Прими мой дар

— Бессмысленно. — Ты сказал, это поможет! — И помогло, раз он всё ещё жив. Бессмысленно продолжать и надеяться, что произойдёт чудо. Грейдер отвернулся от Гарри, что взирал на опального целителя больницы Святого Мунго с щемящей надеждой в покрасневших от бессонницы глазах. Опёрся ладонями о подоконник и стал пристально вглядываться в темноту, царящую за окном, будто пытаясь разглядеть в кромешной мгле возможное решение… Безнадёжно. В течение недели Макс Грейдер еженощно тайно аппарировал в дом на Гриммо, чтобы пинта за пинтой переливать кровь одного героя магического мира в полумёртвый организм другого. Впрочем, этого другого вышеуказанный мир героем пока не признал. Но Поттер был уверен, что когда уляжется шумиха по поводу победы над Тёмным Лордом, следствие оправдает Северуса Снейпа. Он приложит все силы к торжеству справедливости. Главное, чтобы не посмертно... Чудом оставшийся в живых профессор… Точнее, его физическая оболочка, избегая последствий репутации своего хозяина как приспешника Волдеморта, находилась сейчас здесь, в родовом особняке Блэков. Под присмотром ненавистного Поттера, полоумного домовика Кричера и опального лекаря — когда-то лучшего в своём деле, но слишком увлёкшегося экспериментами. Едва вернувшись с того света, Гарри, наплевав на собственные раны и возражения восторженных окружающих, исчез прямо с поля битвы, чтобы разыскать человека, которого ненавидел семь лет, и, если ещё не поздно, спасти его жизнь. Спасение оказалось неосуществимым - целители Мунго были единодушны, подписав бывшему директору Хогвартса смертный приговор. Кровопотеря критическая, и пить кроветворное бесполезно — яд Нагини вывести не представляется возможным. Обливиэйт, наложенный на персонал больницы, позволил «Ежедневному Пророку» благополучно упустить новость о том, как Мальчик, который победил Того… теперь совершенно неважно, кого, подхватив на руки тело бывшего Пожирателя, исчез в неизвестном направлении. Сначала Гарри аппарировал прямо к Грейдеру, даже не заметив охранных заклинаний, наложенных на дом лекаря. Через пару дней, когда дом на площади Гриммо обыскали сверху донизу, убедившись, что вожделенного победителя там нет, Поттер с профессором вернулись в особняк, а Макс стал посещать безнадёжного больного, продолжая курс экспериментального лечения. Грейдер, как оказалось, тоже был обязан профессору зельеварения — если не жизнью, то свободой как минимум. Кроветворное действительно не помогало - поражённый ядом волдемортовой змеи организм продуцировал отравленную кровь. Снейпу становилось только хуже. Помешавшийся от отчаяния и чувства вины Гарри в качестве идеи выдал первое, что пришло в воспалённый мозг: полностью заменить пострадавшему кровь совершенно маггловским способом. На удивление, Макс принял безумный, на первый взгляд, бред к сведению, и подходящий донор оказался под рукой — у героев оказалась одна и та же группа крови. Теперь кроветворное зелье галлонами пил ещё не до конца оправившийся Поттер, а Снейпу совершенно средневековым способом делали кровопускание, избавляя от остатков яда. В первое время у них появилась надежда. Измученный организм стал заметно восстанавливаться: к мертвенно-синей коже вернулась прежняя бледность (о здоровом румянце в случае Снейпа говорить не приходилось), оцепеневшие, словно стеклянные, конечности приобрели гибкость, а поверхностное и прерывистое дыхание выровнялось, став мерным и глубоким. Профессор уже совсем не напоминал мертвеца — скорее мирно спящего человека. Когда грянул гром. Вердикт Грейдера сегодняшним вечером поставил на их экспериментах жирную точку. Северус Снейп окончательно и бесповоротно впал в магическую кому. — Почему? — шептал