hot as sin.
17 января 2015 г., 11:50
***
Огни слепили, дым был едок, а музыка — полным отстоем, люди вокруг выглядели неплохо, но ему на это было плевать. Да, конечно, они были молоды, чертовски привлекательны, носили одежду, не оставляющую воображению ровным счетом ничего, но вкус новизны притупился со временем. Он приходил сюда, чтобы посидеть в темном углу бара и молча понаблюдать за разгоряченной, ритмично двигающейся толпой молодых геев. Он поступал так с двадцати пяти лет, с тех пор, как ему хватило мужества признать в себе гомосексуала и посетить первое гей-заведение, которое он смог отыскать. Однако ему так и не хватило смелости рассказать об этом жене. Или своим детям. Он нахмурился, гипнотизируя кружку с пивом. С того первого раза прошло пять лет, и он должен был стать смелей и признаться хоть кому-то. Но, конечно, он этого не сделал. Гэз будет плевать, да и ему на ее мнение тоже. Он даже не знал наверняка, где она жила — та продолжала кочевать из одного города в другой, работая над каким-то игровым проектом, о котором отказывалась рассказывать. А их отец… был таков, как и всегда. Они не виделись уже несколько месяцев. В последний раз он слышал голос отца на записи с рождественским поздравлением, которое он присылал им каждый год. Разумеется, слова были одними и теми же, но какое-то время его дети были слишком юны, чтобы это заметить. Да, дети. Они были основной причиной его молчания. Он не слишком хорошо знал их, забота о них в основном ложилась на плечи его жены, но его дети были славными. Им было только восемь и шесть, но они уже успели стать ему такими же чужими, каким он был когда-то. Он бы никогда… — Здешнее пиво такое мерзкое? — поинтересовался голос. Подняв голову, он обнаружил, что соседний табурет занял один из порочных красавчиков, завсегдатаев подобных мест. Высокий рост, короткие светлые волосы, глаза, за которые не жаль отдать жизнь, ухмылка, будто говорящая «я посвящен во все детали». — Хм… что? — Это пиво. Ты угрюмо пялишься на него последние двадцать минут. — Ты следил? Незнакомец лишь усмехнулся. — Я тебя знаю, — ответил он. — Ты, должно быть, подумал о моем отце. Его лицо на двадцатидолларовых банкнотах, не мое. — Вы с ним очень похожи. Сперва мне показалось, что ты — это он. — И именно поэтому ты подсел ко мне? — с толикой горечи уточнил Диб. — Я же сказал, только сперва, не дольше. Диб выгнул бровь, но ничего не ответил. Конечно, парнишка был секси, но, по всей видимости, лишь желал воплотить жизнь свою причудливую эротическую фантазию и переспать с почти-профессором-Мембрейном. У него имелась целая коллекция из женщин и нескольких мужчин, обращавшихся к нему с подобным предложением. — Так как тебя зовут, малыш? — спросил он, делая акцент на последнем слове. — Мое имя не имеет значения, но ты можешь звать меня Син. — Син, — невозмутимо повторил Диб. Парнишка указал на розовые буквы, выделявшиеся на фоне черной рубашки и четко заявляющие «горяч как грех». Диб расплылся в усмешке. — Окей, малыш, если ты так хочешь, я буду звать тебя «Син». Опасаешься, как бы кто не прознал, что ты бываешь тут. Еще не открылся своим родителям? — Как и ты, — заметил Син, вскинув брови. — Что?! — воскликнул Диб. — Ка… как ты узнал? — Смекнул как-то. Это не мелькает в каждом газетном заголовке. — Херня, меня и так никогда нет в новостях. Большинство и не знает о том, что у профессора Мембрейна есть сын, еще меньше — о том, что он гей. — Но все же ты… Как здесь говорят, «в чулане»? — Я женат, конечно, я до сих «в чулане». — Погоди-ка, женат? — уточнил