Кто сказал "мяу"?

"Так жестко... почему так жестко?" - подумал Чанёль, с трудом продирая слипшиеся от долгого сна глаза. Надо же, он совсем забыл, что уснул на полу, крепко сжимая гитару в руках, словно свою подружку. Уже в ванной Чанёль, посмотрев на своё отражение, заметил на щеках белые следы засохших слез. О Сехуне тут же вспомнилось, и Чанёлю очень захотелось просто упасть на пол, позволив холоду кафеля пробраться сквозь тонкую ткань футболки.  "Я не смогу без него..." Но если подумать, Сехуна у Чанёля никогда и не было. Всё, чем Чанёль мог похвастаться - проведенная с Сехуном ночь в его комнате. Они спали, прижавшись друг к другу, потому что кровать Сехуна не была рассчитана на двоих. Чанёль обнимал Сехуна, чувствуя его теплое дыхание на своей коже, в области сердца. Тогда Чанёлю так тепло было...  Кай вошел в комнату Чанёля просто так, без стука, решив понапрасну не заморачиваться на такие глупости как простейшие правила этикета. - Ну как ты? - спросил он, останавливаясь у входа в ванную. Чанёль сполоснул зубную щетку и бросил её в стаканчик. - Надо же, ты обо мне вспомнил. - пробормотал Чанёль, вытерев лицо полотенцем. - Ты мог бы и вчера ко мне зайти. - Чанёль снова взглянул на себя в зеркало. Да, видочек ни к чёрту, но приводить себя в порядок не хочется, да что там, даже смотреть на себя лишний раз не тянет. Примяв ладонью спутанные волосы, Чанёль вышел из ванной. Кай молча последовал за ним.  "Ну скажи хоть что-нибудь, хотя бы начни оправдываться". - после такого Чанёль не удивлялся тому, что у Кая нет друзей. - Это ты думаешь, что я мог, но я не мог. - сказал Кай, присаживаясь на край кровати. - Правда не мог. - от воспоминаний о вчерашнем вечере в низу живота приятно заныло, и, зажмурившись, Кай вытянулся в струнку, навострив уши и выпрямив длинный хвост.  - Я рад, что у вас всё хорошо, правда. - как можно убедительнее произнес Чанёль.  - Ну а ты-то что теперь будешь делать? - задал вопрос Кай, переворачиваясь на бок. Чанёль сидел рядом, положив обе руки на колени. Создавалось ощущение, что он готовится к чему-то, важному, судьбоносному.  - Ну, надеюсь, Сехун в состоянии в одиночку упаковать свой чемодан. - Чанёль, обернувшись к окну, вздохнул. Может, послать всё и вся к черту и снова лечь в кровать? Спрятаться под одеялом, прижав уши к голове, оставив во внешнем мире только лишь трусливо дрожащий хвост.  - И что, ты даже не простишься с ним? - Чанёль взглянул на Кая, и "а что, нужно?" отчетливо читалось в его глазах, в широких из-за полумрака в комнате зрачках. - Ты меня поражаешь. Чанёль был так жалок сейчас, что Каю невыносимо было оставаться с ним. Встав с кровати, он пошел к двери, намереваясь оставить Чанёля одного.  - Но что я могу? - щелчок замка, и Кай остановился с зажатой в руке дверной ручкой.  - Сейчас уже ничего, но ты так рвался сюда, так стремился, так надеялся застать Сехуна здесь. Так почему же ты ничего не предпринял? - в комнате тускло, сумрачно, несмотря на то, что сейчас утро. Кай понятия не имеет, что теперь будет с Чанёлем, но надеется, что тот будет открывать окна почаще. Чанёль остался один, наедине с мыслями о Сехуне, пылью скользившими по полу, забредая под каждый угол. "Почему я ничего не предпринял?" - подумал Чанёль, растягиваясь на кровати и поднимая глаза к потолку. Потому что казалось, что ещё полно времени, куча возможностей. Потому что Чанёль тешил себя тем, что это - то, что происходит сейчас- не жизнь, а так, черновик, который можно переписать, в котором можно что-то исправить. А если исправлений будет слишком много, то и вовсе выкинуть и начать другой, стараясь не запачкать руки чернилами прошлых ошибок. Но дело в том, что черновика никакого нет, и Чанёль проживает свою жизнь сейчас, бессмысленно валяясь на кровати и отслеживая передвижения маленького паучка по торшеру люстры. Что делать, Чанёль