Я хочу поиграть с тобой

***

***

Тик-так, тик-так, В этой жизни всё не так. Едва различимый щелчок. Тихое жужжание. И единственная лампа обратила комнату в полумрак, снова окутавая её в свои тусклые объятия. Стремглав безобразные тени стремительно разлетелись по помещению, устрашающими контурами отпечатываясь и застывая на стенах. Казалось, что стоит тебе отвести взгляд, и они нападут. Но нет. Они оставались неподвижными. Будто застыли во времени. Тонкая нить паутины, совсем недавно сплетённая маленьким паучком, давним жителем этой комнаты, приметившим единственный источник света как место для своей новой работы, оторвалась и плавно опустилась на пол. Казалось, что она летела целую вечность, оттягивая момент приземления. Но едва это случилось, как будто послужив немым сигналом чему-то запретному, чему-то, чего не должно происходить, в комнате впервые за несколько бесконечно долгих дней, а, быть может, и месяцев послышались признаки жизни. Парень, до этого неподвижно лежащий на кровати, что-то сонно пробормотал, как будто сетуя на паука с его неуклюжей паутиной, открыл глаза, кинул невидящий взгляд на лампу, будто упрекая маленькое животное в том, что оно его разбудило, и снова погрузился в беспокойный сон.

***

Человек за монитором внимательно следил за происходящим и ни на секунду не спускал глаз с черноволосого парня, пластом лежащего на койке сродни больничной. Мужчина давно должен был потерять как счёт времени, так и количество выпитых чашек горького кофе без сахара. Но он точно знал, что шёл уже 3 день, а это — 27 чашка. Мужчина давно должен был прерваться от внимательного наблюдения за комнатой, в которой ничего не происходит уже трое суток, на такой необходимый сон, но не мог себе этого позволить. Не хотел себе это позволить.