Син, явно озадаченный. Диб приподнял кисть и указал на чуть потускневшую от времени простую золотую полоску. — У меня, к тому же, двое детей, если хочешь знать. — Тогда почему ты здесь? — спросил Син, немного придя в себя. — Разве люди приходят сюда не флиртовать и резвиться, и чем там еще занимаются в таких местах. — Новичок? — Да. И что с того? — Оно и видно. Сколько тебе лет, малыш? — Син, а не малыш, — прошипел юноша. — И я все равно не назову свой возраст. — Малолетка, — вздохнул Диб, — вот так сюрприз. Син вызывающе вздернул подбородок и заказал шот водки. Опрокинув его, он повернулся к Дибу с испытующей ухмылкой на лице. — Все равно не впечатлен, — сказал он. — Давай, иди потанцуй с молодыми, я слишком стар и подавлен, чтобы составить тебе достойную компанию. — Я не люблю танцевать, — ответил Син, с насмешливым отвращением оглядывая толпу. — Они все потные и вонючие. К тому же, мне не нравится, когда меня трогают руками. Никогда не знаешь наверняка, кому они принадлежат. — Ты ужасно придирчив как для того, кто клеил меня пару минут назад. — Я тебя не клеил! — раздраженно возразил Син. — Я просто беседую с тобой. — Если беседа — это то, что ты искал, то зачем заводить разговор с жутким парнем у барной стойки. Там есть куча красавцев, иди к ним, малыш. — К твоему сведению, Диб, — сказал парнишка, делая акцент на «б», — я просидел за три табурета от тебя большую часть вечера. — Правда? — Ага. К тому же меня жутко возмутило, что ты даже не заметил моего блестящего присутствия. — Увы, малыш, этим вечером я не рассматривал толпу. — Это я понял. Ты слишком занят, вытравливая из себя алкоголем образ своей жены. — Я не… Это не так. Син вскинул светлые брови, указывая на кружку Диба. — Я видел, как ты выглушил три таких, и это только с тех пор, как я здесь. Твоя жена, должны быть, ужасная. — Вовсе нет, — нахмурившись, запротестовал Диб. — На самом деле она милая, красивая и умная к тому же. — Твой отец выбрал ее для тебя. — Нет, это не так. Я… — Это не вопрос. Диб скривился и осушил остаток своего пива, затем попросил бармена налить еще. Он воспользовался этой заминкой, чтобы подумать, а когда заговорил снова, его голос был глухим и абсолютно безжизненным. — Я работал в лаборатории отца всего пару недель, когда она вышла в смену в том же отсеке. Все ученые твердили о том, что она с меня глаз не сводит, и я сказал себе «почему бы и нет?» и пригласил ее на свидание. И она и правда оказалось такой, какой я тебе ее описал: умной, забавной, красивой и доброй. В ней было все, о чем может мечтать любой мужчина. — Не любой, насколько я знаю, — отозвался Син, ленивым жестом указывая в сторону танцующей толпы. — Тогда я об этом не думал, — пожал плечами Диб. — Мне думалось, что я хочу именно этого. Идеальную девушку, в перспективе идеальную жену и мать. Син поморщился. Диб не знал, виной тому были его слова или новая стопка водки, которую парнишка опрокинул в себя. — Сбавь обороты, парень. Она коварна. — Я могу с этим сладить, — ухмыльнулся юноша. — Расскажи мне еще о своей прекрасной жизни, я умираю от любопытства. — Не стоит потешаться надо мной, — предупредил Диб. — О, и в мыслях не было! — Нет, было. Такое может случиться с каждым, даже с тобой. — И чем это ты? — О нормальности. Син рассмеялся и заказал еще один шот водки. — Только не со мной, — презрительно заметил он. — Именно так я и думал о себе в твоем возрасте, — промолвил Диб. — Я был молод, полон идей и готовности изменить мир и был по уши влюблен в худшее существо на свете. — Парня или девушку? — улыбнулся