Lovelight in Your Eyes

Луи не мог представить своей жизни без Гарри. Он любит его, и это означает, что он принимает его таким, какой тот есть, и совсем не хочет, чтобы в нем происходили какие-то изменения. Томлинсон влюблен в этого парня, и это не изменят даже самые плохие времена. Он любит его всегда: когда тот расстроен, счастлив, неразговорчив, слишком болтлив, надоедлив, или просто невыносим. Шатен любит его, и он знает все самые сокровенные тайны Гарри, никогда не осуждает его за них, прося взамен такое же отношение к его секретам. Он заботится о нем, и делает все, чтобы ему было хорошо. Луи постоянно думает о своем возлюбленном, просто надеясь на то, что тот чувствует все то же самое. И он никогда не смог бы отпустить его. — Я пытался представить себя без тебя, но не могу. Каждый их день наполнен счастьем, но эти парни, как и любые другие люди, иногда ссорятся, но это неважно. Такие дни просто не войдут в список самых прекрасных дней из всех тех, что они пережили. Если Гарри и Луи ссорятся, то это происходит только по серьезным причинам. Ладно, иногда, может быть, это происходит из-за различных мелочей, но ведь такое бывает со всеми, верно? Но они, в любом случае, всегда отличались от остальных людей в этом плане. Они никогда не кричали и не доводили друг друга до истерики. Парни лишь расходились на какое-то время, были тихими и почти не говорили друг с другом, и только это одиночество могло довести их до слез. — Tu me manques, — шепчет Гарри, тяжело вздыхая, пока он обнимает своего возлюбленного. С французского это означало: "Мне не хватает тебя". Ему нравилось это. Именно те слова, что должны быть сказаны. Луи — его часть, он важен для его существования. Он не способен функционировать без него. И никогда не сможет сделать этого. Гарри всегда был рядом, вытирал его слезы и крепко прижимал парня к себе, когда тому было так же одиноко, как и ему. Их ссоры всегда заканчивались долгими объятиями, поцелуями, извинениями и признаниями в любви. Они никогда не оставляли друг друга, несмотря на то, насколько им было трудно. Эти двое парней просто до безумия любили друг друга. И они, конечно же, не упускали шанса сказать об этом каждый раз, когда выпадала возможность. Это было их пятым свиданием, и Томлинсон чувствовал, что должен признаться в своих чувствах. — Знаешь... Гарри, недавно я понял, насколько много ты значишь для меня. Понимаю, что я еще ни разу не говорил об этом, потому что не хотел торопиться, но... Я хочу объяснить все сейчас, я буду искренен. Как ты понимаешь, я не могу знать, выглядит ли мое отношение к тебе как любовь, я не знаю. Мне не дано узнать этого. Но сейчас... Я понимаю, как важно было найти тебя. Я хочу сказать, что если ты вдруг где-то споткнешься, сделаешь что-то не так, и из-за этой чертовой ошибки все изменится, я буду рядом, я буду всегда рядом. Просто рядом. Я не дам тебе упасть лицом вниз. Все потому, что я... Гарри, кажется, я люблю тебя. Я чувствую это. И мне хочется быть только с тобой. Верь мне. Просто верь. Шатен закрывает лицо руками, подумав о том, что у него, кажется, совсем не получилось объяснить его чувства. Но это не так. Гарри понимает его. Он всегда понимает. И это и есть причина, по которой кудрявый парень прижимает его к себе, утыкаясь носом в его шею, а тот лишь чувствует, что та становится влажной из-за слез. Стайлс понял. И теперь он просто счастлив. Они и сейчас постоянно признаются друг другу в любви. Иногда, кстати говоря, для этого им даже не требуются слова, потому что они понимают все и без них. Томлинсон даже радуется этому, потому что считает, что не умеет выражать свои чувства к возлюбленному через слова, в устной или в письменной форме — не имеет значения, а вот Гарри... — Луи Томлинсон, — начинает он, смущенно хихикая. Шатен берет его руки в свои, дважды кивнув, что означало, что он весь во внимании. — Я люблю тебя, Бу, — признается Стайлс. Они долго целуются, и поцелуй становится более страстным, но это — не то, чего сейчас хочет Стайлс. Нет, он совершенно не против, разумеется, но ему хотелось бы продолжить свою речь. — Лу... — он отрывается от губ своего возлюбленного, заставляя того взглянуть на него. — Я так люблю тебя, — но шатен лишь хихикает, думая, что его парень, кажется, успел забыть о том, что говорил об этом несколько минут назад. В конце концов, Гарри понимает, что не сможет закончить выражать свои мысли, так что быстро хватает ручку с бумагой, отсев от Луи и написав на ней следующее: "Черт возьми, Бу, сколько еще раз мне придется писать о своих чувствах к тебе, а не говорить о них, из-за того, что ты постоянно лезешь целоваться и не даешь мне договорить? Ничего не подумай, я обожаю твои поцелуи, но с тобой, кажется, я переведу всю бумагу в нашей квартире. Я люблю тебя, Луи. Я люблю тебя так сильно..." Он пишет о своих чувствах, иногда даже начиная плакать из-за этого, потому что его любовь к Луи, чёрт возьми, невероятно сильна. И однажды, Томлинсон всё-таки понимает, что действительно никогда не сможет отпустить Гарри. Он будет нуждаться в нем всегда. Проходит время, а он всё так же не способен представить своей жизни без этого кудрявого парня. Он понимает, что существует один действительный способ, что привяжет к нему Стайлса раз и навсегда. Хотя, когда шатен задумался об этом, то сперва решил привязать Гарри к кровати, и остаться с ним там