не знает. Встречаться с Сехуном стыдно до чёртиков. Стыдно за то, на что так и не хватило смелости, стыдно за то, что так и не стало поступками, возможно, ошибками, а возможно, чем-то самым правильным. Перед глазами пустой потолок как наглядная демонстрация собственной жизни. На потолке ничего, и в жизни ничего. Чанёль может просто бежать к концу без оглядки, не вспоминая, не сожалея ни о чём. И на надгробной плите можно написать: "Чанёль. Тот, который не смог". Ничего не смог. Сехун может ведь и не вернуться сюда, или сам Чанёль может уехать отсюда до того, как Сехуна привезут обратно. И что тогда? Снова бессонные ночи и оголтелые мысли о безответной и глупой любви? О любви, ради достижения которой Чанёль ничего не сделал. Какой же он жалкий... Перевернувшись на бок, Чанёль прижал одеяло к лицу, пряча в нем собственные всхлипы. Сехун с самого утра был занят сборами, разве что на завтрак сходил подкрепился. Отсутствию Чанёля он ничуть не удивился, тот как сурок так и будет прятаться в своей норе, пока Сехун не уедет. Ничего другого от него ждать не стоит. - Так о чем ты говорил вчера? Чего я не вижу? - А? Что? А, ничего. Это "ничего"... Тогда Сехун правда засомневался в том, что Чанёль к нему что-то чувствует. Потому что нельзя ведь бежать от того, что перед тобой, буквально лоб в лоб, стоит? По крайней мере Сехун так думал. Но "ничего", и Чанёль оказался настолько труслив, что, вероятно, готов признаться в любви только фотографии Сехуна, хранящейся в прикроватной тумбочке. Хорошо, что запах Чанёля почти выветрился, и Сехун готов выкинуть его из головы. Он как-нибудь справится с собственными чувствами, с трудом пробившимися наружу сквозь плотный слой равнодушия. А чужая трусость так вообще не его проблема. И всё равно Сехун сидел и ждал Чанёля на протяжении всего дня. Хозяйка должна была приехать после ужина, так что в очередной раз утолив свой голод в компании Кая и Тэмина, Сехун вернулся к себе в комнату. Чемодан лежал на полу возле двери, ожидая своего часа. Сам Сехун думал о том, что у новой хозяйки надолго не задержится просто потому что с женщинами никогда не жил. Так уж повелось, что мальчиков-нэко чаще всего приобретали мужчины. Время шло, тихо переступая с секунды на секунду, мимо Сехуна, а он ждал, что в дверь постучат, и Чанёль заглянет. Хотя бы для того, чтобы сказать: "Пока", ни на что другое Сехун не может и не будет надеяться. А ведь если подумать, они и друзьями не были, так время от времени вечера в компании друг друга коротали, но теперь Сехун ждал. Ноги медленно переступали с пятки на носок, и с заднего двора слышно было, как плещется в озере вода, а Сехун ждал, понимая, что не хочет уезжать. Ему здесь нравится, и еда из тарелки Чанёля вчера за ужином почему-то казалась намного вкуснее. Сердце Сехуна ёкнуло, когда раздался стук в дверь. Ах, это всего лишь менеджер, сообщивший, что хозяйка приехала и ждет снаружи. Кай и Тэмин внизу в фойе, и Сехун был очень рад, что они провожают его. Он надеялся, что у них всё будет хорошо, как сейчас, когда их хвосты крепко переплетены. Кай при этом делал вид, что не замечает этого. Ну еще бы, чтобы Тэмин смог приручить его? Да ни за что на свете! Никаких бурных проводов со слезами и громкими прощаниями никогда не устраивают - отъезд нэко - дело привычное, на такое тут давно не обращают внимания. - Скажите этой лопоухой сволочи, что я не обижаюсь. - сказал Сехун, останавливаясь в центре фойе и переводя дыхание. Нет, чемодан вовсе не тяжелый, но это не значит, что уйти отсюда так легко, как хотелось бы. - Хорошо. - Кай несмело улыбнулся. - Но всё-таки прости его. - Мне его даже прощать не за что. - Сехун вздохнул и взял чемодан в руки. Шаг за шагом Сехун приближался к двери, волоча за собой чемодан со сломанными вследствие частых переездов колесиками. Шаг за шагом, медленнее, чем хотелось бы