Гарри, растирая ладонями лицо и зарываясь пальцами во всклокоченную шевелюру. — Что мы сделали не так?! — Мы всё сделали не так, если помнишь, — ледяным тоном проговорил Макс, не поворачиваясь. — Другого способа просто не было. — Что такое эта твоя магическая кома? — хриплым голосом спросил Поттер. — Почему она неизлечима? — Магическая кома — потеря магии. Для волшебника, тем более такого могущественного как Северус — это смерть. Мы высосали из него львиную долю жизненной энергии — вероятно, вместе с кровью. — Снейп стал сквибом? — вскинул брови Гарри. Он действительно не понимал, в чём проблема? Да хоть магглом, какая, к чёрту, разница?! Главное - профессор жив! — Он не сквиб, Гарри, он мертвец. Вместо магического ядра - огромная дыра. У сквибов вместилище, где находится суть волшебника, попросту отсутствует. — И что ты предлагаешь? Что дальше?! — Ничего. Смирись. Мы сделали всё, что могли. Сейчас Северус в стазисе, яда в организме нет. Продолжишь за ним ухаживать - он останется в таком состоянии многие годы. Но подумай, Гарри, захотел бы такой человек как твой профессор стать зависимым, влачить жалкое существование? Ты удерживаешь его душу, не позволяя обрести заслуженное посмертие. Гарри закрыл глаза, обессилено откинувшись в кресле. Всё было напрасно. Сокрушитель Тёмного Лорда сам не понимал, почему на фоне всех жертв войны — родителей, Сириуса, Дамблдора и многих других — именно потеря Снейпа казалась ему самой невосполнимой, несправедливой утратой. Смириться? Мысль болезненным холодком пробралась в сердце, заставила его мучительно сжаться. Там, на вокзале Кингс-Кросс, ему предоставили выбор, и он решил вернуться… А теперь должен отпустить? Нет. Он не проиграет. Не теперь. Снейп ещё дышит, а он — волшебник, и сумеет вернуть долг тому, кто не раз спасал его жизнь. Кому на самом деле принадлежат лавры победы над безумцем, силу которого Гарри теперь носит в себе. Макс не знает об этом, никто не знает, но магия Волдеморта легко прижилась в его теле. Потребовалось всего несколько дней, чтобы привыкнуть к её избытку и начать контролировать непомерное могущество, как собственное. Быть может, не случайно… — А если попробовать вернуть Снейпу магию? Это возможно? — после долгого молчания голос оказался сиплым. — Как, Поттер? — рассердился Грейдер и отвернулся от окна. — Где её взять? Магия каждого волшебника неповторима, двух похожих нет даже у близких родственников. — Ты уверен, Макс? — сощурился Гарри. Показалось или нет, в словах целителя он почувствовал нотку сомнения. — Кхм… — Грейдер опустил взгляд и взял длинную паузу, в течение которой неторопливо пересёк гостиную и, наполнив бокал виски, устроился во втором кресле. Сделал несколько задумчивых глотков… — Уверен, Гарри. Я действительно слышал о ритуалах обмена, но это очень тёмная магия. — Плевать. Если есть хоть какой-нибудь способ… любой! — Даже если бы теоретически процесс был осуществим, — что такого увидел целитель в глазах Гарри, что заставило его побледнеть, — подобные вещи всегда связаны со смертью. Кто захочет умереть, чтобы передать собственное могущество? «Я мог бы использовать в качестве жертвы свою несостоявшуюся смерть… — подумал Гарри, в голове которого уже метались мысли о громадной библиотеке Блэков, полной фолиантов по чёрной магии, — или смерть красноглазого. Почему, собственно, магия Волдеморта выбрала меня?» — К тому же, чтобы наполнить ауру Северуса, одного волшебника будет мало, даже если опустошить его досуха. «Смотря какого волшебника…» — продолжал нашёптывать голосок у Поттера в голове. — И наконец, чуждая магия, скорее всего, не приживётся в чужеродном сосуде. — В нём моя кровь, — буркнул Гарри, сжав бледные