Син. — Пришельца. Лицо молодого человека выражало нечто среднее между смущением, шоком и веселостью. Диб оборвал его до того, как он успел выбрать что-то одно из трех. — Еще одна вещь, которую не все знают об отпрыске Мембрейна — он чокнутый, — насупился Диб. — Ты был влюблен в… — начал парень. — В пришельца, да. Теперь ты либо уходишь с убеждением, что я совсем слетел с катушек, и я тебя пойму. Или ты остаешься и слушаешь историю. Выбор за тобой. — Я остаюсь, — пробормотал Син и опрокинул очередную порцию спиртного. — Никто никогда не верил мне, когда я твердил об инопланетном вторжении, — с горечью сказал Диб. — Сколько бы доказательств я не предоставлял, они отказывались меня слушать. Черт, я мог бы бросить к их ногам живого инопланетянина, но они все равно нашли бы «научное объяснение». Что угодно, лишь не признавать мою правоту. — Ну, а что касается этого твоего особого пришельца… — сказал Син, нетерпеливо взмахнув рукой. — Мой злейший враг, — промолвил Диб с мрачной ухмылкой. — Заклятый. Грозный противник. Он был единственным, кто наполнял мою жизнь смыслом, но я понял это, когда было уже слишком поздно. Он покинул Землю и больше не вернулся, оставив мне мою жалкую человеческую жизнь. — Довольно жестоко, — сказал Син. — Не представляешь, насколько, — проворчал Диб. — Вместе с ним я потерял интерес к паранормальным явлениям и к жизни в целом. Я стал заниматься «настоящей наукой» и так осчастливил этим отца, что просто не мог вернуться к прежнему занятию. Я стал… нормальным. — Страшно подумать, — содрогнувшись, признался Син, — и тогда ты женился, склепал пару детишек и зажил тихой семейной жизнью, если не брать в счет тайных походов в гей-бары Диб только проглотил остаток своего пива. Он собирался что-то ответить, но вместо этого нахмурился и вытащил из кармана мобильник. Увидев имя звонящего, Диб помрачнел и бросил косой взгляд в сторону Сина. Он как будто ненадолго призадумался, но после третьего вибросигнала поднял трубку и приложил руку к другому уху. — Привет, как дела, детка? — почти прокричал в трубку он. — Слушай, прости, я сегодня задержусь, не жди меня и ложись спать, ладно? Знаю, но я встретил старого школьного друга, и мы хотим заскочить в одно местечко неподалеку… Что, повтори? Не слышу тебя, наверное, аккумулятор садится. Что? Не слышно… Пока, детка, мне нужно идти. Диб повесил трубку, разрываясь между мрачной улыбкой и горечью. Наконец он сделал выбор в пользу первой и повернулся к Сину. — Проблема решена, по крайней мере, на время, — произнес он. — Это была твоя жена? — усмехнулся Син. — Да, это была она. Мне не очень по душе лгать ей, так что я надеюсь, что ты этого стоишь. Син поймал на себе его хищный взгляд и вздрогнул. Его рука нашарила рюмку, но он обнаружил, что она пуста. — О чем это ты? — спросил он с долей неуверенности. — Ты знаешь, о чем я, — сказал Диб, подаваясь чуть вперед. — Должна быть причина, по которой ты проболтал со мной весь вечер, напивался и выглядел таким горячим. Скажи мне, Син, чего ты ждешь от этого вечера? Син немного отодвинулся. Ему не нравилась эта внезапная близость и дыхание Диба, источавшее запах пива. Но он и сам был слишком пьян, чтобы оказать сопротивление, к тому же что-то внутри него твердило о том, что он хочет просто сдаться под натиском этого голодного взгляда. — Я хотел… поговорить… вот и все, — забормотал Син, но Диб был достаточно близко, чтобы расслышать его слова сквозь грохот музыки. — Ты лжешь, — прошептал он, почти касаясь губами его золотистых волос. Юноша не стал противиться, когда Диб поднял его