; Пойзон стоит, разинув рот еще с того момента, как собирался что-то сказать, но был прерван звуком захлопывающейся двери. Затем мозг Пойзона срабатывает на полную мощность и, по-видимому, Гоула тоже, потому что вскоре оба прилипают друг к другу, целуясь, как будто для них это единственный способ получить кислород.       Этот грубый и грязный поцелуй настолько болезненный, что у Пойзона уже горят губы. Он слабо стонет и забывается во рту Гоула, но потом понимает, что жжение, которое он чувствует, на самом деле появилось из-за того, что Гоул прикусил его губу, и теперь там образовалась небольшая трещинка, которая слегка кровоточит. Гоул замечает это и слизывает выступившую капельку крови, чтобы потом засунуть свой язык в рот Пойзону. С губ Пойзона срывается еще один стон, чуть слабее, но он подается бедрами вперед, когда чувствует металлический привкус крови, который остался на языке у Гоула, потому что это чертовски грязно, и он очень сильно нуждается в этом.       Он полностью возбуждается и внезапно понимает, что в комнате не хватает воздуха, а он сам недостаточно близко к Гоулу, несмотря на то, что они прижаты друг к другу настолько, насколько это возможно. Он хочет почувствовать Гоула внутри, хочет, чтобы его заполнили, потому что он чувствует себя таким пустым. Пойзон хватает Гоула за бедра и с усилием трется о его бедра, чувствуя, какой он уже твердый, и перехватывает стон, который Гоул выпускает с порцией воздуха.       Пойзон чувствует, как Гоул оставляет его волосы и скользит руками вниз по его телу – ох, так медленно, — посылая мурашки по спине, и кладет их на талию. Гоул оттесняет его назад до тех пор, пока он не стукается и не упирается головой в стену. Наверное, это было больно, но сейчас он не может почувствовать этого, так как все его внимание сосредоточено на своем твердом члене, трущимся о бедро Гоула, и на ноге, которую тот зажал между его ног, и — вот черт – он почти сразу же начинает тереться об нее. Пойзон перестает целовать Гоула, тяжело вдыхая воздух и плотно зажмурив веки. Губы Гоула переходят с его губ на ключицу, оставляя за собой мокрую дорожку и Пойзон чувствует, как засос образуется под его кожей. Он ругается и стонет.       Трение усиливает стон, но Пойзон все еще в своих дурацких шмотках, и этого недостаточно, ему нужен Гоул прямо сейчас, в эту гребанную секунду. Он хватает Гоула за плечи и дрожащим голосом говорит:       — Черт, остановись. Гоул, о боже, прекрати.       — Прекратить? – бормочет Гоул ему в плечо, продолжая оставлять засосы на его ключице, и Пойзон чувствует, как по лицу Гоула расползается самодовольная улыбка. Пойзон откидывает голову и, кажется, больно ударяется, но ему чертовски плевать. Он не в настроении осторожничать сейчас, черт его побери. – Почему я должен остановиться?       — Потому что если не остановишься, то я, блин, кончу себе в джинсы, как гребаный подросток. И если быть честным, то я надеялся, что ты все таки трахнешь меня сейчас, – выдает Пойзон сквозь сжатые зубы, и еще раз подается бедрами навстречу ноге Гоула, и обнаруживает, что парень убрал ее и теперь ему не обо что потереться. Он бросает на Гоула ядовитый взгляд, на что тот, черт его подери, смеется ему в лицо.       Прежде чем Пойзон может обругать свою мать и всю семью, Гоул хватает его за волосы и, вжимая в стенку, вовлекает в очередной поцелуй, и – черт – Пойзон даже не заметил, как сильно хотел этого, несмотря на то, что его голова немного болит от хватки Гоула. Вскоре он уже не чувствует боли, так как руки Гоула снова скользят по его телу, расстегивая молнию на куртке. Наконец-то, черт возьми.       Пойзон быстро отрывает руки от плеч Гоула и помогает ему стянуть с себя одежду, но тот резко останавливается и, перехватив запястья Пойзона, продолжает одной рукой чертовски медленно расстегивать молнию куртки.       — Я сам, – шепчет Гоул в губы Пойзону, не отпуская рук парня. Наоборот, Пойзон чувствует, как его руки заводят у него над головой и, черт возьми, да.       Конечно, он никогда не признает этого вслух, но он чертова дива, и ему нравится, когда у него все под контролем. Нет ничего, что бы он любил больше, чем быть лидером или управлять людьми. Но поскольку он не может чересчур командовать друзьями, то пытается сдерживать себя.       По его телу пробегает дрожь, и он слабо выдыхает, потому что он без ума от этого. Ему нравится, когда Гоул прижимает его к стене, заводит его руки за голову и заставляет его просить большего. Ему нравится, когда Гоул управляет им, потому что он чертовски возбуждается лишь от одного взгляда командующего Гоула, когда тот хватает его за руки и может делать с ним все, что угодно. Черт, Пойзон как никогда уверен, что сделает все, о чем ни попросит Гоул. Он так чертовски беспомощен, когда Гоул доводит его до такого состояния, и не может отказать ему ни в чем. Особенно, когда все его мысли свелись к одному желанию.       Он бросает попытки освободиться из хватки Гоула, но тот сам осторожно отпускает его запястья, и Пойзон застывает в том же положении, не сдвинувшись с места. Он заслужил ухмылку Гоула.       — Хороший мальчик, — бормочет Гоул, прикусив свою нижнюю губу, и проводит языком по губам Пойзона: медленно, дразня, вырывая у того еще один стон прямо из груди, на что улыбка Гоула расползается еще шире. Пойзон лишь кратко выдыхает тихое «черт», откидывая назад голову. Ему уже невыносимо жарко в одежде и он не дождется момента, лишь бы снять ее, но Гоул, как всегда, тянет время с молнией и сбрасывает его куртку. Он бросает предостерегающий взгляд на Пойзона, когда опускает его руки, снимая куртку, но Пойзон хорошо выучил правила и возвращает руки в прежнюю позицию, скрещивая запястья у себя над головой.       — Ты такой послушный мальчик, — мурлычет Гоул, губами касаясь недавно обнаженной кожи. Пойзон носит под курткой только легкую футболку без рукавов, поэтому теперь его незащищенная ничем кожа на ключицах и руках выглядит настолько бледной, что кажется, будто она светится в темноте. Он думает, что к этому времени его кожа должна была загореть и стать такого же приятного цвета, как у Гоула, чья кожа выглядит как карамель, и Пойзон знает, что на вкус она такая же. Тем не менее, Гоулу, кажется, нравится его бледная молочная кожа, потому что он тратит кучу времени, прикасаясь к ней, проводя пальцами так же легко, как будто перьями, по его рукам и ключицам, выше шеи к его губам и обратно. – Хорошие мальчики заслуживают подарки за хорошее поведение, — Гоул произносит эти слова невнятно, как будто он пьян, доводя своим голосом Пойзона до одури. Он действительно больше не может ждать. Он уже достаточно терпел.       В подтверждение своих слов, Гоул разворачивает его к себе спиной и снова толкает к стене, загоняя в ловушку между собственным разгоряченным телом и холодной стеной. Пойзон чувствует, как твердый член Гоула упирается в его – до сих пор в джинсах, какого черта — зад, и хрипло стонет. Гоул хватает Пойзона за волосы, оттягивая его голову назад, упирается стояком в задницу Пойзона и, стиснув зубы, произносит:       — Ты хочешь получить свой приз, хороший мальчик?       — Я, — воздух застревает у Пойзона в горле, когда Гоул сильнее тянет его за волосы. – Да. Черт возьми, да. Я хочу свой гребаный приз.       — Правда? — спрашивает Гоул, и Пойзон ощущает его самодовольную ухмылку у себя на щеке, к которой Гоул прижимается губами. – Как сильно ты его хочешь?       Вопрос кажется Пойзону абсолютно бессмысленным, потому что Гоул знает, что он хочет этого больше всего на свете. Все, что ему нужно, — это почувствовать член Гоула в себе, как он заполняет его и заставляет извиваться под собой, умоляя о большем. Но неожиданно Гоул немного отстраняется и, нет, только не это. Он еще раз слабо оттягивает волосы Пойзона и опять спрашивает:       — Как сильно?       — Больше всего на свете, — выдыхает Пойзон, — черт, я… - он опускает руку, проведя ею по стене, моментально забывая о том, что не должен был двигаться, и снова возвращает ее на место, заведя у себя над головой, когда вспоминает об этом. – Я сделаю все, что угодно. Пожалуйста. Пожалуйста.       — Ты уверен? – спрашивает Гоул, добавляя своему тону до черта наигранной неуверенности, всецело выпадая из картины. Пойзон поворачивает к нему лицо, нахмурив брови, и смотрит прямо в глаза.       — Я уверен. – Голос Пойзона становится серьезным и тоже, кажется, не к месту, но есть кое-что, в чем Гоул должен быть уверен на все имеющиеся проценты, и теперь он точно уверен, что Пойзон разрешит ему делать все, что пожелается. Все, что захочет, и трахнуть его самого, черт побери.       Пойзон ощутил, как оцепенелость и нерешительность уходят с тела Гоула, и опять оказывается прижатым между стеной и парнем. Он шипит, так как трения, которое он получает, двигаясь бедрами навстречу стене, недостаточно, черт. Он тихо скулит, отчаявшись снять джинсы, и Гоул, по-видимому, поняв это, быстро скользит руками вдоль его тела к ширинке, расстегивая ее.       — Спокойней там, – мурлычет Гоул на ухо Пойзону, чтобы тот смог ощутить его обжигающее дыхание на своей щеке, и все становится таким же горячим вокруг него, он сам как будто горит изнутри, а его член пульсирует в джинсах.       Когда Гоул рукой накрывает выпуклость у него в штанах, Пойзон издает что-то среднее между хныканьем и стоном, закрывая глаза и матерясь на выдохах. Он уже дьявольски твердый и просто физически не может больше ждать. Гоул тянет джинсы вниз, но поскольку Пойзону нравятся узкие джинсы, то сейчас его стояк затрудняет снять штаны, но все же Гоулу удается это сделать, и теперь джинсы Пойзона держатся на лодыжках; Гоул гортанно стонет, когда поднимает голову и обнаруживает, что на Пойзоне нет нижнего белья. Пойзон чувствует, как ладонь Гоула поглаживает его задницу и раздвигает его, пальцем массируя вход, поэтому он сжимает руки в кулаки и покусывает губы.       Он не заметил, что постоянный поток мыслей пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, что крутился у него в голове, теперь вылетает из его рта, пока Гоул не зарычал:       — Черт. Просто подожди секунду. Дерьмо.       Пойзон ощущает, что Гоул отстраняется от его спины, и пот в том месте кажется холодным, как только теплое тело Гоула больше не накрывает его; легкое дуновение ветерка посылает дрожь по всему телу. Он чувствует себя незащищенным и уязвимым. Он стоит у стены с руками, заведенными у себя над головой, джинсами, спущенными до лодыжек, и голой задницей в полутьме. Пойзон краснеет и медленно близится к концу, выравнивая дыхание, прислонившись лбом в холодную стену, пытается успокоиться и, черт подери, не кончить, как только Гоул войдет в него на дюйм.       Гоул снова наваливается всем весом на него, и Пойзон выпускает шаткий вздох, поворачиваясь к нему лицом, чтобы поцеловать. Поцелуй выходит совсем не агрессивным и не грубым, в отличии от предыдущих, более нежным и глубоким, но он заставляет Пойзона почувствовать себя очень хорошо.       Дыхание Пойзона замирает, и затем он испускает протяжный стон, почти заглушенный во рту Гоула, когда тот вводит смазанный палец внутрь Пойзона и начинает медленно двигать им. Гоул вопросительно смотрит на Пойзона, и тот кивает в ответ. Движения пальца становятся настойчивее, и Гоул начинает проталкиваться им глубже в отверстие Пойзона. Пойзон выдыхает и расслабляется, облокачиваясь на стену. Гоул добавляет еще один палец, двигая внутри уже двумя, а затем еще один. Пойзон чувствует, как его растягивают, и это приятно; он любит, когда пальцы Гоула растягивают его, но этого недостаточно. Он снова становится беспокойным и начинает немного ерзать.       — Гоул… — его голос звучит так, как будто он задыхается, сдержанно срываясь под конец, когда Гоул сгибает пальцы внутри него и почти касается простаты. Это посылает заряд электричества через его позвоночник прямо к пульсирующему члену, и он больше не может терпеть, пошло оно к черту. – Гоул, — в этот раз его голос звучит твердо и решительно, он поворачивает голову к Гоулу и смотрит ему прямо в глаза. – Трахни меня.       Гоул сдавленно выдыхает и вынимает пальцы из Пойзона. Пойзон ощущает неприятную пустоту внутри себя, но это в некотором роде и хорошо, потому что он знает, что вскоре будет заполнен и это будет в тысячи раз приятней пальцев. Он поворачивает голову и слышит, как Гоул возится с ширинкой у себя на джинсах, а потом с презервативом и смазкой. Однажды, когда они пережили трудный период Это-конец-света-и-мы-позаботимся-обо-всем-кроме-нас-самих, то держались так, будто были сделаны из золота. И, по правде, Пойзон думает, что они и были из золота, особенно в такие моменты, как этот.       Чертовски неожиданно и без какого-либо предупреждения Гоул входит в Пойзона сразу на всю длину. Пойзон горит, но как раз та боль, что возбуждает его и заставляет член дергаться. Он царапает стену ногтями и громко стонет, и черт, Гоул медленно выходит из него, а потом резко входит до упора, вжимая его в стену еще больше, и это чертовски идеально.       Гоул хватает волосы Пойзона и сжимает их, наклоняя его голову так, чтобы открыть для себя шею, заставляя Пойзона задрожать всем телом с головы до кончиков пальцев.       — Тебе нравится это, детка? – говорит он хриплым голосом, заставляя Пойзона простонать. Наступает пауза, и Пойзон снова испытывает то же чувство, что перед этим испытал Гоул, но вскоре оно исчезает. — Тебе нравится это также, как тогда, когда те Драксы дрочили, наблюдая, как ты отсасываешь мне? – Его голос прозвучал разбито и с привкусом горечи, как будто это он отсасывал, и провел языком мокрую дорожку на скуле.       Черт. Они ни разу не разговаривали об этом после того, как негласно согласились не упоминать это, но суть в том, что Пойзон даже забыл об этом. Было так приятно осознавать, что те парни возбудились из-за него, что это он был этому причиной, и это снова возбуждало его, как будто он вернулся в то время. Он просто никогда не думал, что Гоул помнит это, и откровенно наслаждается этой мыслью.       — Бог знает, что я не могу винить их. Ты выглядишь так чертовски красиво, обхватывая губами мой член. – Голос Гоула становится еще более хриплым, ведь он все еще внутри Пойзона, и это дьявольски пошло. — Готов поспорить, тебе тоже понравилось, хах. Ты знаешь, что выглядишь горячо, когда сосешь член. Ты, ублюдок. – Предложение выходит рваным из-за тяжелых вздохов и гребанных стонов. Черт, Пойзону трудно держаться.       Пойзон набирает в легкие больше воздуха и пытается наклонить голову вперед, но протяжно стонет, так как рука Гоула все еще находится у него в волосах. Он избавлялся от взглядов Дракулоидов, преследующих его в воспоминаниях, неделями. Он и не думал, что Гоул знает об этом. Но Гоул определенно в курсе этого и знает, как это убивает его.       Его член пульсирует в ловушке между его телом и стеной и трется о жесткую поверхность каждый раз, когда Гоул входит в него, и это больно, но в то же время чертовски приятно. Он ругается, прерывисто дыша, и чувствует небольшое головокружение от происходящего. Он прислоняется к стене, чувствуя руку Гоула в волосах, которая немного болезненно оттягивает его за голову, но доставляя этим огромное удовольствие; чувствуя член, заполняющий его так хорошо – о боже, – и с воспоминанием в голове о том, как Дракс смотрел на него, будто он был самой сексуальной вещью, которую он когда-либо видел, и то, как он кончил от вида Пойзона, слизывающего сперму с подбородка.       