Nobody knows about my tears.

POV HARRY Я сидел в зале и не плакал. Никто не знает о моих слезах. И не должен узнать. В дверь позвонили. — Гарри! Открой! — закричали снаружи. Я подошел и открыл дверь. На пороге стоял Луи. Он явно не был трезвым. — Гарри… Он накинулся на меня и впился в мои губы. Я не удержался и упал на пол. Луи сел на меня и продолжал целовать. — Гарри, помнишь ты рассказывал про Валентинку? — шепнул он — Что? — Это моя Валентинка. Я подарил ее тебе. Мое сердце передернуло. Меня передернуло. — Что? — Я люблю тебя, — он лег на меня и начал всхлипывать. Он плакал. — Луи, ты пьян и не знаешь, что ты несешь. — Я люблю тебя… — Молчи, Луи, ничего не говори. Ты причинил мне слишком много боли и слишком часто врал. — Что ты хочешь этим сказать? — Я не верю тебе. Я и правда не верил ему. — Почему? — Уйди. Уйди из моего дома. Он опустил голову и прошептал: — Прости… И вышел из дома. — Гарри, скажи, что это? — сказал строгий голос позади меня. Я повернулся. Сзади стояла моя мама и не моргая, смотрела на меня. В ее руке было мое лезвие. — Что ты с собой сделал? Покажи руки. Мое сердце будто схватила маленькая когтистая лапка. Руки начали трястись, как и ноги. Лапка все сжимала сердце. Он подошла ко мне и схватив мою руку, засучила рукава. — Ничего нет. Но оно в крови. Снимай штаны, я должна удостоверится. — Не надо. Не подходи ко мне. Пожалуйста. Она больнее сжала мою руку. — Снимай чертовы штаны. Я снял, начал сильнее трястись. — Ты, что с собой сделал?! Не могу поверить, что мой сын чертов суицидник! — Что ты такое говоришь? — Правду. Причина. Скажи мне причину. У тебя плохие родители? — Нет. — Издеваются в школе? — Н-нет, — Гарри, ты же врешь. — Любовь? Я отвел взгляд. — Кто она? — Тебе не понравится ответ. — Понравится. — Маленькая помарочка, кто он. — Он? — я буквально чувствовал и видел как ноги моей матери подогнулись. — Да. — Ты ещё и педик! Что с тобой случилось?! — Ничего мама. Все нормально. — Гарри, ты врешь. Пока не станешь человеком, ты мне не сын. Нормальным человеком. Я разбит. Опустошен. Я один. I am alone. Навеки. Forever. *** Прошло 3 дня. Я задолбался. Так задолбался. Меня бесят эти чертовы люди. Чертовы родители. Мой отец принял меня, а мать нет. Она думает, что я болен. Психолог сказал ей, что меня можно отправить в реабилитационный центр и вылечить там. Они думают, что я резал себя, потому что я психованный. Они ничего не понимают. Они делают из нас отбросов общества. Но есть элита. А когда эта жизнерадостная элита задерет рукава, люди увидят порезы, которые так долго скрывались. И «элита» становится тем, кого они не уважали, отбросом общества. Я просто хочу, чтобы нас перестали делить. Режь себя так, как они режут твое сердце. А Луи? Что Луи? Я видел его, в его глазах читалась жалость. Она мне не нужна. У них завтра игра. А послезавтра меня отправят в другой город, в псих-больницу. И после этого ничего не кончится. Как было, так и будет. Ничего не изменится. У меня только один выход. И я готов. Я готов прыгнуть в белый свет, нежели быть поглощенным темнотой. Ни один восходов солнца, не бывает похож на другой. Я встал и подошел к окну. Я не спал, да и не хотелось. Рассвет был красивый, красный, с желтыми оттенками. Он был последним для меня, но я был рад. Пускай, что это рассвет и выхода у меня нет. Everybody knows about my tears now.