губы. — Прекрати, Поттер! — гневно выпалил Грейдер. — Я, конечно, не из малодушных, и тёмные искусства меня не пугают, но твоя одержимость… Да ты сам похож на мертвеца! Когда ты спал в последний раз? А ел?! — Спасибо, Макс, — прошелестел собеседник, принимая в этот момент осознанное решение, — я непременно подумаю о твоих словах. *** Снейп всегда утверждал, что Поттер не пользуется мозгом, но на этот раз даже язва-профессор не смог бы упрекнуть Гарри в недостатке усердия. По обмену магией в библиотеке Блэков нашлось сразу несколько книг, и он принялся за их тщательное изучение. В качестве ритуального зала было решено использовать просторный подвал особняка. Старинная мебель и прочий хлам были отлевитированы на чердак, старина Кричер навёл в помещении стерильную чистоту, а на отшлифованном до блеска каменном полу появилась старательно скопированная из древнего фолианта пентаграмма, исполненная рунами, о значении половины которых нерадивый Поттер лишь догадывался. Впрочем, сомнительно, что и заучка Гермиона была знакома с подобными письменами. Наносились они, понятное дело, кровью, и чтобы закончить рисунок, Поттеру вновь пришлось принимать кроветворное. Изучение ритуала и подготовка к нему заняли несколько дней. Но вот настал момент истины: всего через пару часов взойдёт чёрная луна, а сейчас Гарри сидел в кресле у камина, сжимая в руках ставший ещё более потрёпанным том, и уже по привычке проговаривал про себя вызубренные наизусть катрены казавшегося поначалу бесконечным заклинания. Именно эти витиеватые фразы ему предстояло произносить во время ритуала, который представлял собой… Гарри вновь бросил тревожный взгляд в сторону мирно спящего профессора и, отложив книгу, устало потёр глаза. Он что, в самом деле собирается это сделать? И отнял руки. Да, собирается. Но… получится ли? Гарри встал и приблизился к Снейпу. Потоптавшись на месте, сел на край кровати, разглядывая ненавистные когда-то черты. Протянув руку, убрал длинную чёрную прядь со лба, в который раз отметив, что при должном уходе волосы профессора утратили сальность и теперь рассыпались по подушке блестящим тяжёлым шёлком. Покинула лицо и нездоровая желтизна, вероятно, связанная со зловредными испарениями зелий, подарив коже Снейпа поистине аристократическую бледность. А тонкие губы, вечно сжатые или искривлённые презрительной усмешкой, в спокойном состоянии оказались красиво очерченными и манящими. И всё это помимо потрясающего тела, которое, к удивлению неискушённого героя, обнаружилось под широким балахоном мантии. Проклятье! Гарри зарычал, отводя взгляд и чувствуя, как горячая волна приливает к паху. В который раз он рассматривает Снейпа, словно любовника. Более того, ему определённо нравится то, что он видит! Невероятно. Впрочем, подобная мысль не далека от истины. Подарить бывшему Пожирателю половину своей магии герой магического мира, как оказалось, может лишь одним, весьма нетривиальным способом. Сегодня ночь чёрной луны, и ко времени её восхода Поттер отнесёт своего профессора в ритуальный зал, где, проговаривая вслух слова тёмного заклятия, должен будет… Сложность заключалась не только в разрушении нравственных принципов — поначалу Гарри сомневался, что у него вообще встанет на Снейпа. Однако реальность преподнесла сюрприз, да ещё какой! У него не просто стояло, он вожделел своего профессора до дрожи в коленях и разноцветных мотыльков в глазах, как никого другого! Долбаный извращенец… О своей нетрадиционной ориентации Гарри начал догадываться ещё на пятом курсе. За два последних года у него было несколько ни к чему не обязывающих связей, которые принесли неожиданное удовольствие и сумели убедить в правильности вывода о собственных предпочтениях. Благо