навечно, но, нет, он не это имеет в виду. Луи понимал, что то, что он задумал, было немного глупым, ведь это вовсе не означало то, что его возлюбленный никогда не покинет его, но... Они лежат на диване, целуются и обнимаются, игнорируя какую-то передачу по телевизору, что мешает им своей громкостью. Луи все выключает и садится рядом со своим возлюбленным, замечая то, как тот огорченно вздыхает из-за того, что теперь его талию не обвивали сильные руки. Томлинсон вздыхает, на мгновение прикрыв глаза. Он смотрит на юношу, сидящего напротив, и берет его за руку. — Гарри, я хотел... Если честно, то я до сих пор не знаю, с чего начать. Кудрявый парень встревоженно смотрит на него. Шатен снова вздыхает, затем улыбнувшись. — Эй, не думай о чем-то плохом, все в порядке, — успокаивает он, затем продолжив: — В общем, я... Я люблю тебя. Я думаю, что буду любить тебя всегда. И ничто не сможет изменить этого. Гарри, я люблю тебя, всего тебя, целиком и полностью, я о многом думал в последнее время... Он замолкает, пытаясь сформулировать свои мысли. Стайлс осторожно сжимает его руку в своей, и тот продолжает: — Я сказал, что люблю в тебе все, да? Знаешь... Мои руки, пальцы и губы — твои ученики. Они продолжают изучать все твое тело, каждую мышцу, и они знают каждый бугорок на твоем теле, который скрывают каштановые локоны. Они хорошо знакомы с трепетом твоих бедер, когда мои руки легонько прикасаются к тебе. Мой язык также знает о многих сокровенных частях твоего тела. Мои руки прекрасно знают все о твоих руках, и поэтому с легкостью находят их темной ночью. Теперь я знаю, что означают твои особенные прикосновения. Когда ты сжимаешь мою руку в своей, надавливаешь большим пальцем на мою ладонь, переплетаешь наши пальцы вместе, словно делая из них замок. Я знаю об этом. Я знаю все. Гарри счастливо вздыхает, прижимаясь своими губами к губам своего возлюбленного. Они долго, мягко и сладко целуются, но Луи хочет продолжить начатое, так что прерывает поцелуй, вновь заговорив: — Я знаю, что когда ты обижаешься, то ночью спишь спиной ко мне. Но ты всегда прижат к моей груди, позволяя мне обхватить твою талию руками. Ты стараешься прижаться ближе, словно позволяешь себе утонуть в моих объятиях. Гарри, знал бы ты, что происходит со мной в такие моменты. А я... Я знаю об этом. Я знаю все. Щеки Томлинсона на один тон становятся краснее, чем было до этого. Он смотрит в глаза своего возлюбленного, не в силах оторвать взгляда. "Боже, нельзя быть столь (отвлекающим) прекрасным", — думает он. Парень берет себя в руки, вновь собравшись с мыслями. — Гарри, я знаю, что тебе нравится, когда я оставляю поцелуи на твоих ключицах. Я знаю, что тебе нравится, когда я покусываю мягкую кожу на твоей шее. Это заставляет твое сердце биться в разы быстрее. Я знаю об этом. Я знаю все. Стайлс медленно кивает, приложив одну из ладоней к недавно появившемуся засосу на своей шее. — Я знаю, насколько низким бывает твой голос, когда ты злишься, или когда ты полностью уверен в чем-то, а я отрицаю это. Я знаю, насколько хриплым бывает твой голос, когда ты возбужден. Я знаю, что означают малейшие изменения в твоем голосе. Я знаю об этом. Я знаю все. Кудрявый юноша приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но Луи медленно качает головой, и тот понимает, что это подождет. — Если бы я только мог записывать каждое подёргивание твоих мышц, Гарри, каждый твой вдох и выдох... Ты не замечаешь, как подергивается твой указательный палец, когда ты нервничаешь, а я замечаю даже это. Ты неосознанно кусаешь губу, когда смущаешься, а потом жалуешься мне на то, как болят твои губы, утверждая, что их искусал я во время какого-то из поцелуев. Ты не замечаешь этого, но я вижу все, я знаю об этих мелочах. Я знаю об этом. Я знаю все. И парень кусает губу, тут же осознав, что только что сделал, и смущенно улыбается. — Я... Я люблю тебя, Гарри, как и говорил ранее. Пожалуйста, позволь мне и дальше изучать тебя, восхищаясь тобой снова и снова. Пожалуйста, позволь мне быть с тобой до конца наших дней. Томлинсон внезапно убирает руку за спину, затем достав из-за нее небольшую коробочку. Он нервничает, и это видно. Парень медленно открывает серую коробочку, повернув ее к своему возлюбленному. — Единственный, кто важен для меня в этой жизни, самый невероятный на свете человек, или же проще — Гарри. Парень, которого я люблю. Немного неряшливый, немного измученный, но невероятно любимый. Прекрасная катастрофа. Как я. Ты... Ты выйдешь за меня? "Пожалуйста, дай мне свое согласие", — мысленно просит он. В уголках глаз младшего из юношей застывают слезы. Он, чёрт возьми, просто не в силах поверить во все это. Стайлс кидается вперед на своего возлюбленного, с поцелуями и объятиями, шепча ему бесконечные слова согласия. Теперь, как думал Луи, этот парень точно никуда не уйдет от него. Он просто не понимал того, что Гарри в любом случае не оставил бы его в одиночестве. Они были созданы друг для друга. Они должны были найтись в определенный момент, после которого никогда бы больше не расстались. И все было именно так. Вскоре, Гарри и Луи стали официальными мужьями друг для друга, и жили под общей фамилией — Томлинсон-Стайлс. Прошло еще немного времени, когда они завели первого ребенка. И эти парни, безусловно, вовсе не собирались останавливаться на этом. Впереди их ждало только лучшее. Soulmates never die.