Я считаю до семи...

Два года спустя - А где котлеты? – любознательно поинтересовался Беликов. Я возвела глаза к потолку. Боже, дай мне терпения! Ага, и продуктов для того, чтобы прокормить вечно голодного жениха. - А где «спасибо, что ты кормишь мою ленивую задницу»? – полюбопытствовала у Дмитрия. Тот скромно улыбнулся. - Не стоит благодарить меня, дорогая, - отозвался детектив. Да, Беликов до сих пор работал в участке, но после раскрытия дела о массовых убийствах его повысили в должности, так что теперь ему уже не приходилось ездить на места преступлений. Сначала Дмитрий возмущался, что вся его работа заключается только в управлении одним из отделов и регулировке работы подчиненных, но после того, как он понял, что теперь я меньше беспокоюсь, и сам успокоился. Тем более, что времени для беспокойства у меня было много, потому что уже год я являлась безработным человеком. Просто в один из дней Беликов заявился ко мне на работу и провел воспитательную беседу на тему «кто из нас мужик, кто должен зарабатывать и кто именно должен возиться с трупами». Я заверила Дмитрия, что возиться с трупами мы можем вдвоем, но детектив юмора не оценил и на следующий же день забрал у начальства документы. Зато и скучать не приходилось: довольно часто я общалась с Аленой, милейшей женщиной и матерью Беликова. Но пора было заканчивать с сентиментальностью и поговорить о серьезном. - Дим, я не буду выходить замуж за человека, который выбрал свидетелем ловеласа, переспавшего с половиной города! – возмущенно поведала Беликову. – А за оставшийся до свадьбы месяц он может и вторую половину вниманием не обделить! Жених, услышав такую характеристику лучшего друга, откликнулся: - Да Иван просто свою вторую половину ищет! Ага, защитник нашелся... - Тщательно ищет, не спорю, - кашлянула я. Дмитрию еле удалось скрыть улыбку, но я все равно заметила, что детектив веселится. Ведь он и сам пару раз порывался вправить мозги «развратителю юных дев». Даже Ивашков остепенился, второй год с какой-то Джил на свидания ходит, а Зеклосу неймется! Хотя девушку свою нам Адриан отказался показывать наотрез. О причинах же приходилось только догадываться. - Это ведь только мне с тобой так повезло, - начал подлизываться Беликов, незаметно приближаясь к сковородке с котлетами. Я с умилением наблюдала, как этот взрослый детектив уминает одну котлетку за другой, постоянно на меня поглядывая. Невольно улыбнувшись, бросила взгляд на календарь и замерла. Двадцать пятое апреля. День Рождения Василисы. И мы в этот день к ней ходили... Дмитрий проследил за моим взглядом и нахмурился. Он тоже помнил эту дату. Отложив вилку в сторону, жених посмотрел уже на меня. - Пойдем? – осторожно спросил он. Я уверенно кивнула. Через пару секунд меня обняли и ласково поцеловали, чтобы не нервничала и не волновалась. Вскоре мы уже выходили из дома. Я обеспокоенно теребила край пальто, а Беликов горько улыбался. Но в этот день мы обязаны были к ней прийти.

***

Коридоры в психиатрической больнице были белые, как цветущие ландыши. И лично мне это всегда казалось какой-то издевкой, насмешкой. Само здание лечебницы было выкрашено в желтый цвет. И опять насмешка. Потому что желтый – это цвет безумия. Мы с Дмитрием медленно шли по пустынному коридору за немолодой медсестрой. Тут было тихо. Не было громких криков сумасшедших людей, не было даже еле слышных разговоров персонала. Здесь было смертельно тихо. - Сюда, - проговорила медсестра, подходя к одной из дверей. Зашумев ключами, женщина извлекла из кармана нужную связку и отперла массивную дверь. И опять белое помещение. Только картины немного разбавляли обстановку. Все планеты кроме Венеры и Плутона, кроме любви и опустошения. По крайней мере, именно с этими словами у меня ассоциировались недостающие полотна, которые я видела на одной из выставок. А на неудобной койке сидела девушка с растрепанными светлыми волосами. На руке ее красовался небольшой браслет, в котором присутствовали все цвета радуги. Почему я раньше не замечала, что их тоже семь? Вся гармония нарушилась, когда Василиса обернулась. Я никогда не забуду эти бесцветные мертвые глаза бывшей подруги. Эти глаза потерявшего разум человека. Девушка рассеянно посмотрела на меня и рассмеялась. Так невинно, так по-детски. В следующий момент с ее губ сорвалась детская считалочка: - Раз, два, три – Скорей умри! Четыре, пять – Пора бежать. Шесть и семь – Убит совсем! Я считаю до семи И меня ты догони... Лисса начала раскачиваться из стороны в сторону, снова не обращая на нас никакого внимания. Словно нас тут и не было. Как будто она одна была в этом большом, одиноком, безумном мире! - Я считаю до семи, - в пустоту сказала девушка. И на губах ее заиграла горькая усмешка. А в пустых глазах не было и намека на веселье. Уставившись на незамысловатый узор браслета, Драгомир повторила: - До семи...