на ноги, заставил встать ровно и потащил его прочь от танцующей толпы. Он был крепко прижат к телу Диба и понимал, что просто не может оказать сопротивление этим властным рукам. Моргнув, он обнаружил себя в темном переулке за баром, скрытым от чужих глаз за мусорными баками. Запах там стоял ужасным, но каким-то образом особый маскулинный аромат Диба перебивал его. Его руки очутились по обе стороны от головы Сина, а он сам склонился ближе, обжигая развратной улыбочкой. - — Попался в ловушку, — подметил Диб. — Ну что за прелестная добыча. — Что ты собираешься сделать со мной? — дрожащим голосом спросил Син. — О, не волнуйся, я не намерен тебя насиловать, — ухмыльнулся Диб. — Ты знаешь, что можешь уйти в любой момент. Однако… — Однако? — Однако ты все еще здесь, — ответил он, облизнув губы. — …Да. Да, здесь. Син ухватил Диба за ворот рубашки и, притянув к себе одним ловким движением, соединил их губы. Вдруг все сплелось в клубок из языков, рук, напирающих друг на друга тел, рваного дыхания, и все связные мысли погибали в зародыше. Парнишка был прижат к стене большим и сильнейшим, и они зашли бы дальше, если бы не внезапный ослепительный свет. — Эй, вы двое! — крикнул обнаруживший их вышибала. — Это частная собственность. Снимите-ка номер, пока я не вызвал копов. Они отпрянули друг от друга, краснея и тяжело дыша. Син одернул рубашку, а Диб провел по губам тыльной стороной ладони. Парнишка прошагал мимо вышибалы, наградив того злобным взглядом, но Диб не смог сдержать ухмылки. — Просто убедись, что он совершеннолетний, — ворчливо посоветовал вышибала, указывая на Сина. — Он совершеннолетний, — ответил Диб. — Ты идешь? — нетерпеливо окликнул его Син, будучи уже довольно далеко от бара. — Маленький требовательный ублюдок, — пробормотал Диб себе под нос, нагоняя его. Они шли бок о бок молча, стараясь обходить стороной большие скопления народа. Син вздрогнул от прохлады ночного воздуха, и Диб услужливо набросил свое пальто на его хрупкие плечи. Син окинул его странным взглядом. — Мне тебя не понять, — нахмурился он. — Это зовется галантностью, — пожал плечами Диб. — Нет, я имею в виду… конечно! Галантность! Десять минут назад ты готов был трахнуть меня в переулке у бара, а теперь такой обходительный. Я этого не понимаю. — Черт, твои прежние любовники должны были быть теми еще козлами. — Я бы предпочел не говорить об этом. — Ты девственник? — Не твое дело! Диб фыркнул. Какое-то время они шли рядом. Син как будто о чем-то глубоко задумался, время от времени он бросал взгляды в сторону Диба. — Думаю, мне пора, — пробормотал парнишка. — А вот и нет. — А вот и да. Это все ошибка, я не должен быть здесь и тем более — с тобой. Забудь обо всем этом, это глупость, которая не должна была свершиться. Я иду домой. — Куда домой? — ледяным тоном поинтересовался Диб, внезапно схватив его за руку. — Что, считаешь себя обязанным проводить меня до дома? Чтобы потом преследовать? Не думаю… — Я спросил, какой дом? Твоя база или Ирк? Син застыл на месте, потеряв дар речи, а потом наконец-то додумался вырвать свою руку. — Что? Что ты сказал? — Спрашиваю на случай, если ты снова собираешься покинуть меня, Зим, — промолвил Диб, его слова, казалось, были покрыты слоем льда. — Ты обознался, я не твой пришелец. Ты бредишь! Зарычав, Диб схватил его за грудки и впечатал в ближайшую стену. — Не лги мне! — процедил он. — И, мать твою, не шути со мной! Не думай, что ты можешь опять ворваться в мою жизнь, поиграть с нею и снова уйти, как ни в чем не бывало. Я не позволю тебе оставить меня снова! Син как