среди волшебников однополые отношения редкостью не являлись и осуждению, в отличие от маггловского мира, не подлежали. Но что касается Снейпа… тут Поттер предвидел недюжинные трудности. Профессор, как выяснилось, всю жизнь был влюблён в Лили Эванс. А Гарри, признав себя геем, наотрез отказывался признавать ещё и насильником. Оставалось надеяться, что Снейп… наорёт, конечно, но хотя бы не убьёт, поскольку палочки у него не будет, да и с магией у лучшего дуэлянта сейчас непорядок. Утешало и то, что жертва вряд ли станет оказывать сопротивление — хотя бы потому, что находится в коме. Но только в первый раз… Гарри уже привычно растянулся рядом с профессором, обняв его поверх одеяла, и приютил голову на плече. По телу разлилось знакомое тепло, окутывая обоих, притягивая, пронизывая желанием. Гарри догадывался, что его магия тянется к Снейпу, вероятно, чувствуя в нём частичку хозяина. Кто бы мог подумать, что обмен кровью станет более чем полезным для ритуала? Сейчас Поттер не сомневался, что его сила непременно приживётся в ауре профессора. Если, разумеется, профессор позволит… — Ты ведь позволишь? — шепнул Гарри, вдыхая запах шампуня с тонкой ноткой собственного аромата Снейпа. — Сначала я спасу тебя, а потом можешь меня убить, — пробормотал умиротворённо. Впервые он попробовал обнять профессора, когда сомневался — сможет ли заняться с ним сексом. А теперь уютно засыпать рядом стало для Гарри приятной привычкой, от которой он не собирался отказываться и сегодня… в последний раз. — Потом… прогонишь меня потом, — промолвил он, прижимаясь теснее. Сейчас от ужасных ран, оставленных проклятой змеёй на шее профессора, остались лишь бледные шрамы. Макс утверждал, что физически пациент в полном порядке, и Гарри смог в этом убедиться — желанное тело охотно отзывалось на ласку. Впрочем, ничего, кроме лёгких объятий и поглаживаний, Поттер в постели себе не позволял, а во время массажа и купания старался отводить взгляд и отвлекаться. Но сколько ни закрывай глаза, а гармонично сложённый обнажённый Северус неизменно производил впечатление. Гарри вынужден был констатировать, что под традиционной чёрной мантией Снейп был… по-мужски совершенен. Так что в себе герой магического мира не сомневался — рядом с профессором он легко возбуждался, постоянно пребывая на грани, но… обязательным условием ритуала являлся обоюдный оргазм. Сможет ли он доставить удовольствие партнёру, не просто незнакомому с анальным сексом, но находящемуся в коме? Вывод, к сожалению, напрашивался неутешительный. Если профессор и реагировал на его прикосновения, то явно не идентифицировал их как мужские, а тем более поттеровские. Гарри уже дремал, уткнувшись в исцелённую шею, на пару часов позволяя себе раствориться в упоительной неге, когда внезапная мысль пинком вышвырнула из сна, заставив вздрогнуть и распахнуть глаза. Едрён батон! Снейп — девственник! О каком, к чёрту, удовольствии может идти речь, если во время ритуала у Гарри не будет времени на подготовку? Скатившись с кровати, он даже не заметил, как профессор почти огорчённо засопел, потеряв его тепло. Схватив со стола сигареты, Поттер распахнул форточку и дрожащими руками щёлкнул зажигалкой, глубоко затягиваясь и выдыхая дым. Идиот! Как он собирается трахать Снейпа, если даже мысль об интимных прикосновениях вызывает у отважного героя панику? Профессор мирно спал. Отдыхало и его соблазнительное тело, которое безумный Поттер собирался осквернить. Причём начать прямо сейчас, наплевав на остатки моральных устоев. Гарри затушил в пепельнице сигарету, превратив окурок в раздавленного червя, и, захватив лубрикант, вернулся в постель. Сдвинув одеяло в сторону, как был, одетым, лёг рядом со Снейпом и