и моглось. В конце концов Сехун остановился, навострив уши. «Шаги... его шаги...» Шаги бегущего по лестнице Чанёля, широкие и громкие, потому что он очень торопится. Бежит и не верит в то, что хватило-таки смелости выбраться из комнаты. Бежит, с трудом удерживая равновесие на поворотах. - Сехун, подожди! - крикнул Чанёль, и Сехун обернулся, смотря на то, как Чанёль, пробегая мимо других нэко, спешит к нему. Налетает, обхватывая Сехуна руками и встречаясь губами с его приоткрытым от удивления ртом. Из легких Сехуна выбило весь воздух, он с трудом вспомнил, каково это — целоваться, а Чанёль... он, кажется, сам от себя такого не ожидал. Сехун и Чанёль стояли в неподвижности времени и друг друга, и только их губы продолжали неторопливо двигаться, осторожно и изучающе. «Я так долго об этом мечтал...и просто вечность тянул с этим...» Об автомобиле, ожидающем снаружи, так некстати вспомнилось, и Чанёль сжал Сехуна в объятиях, не желая никуда отпускать. «Слишком поздно», - Сехун с трудом оттолкнул Чанёля от себя, прошептав «Пока» онемевшими губами. К машине он убежал так быстро, что даже дверь за собой закрыть забыл. А Чанёль стоял на пороге, наблюдал за тем, как Сехун забрасывает свой чемодан в багажник и садится на заднее сиденье. Мотор заведен, и автомобиль трогается с места. Глубокий вздох, и Чанёль шагнув за порог, пускается с места за уезжающим куда-то Сехуном. Чанёлю не важно, куда он едет, к кому, важно только то, что от него. Чанёль набирает скорость, а Сехун, повернувшись к заднему окну и смотря на него, только лишь подталкивает его вперед, вынуждая бежать быстрее. Почему бежать так легко? Почему бежать за чем-то, что теряешь, гораздо легче, чем сделать первый шаг? Кажется, это его, Чанёля, проблема. Теплый ветер развевал волосы, на скорости разбиваясь волнами о легкие и руки, тянущиеся к уезжающей машине. В спину светило солнце, и тень Чанёля растянулась настолько, что могла коснуться Сехуна губами, потрепать его по мягким волосам. Тень могла, а Чанёль — нет, потому что сил на бег уже нет, а автомобиль еще чуть-чуть и повернет за угол. Чанёль напоследок взмахивает рукой, Сехун прижимает ладонь к стеклу. Чанёль не видит слез Сехуна, стекающих из прищуренных глаз, легкие раздирает болью. Сехун скрылся за поворотом, и Чанёль сделал шаг назад, пятясь к скользящему за горизонт солнцу. *** Перед отбоем Тэмин утащил Кая в библиотеку. К своему же удивлению Кай этому не очень-то сопротивлялся, пусть библиотеки никогда не входили в число его любимых мест для посещения. «Ты мой наставник, должен помогать мне с уроками, пошли», сказанное Тэмином, и Кай соглашается сразу же, даже не собираясь придумывать отмазку. - Почему ты не целуешь меня? - услышав этот вопрос, Кай замер, продолжая сжимать край страницы пальцами. - Дело во мне или... Кай повернулся к Тэмину, тот выглядел невозмутимо, словно мгновениями ранее не задал того вопроса, что волновал его последние несколько дней. Не просто волновал, а сводил с ума. - Или. - ответил Кай, громко захлопывая книгу в своих руках. - А что? Тэмин, казалось, не слышал вопроса, погрузившись в содержание книги с головой. - Увидел поцелуй Чанёля и Сехуна, и тоже захотелось? - ухмыляясь, Кай смотрел на Тэмина, пока его лицо приобретало отчетливый красноватый оттенок. Такой же оттенок лицо Тэмина приобрело, когда на глазах у него целовались Сехун и Чанёль. Краем глаза Кай видел, как Тэмин взволнованно наблюдает за ними, не в силах унять участившегося сердцебиения. «Думаешь, каково это? Наверное, это чертовски приятно, так ведь?» - Просто ты никогда не целовал меня, и да, мне этого хочется. - тихо сказал Тэмин, поставив книгу на ближайшую полку и встретившись с Каем взглядом. - Дело не в тебе. Просто я никогда не целовал своих... хозяев. - с трудом проговорив последнее слово, сказал Кай. - Поцелуи — это слишком личное, и