Гоул размеренно двигается внутри него и, черт, вот оно. Он громко вскрикивает, когда Гоул задевает простату, и чуть ли не падает на колени, но в последнюю секунду ему все-таки удается остаться стоять прямо, не сдержав стона, и царапает ногтями стену, из последних сил удерживая руки над головой. Пойзон слышит, как Гоул посмеивается, очевидно, слишком кайфуя от происходящего, и затем хватает его за бедра и входит в него, каждый раз попадая точно по простате.       — О боже, черт-черт, Гоул, твою мать, о боже! — бессвязно бормочет Пойзон. Гоул принимает это за стимул, сжимает в руке член Пойзона, твердый, как камень, и начинает ласкать его. Пойзон продолжает материться, пока Гоул надрачивает ему. Гоул проводит рукой по стволу еще четыре раза, вырисовывая запястьем в воздухе спиральные движения, вновь толкается в Пойзона, и второму достаточно этого, чтобы кончить с громким вскриком и простонать имя Гоула. Это было так сильно, почти до слепоты, однако Гоул продолжает двигать рукой по члену Пойзона, пока он очень чувствителен и его трясет от пережитого оргазма.       Пойзон замечает, что Гоул все еще не кончил, поэтому, забывая о том, что ему нельзя двигаться, выпускает из себя Гоула, выслушивая его возмущения, падает перед ним на колени и берет его член в рот. Гоул опять зарывается пятерней в волосы Пойзона и когда толкается в его рот, задевает заднюю стенку горла, вызывая у Пойзона влагу, собирающуюся в уголках глаз, но Пойзон перебарывает слезы и глухо стонет, посылая дрожь по позвоночнику Гоула и заставляя его громко матернуться. Пойзон легко принимает член в себя, расслабляя горло и позволяя Гоулу трахать свой рот, как ему пожелается. Вскоре, когда Пойзон уже начинает чувствовать знакомую боль в челюсти, Гоул еще дважды толкается внутрь Пойзона и кончает с громким проклятьем и именем Пойзона в промежутке между матами.       Пойзон выпускает член Гоула изо рта и присаживается, облокачиваясь на стену, пнув свои джинсы и ботинки. Гоул тяжело опускается рядом с ним, проделывая со своими вещами то же самое. На нем до сих пор надета жилетка, поэтому он также снимает и ее, отправляя в полет через всю комнату. Пойзон хрипло смеется и поворачивается к довольно улыбающемуся Гоулу, чтобы поцеловать его и стереть эту ухмылку с его гребаного милого личика.       Поцелуй выходит сладким, неспешным и глубоким, заставляя Пойзона трепетать внутри от счастья и блаженства. Он думает о том, как смешно выглядит, подобно сопливой школьнице, признающийся в любви после того, как его оттрахали. Он смеется с себя, и улыбка, кажется, передается Гоулу и расползается у него на губах.       — Ты в порядке? – Голос Гоула едва громче шепота и также немного груб, но звучит искренне взволнованно, а его глаза полны сомнения и обеспокоенности. Пойзон лишь шире улыбается, потому что его парень такой чудик, серьезно. Он слабо усмехается своим мыслям.       — Да, я в порядке, не волнуйся. Все хорошо. – Он чмокает Гоула в губы, улыбаясь, и тянется за одеялом, которое все это время лежало недалеко от него. Он съезжает на пыльный и грязный пол, и хотя от них самих неприятно пахнет, они перепачкались потом и спермой, но ему плевать, черт возьми, он устал и светится от воспоминаний.       — Иди сюда. – Он тянет Гоула за руку и наверняка знает, что тот закатил глаза или даже посмеялся над ним, но еще он точно знает, что Гоул любит обниматься и у него душа романтика.       Гоул ложится за его спиной, обнимая рукой за талию, и переплетает их пальцы, нежно целуя Пойзона в шею. Пойзон укрывает их обоих одеялом, переводя взгляд на окно, наблюдая через полузакрытые веки. Уже светлеет, только первые лучи озаряют утреннее небо, и он теснее прижимается к Гоулу.       — Утро, – бормочет Пойзон слабым голосом и чувствует улыбку Гоула у себя на затылке. Он едва успевает услышать тихое «Утро» Гоула, прежде чем опустить веки и заснуть с теплотой на сердце и рукой, сжимающую его собственную, обещая никогда не отпускать ее.