шепнул заклинание, избавляя его от пижамных брюк и куртки. Зажмурившись, протянул руку… и горячий член, что полностью оправдывал легенду о прямой зависимости размера носа и мужского достоинства, удобно лёг в ладонь. Гарри приглушённо застонал, поглаживая его, опускаясь ниже и сжимая тяжёлые яички… Происходящее казалось бредом. Некстати вспомнился маггловский анекдот про «а поцеловать?», и Гарри потянулся, лаская губами шею и бледную грудь, всё больше увлекаясь, упираясь собственным членом в твёрдое бедро Снейпа и медленно раздвигая его ноги в поисках заветного колечка. Опустил пальцы в банку со смазкой и вернулся к промежности. Искомое место нашлось без труда, и Гарри мягко заскользил вокруг, плавно надавливая и пытаясь аккуратно проникнуть внутрь. Ощущения ошеломили. Палец погрузился довольно легко, и несостоявшийся девственник глубоко задышал, подаваясь навстречу ласке. Но Гарри, сообразив, что происходит, глупо отшатнулся и вскочил как ошпаренный, вытирая ладонь о штаны и вновь хватаясь за сигареты. Проклятье! Задница Снейпа мало нуждалась в подготовке. С бешено колотящимся сердцем Гарри глубоко затянулся и вновь выругался. На себя. Наивный мальчишка! Профессор не был натуралом; более того, его трахали интенсивно и столь качественно, что проход до сих пор не успел сократиться. — Вот так, да? — процедил сквозь зубы Поттер, затягиваясь ароматным дымом. — Кто твой любовник, Северус? — до него не сразу дошло, что саднящее чувство, острыми когтями впившееся в душу, называется не иначе как ревность. Ну и пусть! — Где он сейчас, а, Сев? В Азкабане… или на том свете? Впрочем, возможно, он был не один? — Гарри подавился ехидным смешком. — Или это сам Тёмный Лорд? — предположил язвительно. Ему понадобилось несколько минут и ещё одна сигарета, чтобы успокоиться и смириться с открывшимися обстоятельствами. Снейп — ровесник его родителей, а значит, ему около тридцати восьми лет. То, что профессор оказался… как минимум би, совершенно не удивительно. Отчего факт наличия любовника так возмущает Гарри, рождая в сознании яростный шторм? Разве Снейп ему чем-то обязан? Радоваться должен — по крайней мере, не придётся мучиться лишними угрызениями совести. Гарри плеснул в бокал скотч и выпил в несколько глотков, вытирая губы рукавом и искоса поглядывая на обнажённого безмолвного собеседника. Ничего не изменилось. План остаётся в силе, и у него есть всего час, чтобы его осуществить. Он был предельно терпелив, помалу растягивая податливый проход, а заодно изучая, нащупывая самое чувствительное местечко. Вынуждая Снейпа даже сквозь кому чувствовать эти прикосновения, разводить ноги и выгибаться навстречу. — Прости, профессор, мне пришлось грохнуть любовь всей твоей жизни… — лихорадочно шептал ласковый насильник на ухо жертвы, обжигая горячим дыханием висок, выслушивая приглушённые стоны, растворяясь в нежности. Желание стало невыносимым, перекатывалось волнами, и он уже не контролировал себя, потираясь пахом о бедро Снейпа и срываясь на всё более глубокие резкие толчки. — Теперь ты только мой… Мой! В последний момент Гарри с воем выдернул пальцы из зада профессора, откидываясь на спину и через ткань брюк жестоко сминая головку собственного члена. Им нельзя кончать. Обоим, в течение трёх суток. Эти дни Гарри невыносимо мучился, отгоняя навязчивые фантазии и подавляя желание получить хоть какую-то разрядку. Не хватало ещё пустить насмарку все приготовления в последние минуты. Пульсация постепенно проходила, сменяясь ощущением тянущей боли в паху, отчаянной пустоты и неудовлетворённости. — Потерпи немного, Сев… — горячо пообещал Гарри, прижимаясь губами к чуть влажному плечу. Зря он сомневался в чувственности своего профессора.