люди, которые покупали меня, не были достойны этого. - А я? Я достоин? - Тэмин сделал шаг к Каю, неподвижно стоявшему у полки с книгами. - Я тебя не покупал... и я тебе не хозяин. - С чего ты взял? - спросил Кай, быстро приближаясь к Тэмину. Теперь они стоят вплотную друг к другу, и Кай видит Тэмина отчетливо, каждую черту его лица, даже упавшую ресничку на щеке. - Я принадлежу тебе, причем совершенно бесплатно. - прошептал Кай, резко прижав Тэмина к книжной полке. Эти слова прозвучали как признание, неожиданно для Тэмина, да и для самого Кая тоже. Какая-то его часть до сих пор не верит, что можно так легко попасться на крючок. Эгоизм, с которым Кай мирно сосуществовал все эти годы, ядовито произносит: «Да не нужен тебе никто, а этот несмышленый кошак тем более». Разум втирает: «Всё бесполезно, его скоро заберут, и ты останешься один». А сердце тараторит: «Ты влюбился и не смей этого отрицать». Сердце в бешенстве бьет этими словами, заставляя остальных заткнуться. Кай прижимается к Тэмину, позволяя двум сердцам вдоволь пошептаться. - Ты не целовался с хозяевами, ну а с наставником своим? - в области лопаток больно, но Тэмин непонятно почему терпит, и не пытается отстранить Кая от себя. - Говорю же, поцелуи — это слишком личное, а с наставником своим я не особо ладил. - Так что же, ты не целовался никогда? - спрашивает Тэмин ошеломленно, и Кай опускает глаза, затем медленно поднимает их и шепчет тихое «не целовался». «Наш первый поцелуй...» - губы Тэмина в ожидании чуть дрожат, то ли от испуга, но скорее от волнения, и Кай касается их губами для начала только лишь для того, чтобы успокоить, а заодно и самому успокоиться. Потому что сердце бьется как ненормальное, толкаясь о ребра в безнадежных попытках вырваться наружу. Горячее дыхание Кая на губах и торопливый вдох перед резким падением в поцелуй. Тэмин не думал, что можно целоваться так яростно, кромсая мысли наслаждением, Тэмин начал сомневаться, что и для Кая это первый в его жизни поцелуй. Потому что нельзя так, Тэмин чувствует, что нет сил, нет мыслей, нет никакой возможности остановиться, прекратить это сумасшествие. Футболка Тэмина задрана, пальцы, дотрагиваясь до выступающих сквозь тонкую кожу ребер, скользят вниз. Отстранившись, Кай выпускает когти и открывает глаза, чтобы увидеть, как Тэмин стонет от боли. Чёрт, Каю, кажется, никогда это не надоест: гримаса боли на побледневшем лице, капля пота, стекающая по виску, хриплый стон до мурашек по коже и взгляд темных глаз, в которых Кай читает: «Мне больно, но это ничего, главное — не останавливайся». И Кай не ошибается, потому что отлично умеет читать по лицам. Стон Тэмина сотрясает тишину библиотеки, и Каю приходится буквально заткнуть его поцелуем и продолжить. - Давай... останемся тут... «Давай растворимся в книжной пыли, шелесте страниц и желтоватом свете настольных ламп». Тэмин не готов сейчас прервать поцелуй, не готов к реальности пустой библиотеки и сквозняку из открытых настежь окон на первом этаже, не готов к холоду ступеней лестницы на второй этаж, к холоду простыней на их с Каем кровати. Тэмин не уверен, что сможет сделать хоть шаг, потому что ноги подкашиваются. Книжные полки начинают опасно покачиваться, когда Кай делает резкий толчок. Тэмин снова стонет, Кай угрожающе шипит. - Прости, но ты вынуждаешь. - шепчет Тэмин, поглаживая Кая по волосам на затылке, вплетая в них пальцы, в порыве страсти зажимая их в кулаке. Кай про себя обещает Тэмину больше нежности, но завтра. Больше легких поцелуев утром, пока солнечные лучи бесстыдно ласкают обнаженное тело Тэмина ненавязчивым теплом и светом. Больше поцелуев на ночь, когда Тэмин лежит на кровати, смешно морщит нос и ворчливо говорит: «Запах этого геля для душа мне не нравится, твой запах куда лучше». - За ночь я всё равно пропахну тобой. - говорит Кай с усмешкой, крепче обнимая Тэмина.