На все ради тебя

Хайт уже заканчивал обход пациентов, торопясь по коридору. Ему не терпелось вернуться домой. Домой. Теперь это слово приобрело другой смысл. Он не один. Сегодня ему было намного легче переносить нервозность страдающих, да и чужая боль не отзывалась в душе болезненным отзвуком, скорее, сочувствием. Мужчина просто делал, что мог, и все. Его парень лечил просто своим присутствием, и эта мысль невольно заставляла улыбаться. А вот воспоминания о скомканной постели и любимом на них влияли уже на другое. Спенс глубоко вздохнул, мысленно давая себе приказ думать о другом, а то снова со стояком придется ходить. Он повернул за угол и услышал довольно громкий голос их руководителя клиникой. Его голос трудно было спутать, уж очень он был пронзительным, прямо бил по нервам. — Мистер Нанук, я еще раз вам напоминаю, что отчет о вскрытии вы должны были принести мне еще утром! … И нет! Не передать, а именно принести! Вы должны столь важные документы сами передавать из рук в руки! Молодой патологоанатом смотрел на брызжущего слюной начальника с видом Сфинкса. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и расслабленная поза, с всунутыми в джинсы руками, оставалась неизменной. Парень стоял ровно и спокойно, молча глядя на Льюиса, а длинный хвост черных волос, достававший до поясницы, четко выделялся на голубой рубашке медика, чем невольно притягивал взор. — Вы хоть понимаете, что ваша работа должна быть проведена в срок? Иначе вы тормозите работу других. Парень медленно кивнул, чем разозлил мужчину еще больше. Его равнодушный вид без капли раскаяния очень, видимо, задевал директора, и тот аж покраснел. — Если бы вы не были блестящим специалистом, я бы уже выкинул вас к чертовой матери… Хайт подошел к этим двоим и тем самым заставил Льюиса заткнуться. Спенсер хмурился, потому что от парня исходила паника. Хоть он и стоял с видимым спокойствием, но в нем ощущалось напряжение. Мужчина помнил, как парень рассказывал, что ему тяжело справляться с эмоциями других, а тут сразу было понятно — он уже на пределе от этих криков. Спенс невольно засмотрелся на иссиня-черный хвост волос и заметил, что у парня вся спина взмокла, а рубашка прилипла к телу. — Мистер Льюис, я передал вам истории болезни на подпись и выписку, их можно уже забрать? Мистер… ам… Нанук, думаю, все понял, а мне срочно необходимы эти документы. Спенер придвинулся вплотную, немного оттесняя Кухту назад и завладевая вниманием начальника. Тихий вздох облегчения раздался за спиной, значит, он поступил правильно, несмотря на видимое безразличие парня. Льюис нервно поправил ворот халата, словно стараясь вернуть себе презентабельный вид. — Да. Я видел… Через час сможете их забрать. Он резко развернулся и быстро зашагал по коридору, а Хайт с улыбкой повернулся к парню: — Зря ты из своего склепа вылез. Кухта склонил голову вбок: — Я же не знал, что нарвусь на него. Пошли к тебе в кабинет, а? Хайт немного удивился и махнул в сторону ординаторской: — Пошли. У тебя что-то случилось? — Нет, просто этот кричащий мудак вывел меня из равновесия. Надо отдохнуть. Они вошли, и Спенс закрыл дверь. Кухта плюхнулся на ближайшую кушетку и устало прикрыл глаза. Хирург сел рядом и вытянул ноги. Они посидели в тишине какое-то время, а мужчина, посмотрев на молодого человека, неожиданно заметил на его лице улыбку. Чистую. Открытую. Спокойную. Потом Кухта тихо сказал: — Надо же… Великан, да ты счастлив! Рядом с тобой прямо можно греться. Ожидание ушло, но теперь ты фонишь нетерпением. — Если тебя это тревожит, может, мне лучше выйти? — Не нужно. Твои эмоции очень любопытны. — Ты меня изучаешь? — Ну, ты же изучаешь других. Спенсер хмыкнул, стараясь не слишком активно принюхиваться. И снова парень застал его врасплох. — А сегодня чем от меня пахнет? — Бензином. — Угадал. Друг подвез на мотоцикле, и я весь провонял. И больше ничем? Парень открыл глаза, и взгляд его блеснул насмешкой. Хайт кашлянул в кулак, скрывая смех. Он не хотел говорить, что от его нового знакомого несло сексом, а тот, похоже, догадывался об этом и специально его провоцировал. И ведь, главное, сидит, смотрит с серьезной рожей, а в глазах пляшут черти. — Давай я не буду говорить. — Стремно. Я хотел бы, чтоб ты мне дал совет, стоит ли дальше с этим челом мутить, а то, может, он воняет чем-нибудь, а я не знаю. — А тебе самому-то разве не ясно? — Ясно, но мне ж интересно, что ты скажешь. Я таких, как ты, не встречал еще… основательных… сильных… да еще с такими обостренными чувствами, похожими на мои… вокруг одни шакалы, — молодой человек глубоко вздохнул. — Ты учти, мы теперь дружить будем. Потом познакомишь меня со своим парнем. Знаю, что он у тебя есть. Хочу посмотреть в глаза тому, кто так тебя осчастливил, что ты забыл мой склеп. — Я был занят, и мне пока не до твоих холодных друзей. — Оно и видно. Шея вся в пометках, какие уж тут тренинги с мертвецами? — Ты всегда так прямолинеен и наблюдателен? — Да. Должен же я людей распугивать, а то они, не дай бог, захотят со мной общаться долго и основательно. Спенсер тихо засмеялся. Парень был тот еще оригинал, и, что удивительно, ощущение понимания между ними не пропадало. Будем дружить? Хайт был не против. Ему редко с кем было хорошо, а здесь у него и друзей-то не имелось. В кармане зазвонил сотовый, мужчина взял трубку. Встал и отошел в сторону, потому что от звука любимого голоса его лицо расплылось в дурацкую счастливую улыбку. — Да, привет… не откажусь. Еда никогда лишней не будет… я недолго, скоро заканчиваю… Хорошо. До встречи. Патологоанатом встал, когда мужчина закончил разговор, и снова засунул руки в джинсы, задирая медицинскую рубашку. — Теперь я за тебя спокоен. Тот, кто вспоминает о тебе к ужину, именно то, что нужно для твоего покоя. Хайт повернулся и протянул руку, прощаясь. — Я надеюсь. Ты как? В норме? — Да. Ты ж чувствуешь, что успокаиваешь меня. — Чувствую, но сам еще мало понимаю во всем этом. — А ты меньше думай, просто больше верь себе и своим ощущениям, — парень махнул рукой и пошел на выход, в последний момент оглянувшись: — Спасибо за спасение, Великан. Заходи.