***

Спустя некоторое время

Черноволосый повернулся на другой бок, и противный скрип кровати нарушил мёртвую тишину, которая окутывала комнату последние несколько часов. Заснуть не получалось. Сон откладывался. Парень сонно потёр глаза и сел на кровати, спустив ноги на пол. Что-то показалось ему неладным. Он не почувствовал привычной прохлады от соприкосновения с ледяным покрытием, которое было неотъемлемой частью утреннего пробуждения. Холодный пол — вещь слишком обыденная, чтобы так сразу заметить перемену. Вместо прохлады, заставляющей поджимать пальцы ног, брюнета ждал дощатый пол. Но сейчас парень не обратил на этот незначительный факт ровным счётом никакого внимания. Брюнет сладко потянулся, раскинув руки в стороны, выгнулся в спине, словно кот после длительного сна, и снова зажмурил глаза. Откинув остатки беспокойных сновидений, парень по обыкновению протянул руку к тумбочке, на которой каждое утро его ждала чашка холодного кофе, недопитого вчера. Но чашки на тумбочке не оказалось. Не оказалось там и самой тумбы. Брюнет непонимающе уставился на то место, где обычно стоял предмет мебели, на котором всегда его ждал бодрящий напиток. — Нужно меньше пить, парень, — с усмешкой произнёс он, упрекнув самого себя. Со временем фраза стала ежедневным ритуалом. Как чашка кофе. Как холодный пол. Были времена, когда парень уходил в недельный, а то и месячный запой, поэтому ему было не привыкать просыпаться в самых неожиданных местах, начиная от спальни своей очередной первой встречной и заканчивая местом под забором чьего-нибудь дома на потеху окружающим. Брюнет не удивился и сейчас. Ему раньше доводилось просыпаться и в более жутких местах, чем этот чердак. Явно давно заброшенный чердак, судя по накопившейся пыли на немногочисленных предметах мебели, которые тоже не отличались своей новизной. Сам чердак представлял из себя место мрачное, давно покинутое, забытое. И брюнета, как истинного любителя забытых всеми мест, не могла не тронуть атмосфера, царившая здесь. Она вдохновляла его. Успокаивала. Умиротворяла. В его голове уже зарождалась очередная идея для своего творения. Такая же тёмная и грустная. Как это место. Парень поднялся с места с намерением как можно тщательнее изучить каждый пыльный сантиметр комнаты, а потом начать творить. Он прошёлся беглым взглядом по покатой крыше, отмечая парочку небольших щелей между деревянными досками. — Наверняка протекает во время дождя, — пробормотал себе под нос черноволосый. Он полностью погрузился в свои раздумья, отдавшись воле наступающего вдохновения. Парень медленно перевёл взгляд на стены, некогда имевшие приятный серый цвет. Со временем обои выцвели, и теперь взору представали безобразные куски грязно-белых, порванных, местами свисающих обоев. Пол, подобно потолку, был таким же деревянным и весь в мелких щелях между досками. Кое-где торчали гвозди, загнутые, будто специально, под самыми разными углами. Тусклое освещение только усугубляло положение, делая чердак самым жутчайшим местом, куда судьба могла завести не очень удачливое существо. Брюнет провёл пальцем по поверхности телевизора, какие были изобретены в 19 веке в Америке, сняв целый сантиметр пыли. Парень с подозрением осмотрел это чудо техники прошлого столетия — он очень сомневался в том, что оно ещё годится для использования. Он решил оставить его проверку на целостность на потом и направился к деревянному столу, стоящему у стены. На нём мирно покоился такой же древний, как и телевизор, проигрыватель, больше похожий на груду металла. Парень снова усомнился в пригодности здешнего оборудования к работе без неполадок. Он ещё раз осмотрел комнату, скользя взглядом болотных глаз по просторам чердака, не понимая, что же смущает его и не даёт покоя. Здесь слишком темно, не смотря на лампочку. Слишком сумрачно. Окно! Ни одного окна! Даже самого маленького, какие обычно и являются самым распространённым явлением для чердака. Но зеленоглазый решил не придавать этому серьёзного значения, пусть отсутствие окна и озадачивало его, но, скинул все сомнения на странные предпочтения архитектора, и тут же забыл о своём недавнем беспокойстве. Парень последний раз быстрым взглядом окинул комнату и направился к металлической двери, которую с трудом можно было заметить — она была такой же серой, как и стены, с кое-где облупившейся краской — при первом, пусть и внимательном изучении помещения. Он поскорее желал взять мольберт, кисти и остальные инструменты для своей работы и начать творить, вернувшись в эту обитель темноты и вдохновения. Подгоняемый этим одухотворяющим ощущением, брюнет подлетел к двери и дёрнул ручку. Она не поддалась. Толкнул её — ничего. Парень напрягся. Вдохновение, только что охватившее его, медленно начало угасать вместе с прекрасным настроением, которое не удосуживалось посещать брюнета больше, чем пару раз в пару месяцев, а то и больше. Черноволосый нахмурился и снова провёл несколько манипуляций с дверью в попытках открыть её. И каждая — без особого успеха. Парень старался не впадать в панику и рассуждать здраво. Ведь, в конце концов, это может быть очередной шуткой его друзей-собутыльников. Чтобы подтвердить свои догадки или развеять неверные предположения, брюнет решил напомнить им о себе. Сунув руку в задний карман джинсов, где обычно покоился его телефон, парень вместо него обнаружил небольшой аккуратно сложенный кусочек бумаги. Разворачивая его, он пробежался свободной рукой и по другим карманам, но своего гаджета не нашёл. — Ты влип, парень, — озвучил свои мысли вслух он, когда прочитал на листке одно-единственное слово, написанное крупным размашистым почерком: «Кассета». Брюнет не сразу понял, что от него требуется, но, вспомнив о том, что возле проигрывателя он приметил небольшой прямоугольник, — аудиокассету — который, как и «проверку» телевизора, решил оставить «на потом». Он вернулся к столику и посмотрел на злосчастный прямоугольник. Чем-то острым на ней было нацарапано плохо читаемое «послушай». Происходящее начинало настораживать парня, пусть он и старался не подавать виду, сохраняя хладнокровие и деланную решительность. Брюнет нажал на кнопку, и крышечка медленно выдвинулась вперёд, как бы призывая вставить внутрь кассету и говоря: «Ну же, ну же, не медли! Я хочу снова тряхнуть стариной и немного послужить для тебя». И он попросту не смел лишать технику такого шанса. Парень включил её, и голос с кассеты заговорил: — Здравствуй, Джерард. Меня зовут Кукловод, и я хочу поиграть с тобой. — Последовала многозначительная пауза, затем голос продолжил: — Ты заперт в доме со множеством комнат, в каждой из которых тебя ждут испытания, каждая из которых напичкана ловушками. Каждое пройденное испытание приблизит тебя к желаемой свободе, но чтобы пройти их, тебе придётся рисковать своей жизнью. Пройдёшь испытание — получишь ключ к следующей комнате. Получишь возможность выжить. Моя игра очень опасна, и ты должен быть очень осторожен. Я выбрал тебя, и теперь ты обязан показать, на что ты способен ради спасения своей жизни. — Снова последовала небольшая пауза. — Сейчас ты находишься в единственной безопасной комнате. Она твоя, Джерард Уэй. По возвращению в неё ты будешь находить каждый раз небольшой подарок от меня — марионетку. — Снова молчание, затем искажённый записью голос умолк, произнеся лишь: — И помни, что ты играешь не на жизнь, а на смерть. Черноволосый был шокирован услышанным. Мысли в его голове смешались без возможности осмыслить хотя бы одну здравую. Раздался раскатистый искажённый смех. Парень подпрыгнул на месте от неожиданности. Плёнка давно закончилась, но звук продолжал исходить из магнитофона: — Не удивляйся, Джерард, — начал Кукловод, — а лучше — привыкай. Посмотри в верхний левый угол. — Он послушался. — Видишь камеру? — Он кивнул. — Отлично. Теперь ты знаешь, что я за тобой наблюдаю. Везде. В какой бы из комнат ты ни оказался, я всюду слежу за тобой. Надеюсь, мой милый, ты не будешь совершать глупых поступков, иначе я могу очень сильно рассердиться и тогда тебе станет очень плохо. Думаю, ты меня понял. — Кукловод снова рассмеялся. Искажённый голос больно резанул по барабанным перепонкам. — Загляни под подушку, Джерард, узнай немного о том месте, где ты оказался. И на этом наше знакомство закончено. На сегодня. Внутри всё неприятно сжалось и похолодело. Дыхание участилось. Страх начал медленно окутывать брюнета. Однако происходящее не казалось ему настоящий. Возможно, это пьяный бред. Возможно, жуткий кошмар. Усталым взглядом брюнет скользнул по помещению и остановил его на кровати. Сейчас ему хотелось лишь одного — спать. Силы как будто покинули его. Он с трудом доковылял до кровати, едва переставляя ноги, казалось, налившиеся свинцом. Парень опустился на жёсткий матрас и закрыл глаза. Не прошло и минуты, как он погрузился в беспокойный сон. Торопясь стремится стрелка Ощутить свою проделку