будто обмяк его в руках и хмуро уставился вниз. — Эта голограмма должна была быть безупречной, — прошипел Зим. — Отдай мне должное, я могу распознать тебя сквозь любую голограмму, — ответил Диб, медленно разжимая руки на вороте его рубашки. Руки сместились вниз к талии Зима, словно он боялся, что пришелец может попытаться удрать в любой миг. — Ты насмехался надо мной всю ночь, — отрезал Зим. — Нет, не насмехался. Все, что я сказал, было правдой. — Даже… — Да, Зим, даже это. — И?.. — И это тоже. — И даже… Диб поцеловал его снова, чтобы заставить умолкнуть. И тогда Зим подумал, что, возможно, его вытянутый язык выдал его тоже. Когда они отпрянули друг от друга, пришелец прищурил свои голографические голубые глаза. — И что теперь? — Отправимся на твою базу? — предложил Диб, вскинув брови. — Ты такой человек, — заметил Зим, сузив глаза. — Еще мы можем поговорить. Надеюсь, у тебя заготовлены хорошие объяснения тому, почему ты меня бросил, и еще лучшие — почему ты вернулся. — Это тебя не касается, Диб. — Если я собираюсь развестись с женой ради тебя, то было бы неплохо, чтобы на то были веские причины, Зим. — Ты… ты собираешься оставить свою прекрасную жену? Прекрасную работу, прекрасную жизнь, прекрасных детей? — Ну, я чувствую, что это нехорошо по отношению к детям. Но я смогу видеться с ними по выходным… Это будет чаще, чем они привыкли. — Что если я скажу, что мы отправимся в космос? — Не отправимся. — Не отправимся… — с грустью признал Зим. Диб снова поднял его на ноги и зашагал дальше, волоча его за собой. — Тебе предстоит рассказать мне многое, — улыбнулся он. — Ты направляешься прямиком к моей базе, хотя я не сообщил тебе, где разместил ее на этот раз, — промолвил Зим, окинув его хмурым взглядом. — Зим, — Диб мягко рассмеялся, — мой компьютер засек твой корабль в ту же секунду, когда он вошел в земную атмосферу. Я три недели ждал, когда ты наконец покажешься. — Ты знал… — холодно отозвался Зим. — Конечно, я знал, — усмехнулся Диб. — А теперь, как насчет того, чтобы отправиться на твою базу и наверстать все потерянные годы, хм? — добавил он, вскинув брови. Зим ответил ему недоброй усмешкой и…***
— Да что не так с этим парнем? — Я не знаю, но он пялится на тебя последние десять минут. — Ну и жуть! — Ага, и он такой, типа старый. — Я спросил о нем у бармена. Он сказал, что парень был женат, имел детей, домик с беленьким забором и все такое, но все пятницы он проводит здесь, пуская слюнки на молоденьких мальчиков. — Запущенный случай, если хотите знать, что я думаю. — Действительно жутко, да. — Мне кажется, это грустно. Бармен еще сказал о его давно потерянной любви, говорит, парень болтает об этом иногда. Кажется, это была любовь-ненависть, типа той, которую показывают в кино, но потом тот другой парень бросил его и не вернулся. — Хей, может, ему кажется, что ты похож на него, потому глаз с тебя не сводит? — Нет уж, спасибо, Хью. Старый пень не в моем вкусе. Давай, валим отсюда, теперь он мне улыбается. Жу-у-уть. Диб смотрел вслед удаляющемуся молодому блондину и его друзьям, едва различая их силуэты. Он все еще блуждал в своих алкогольных мечтаниях о пришельце под прикрытием, о давно утраченной любви, о шансе упорхнуть из своей золотой клетки. В конце вечера он уйдет и бара, чтобы вернуться в дом, который по-прежнему оставался ему чужим. Он вернется к нормальной жизни на еще одну неделю. Он переживет это снова. Он будет следовать правилам этой игры. И, может, эта неделя будет неделей, когда Зим все же вернется к нему. Или просто вернется, ему хватило бы и этого.
