Александр Великий

Жаркий и пропитанный сухостью ветер беспечно развевал золотые кудри мужчины и несколько жестоко бил, хлестал по лицу, словно адской плетью. Он проникал в самую глубь души и терзал ее, разрывая в клочья. Золотоволосый мужчина хмурится и задумывается над тем, а есть ли у него эта душа... Владыка Македонии, властелин Азии, завоеватель Сирии и Египта отрицательно качает головой. Боги проявили к нему высшую степень жестокости. Когда-то великий царь считал себя одним из жителей Олимпа. Да, за подобную самоуверенность и дерзость Небесные Создания не помилуют никого: будь ты рабом, простым рыбаком, воином или даже царем. Александр был всегда крепок телом и духом. Даже сам Ахиллес мог ему позавидовать! В одном смертном хранились: сила, могущество, редкого склада ум, дивная красота и выдержка. Множество поданных считали своего повелителя воплощением божественности, чего-то неземного, прекрасного, идеального. То самолюбие, что поселилось в Александре, проросло и дало свои горькие плоды. Но как это нелепо, жалко и невыносимо! Почему за прегрешения царя страдают его близкие? Ответ весьма прост - так будет значительно больней. Милый и надежный друг пал. Его больше не будет рядом, он не улыбнется, не скажет слов о любви, не поддержит в час тяжелых страданий и мук, не напомнит о извечной привычке вскидывать подбородок. Гнев смешан с болью, отчаяньем и желанием убить каждого, кто хоть немного связан или причастен к гибели его опоры, его любви, частички самого Александра Македонского. Златокудрый владыка не может прийти в себя и смириться с ядовитой мыслью, что его Гефестиона больше нет. Царь видал великое множество смертей. Большинство из них настолько будоражили сознание, что иногда было трудно остаться при здравом рассудке. Александр сжимает кулаки и смотрит куда-то в даль, сквозь пространство, сквозь время, в надежде увидеть своего верного друга. Они так долго были вместе, делились переживаниями, планами на будущее. Теперь все это осталось в далеком и безвозвратном прошлом. Ранее... Маленький мальчик с копной волос цвета золота умело управлялся с тяжелым железным мечом. Множество юношей из знатных семей наблюдали за наследником македонского престола. Упрямство и честолюбие Александра не позволяли ему отступить. Он хотел быть лучшим среди всех, ведь этот славный мальчуган - потомок самого Геракла! Уже с рождения ему отведено место на Олимпе. Мальчик наблюдал за каждым движением своего партнера по мечу. — Давай, Гефестион, не робей! — с напором произносит Александр. — Как скажешь, — покорно отвечает кареглазый соперник. Золотоволосый хмурится и отступает назад. — Не нужно быть таким покладистым! Бейся со мной во всю мочь! К мальчишкам подошел старик с седой бородой и добрыми зелеными глазами. Пыл Александра поутих, но он все равно был возмущен тем, что с ним не желают бороться, как с равным. — Миеза не создана для битв и обид, — несколько хрипловатым голосом напомнил старец. — Вы здесь, чтобы обучаться, не забывайте об этом. А вы, мой юный принц, должны ко всему относиться с терпением, — учитель взъерошил золотые кудри Александра. — Он должен сражаться со мной, а не блокировать мои атаки, — резко заявил будущий царь. — Не сердитесь, не думаю, что Гефестион жаждал вас обидеть, ведь так? Кареглазый мальчуган энергично закивал головой. — Таким образом он просто проявляет свое уважение, вот и все. Александр посмотрел на своего наставника - Аристотеля, затем перевел взгляд на друга. — Мне стоит вернуться к изучению Илиады, — мальчик бросил меч на землю. — И не нужно мне этого уважения. *** Накануне пышного пиршества уже взрослый Александр гулял по дивным садам своего родного дома. Он не был схож с тем мальчишкой, который учился в Миезе. Тело окрепло, ум ясный, взгляд рассудительный. Ему уже двадцать, и его молодость цвела, точно бутон самого прекрасного цветка. Принц с некой печалью вспомнил то время, когда занимался различными науками под покровительством Аристотеля. Нет, он не тосковал по тем беззаботным дням, когда можно было творить шалости. Не было грусти и по урокам, хотя Александр любил их. Его меланхолия таилась гораздо глубже. Олимпиада - мать царского наследника - не разделяла печаль сына, ибо прекрасно знала, чем она вызвана. Рядом не было Гефестиона, и лишь Богам известно: удастся ли Александру с ним свидеться. В Миезе они были неразлучны. Принц живо помнил, как он со своим верным другом не раз рассуждал о том, как они покорят весь мир и их имена будут жить в истории. Гефестион поддерживал его и долгими ночами описывал их совместное будущее. Слова кареглазого рождали в Александре неподдельное восхищение и вдохновение. Теперь он не так сильно боялся того дня, когда взойдет на трон, ведь принц был уверен - Гефестион будет рядом. А сейчас, гуляя в одиночестве по саду, будущий царь чувствует себя скверно и опустошенно. Мать не единожды твердила ему, что дружба с этим мальчишкой - ошибка, и стоит все внимание уделить политической деятельности и выбору жены. Александр искренне пытался следовать напутствиям своей любимой матери. Но это наваждение, это ощущение не заполняемой пустоты ни на миг не покидали молодого мужчину. Между ним и Гефестионом еще с детства образовалась тонкая нить, что крепко связала их вместе. Но с каждым новым восходом солнца принц менее уверен в том, что эта нить еще не разорвалась. Вдохнув горячий воздух и тихо выдохнув его, Александр пробежался пальцами по своим золотым кудрям. Он так делал довольно часто, когда думал о чем-то очень важном. Расхаживая среди благоухающей зелени, принц не чувствовал ее аромат. Все оживет лишь тогда, когда рядом окажется самый близкий, самый преданный и самый любимый человек. Золотоволосый завел руки за спину и продолжил свою скучную прогулку. Совершенно неожиданно он ощутил на себе несколько прожигающий, томный и в то же время волнующий взгляд. Александр обернулся и увидел вдали силуэт, который стоял за невысоким деревцем. Он не мог разглядеть лик гостя, но был уверен, что взгляд обращен на него. Понадобилось несколько мгновений, чтобы принц распознал в незнакомце того, с кем не виделся уже достаточно долго. Он изменился, вырос и стал еще прекрасней, чем был. Наследник несколько робко сделал шаг навстречу, боясь, что это - сновидение, и одно резкое движение может испортить все. Гость выходит из тени дерева, и золотоволосый едва может удержать свой восторг. Теперь Александр шествует гораздо уверенней. Гефестион! Его милый Гефестион! Принц не мог даже подумать, что он появится столь неожиданно. Как же возмужал друг! Высок и строен, точно кипарис. Волосы цвета каштана заплетены в короткую косу. Идеальное смуглое тело скрыто за белоснежной тканью туники. На могучих руках застегнуты кожаные браслеты. Карие глаза горят тем же живым блеском, что и в детстве, даже ярче. На тонких чувственных губах играет улыбка, по которой так сильно тосковал Александр. Он не мог дождаться того мгновения, когда сможет заключить Гефестиона в свои объятия. Принц слишком долго и мучительно ждал все эти годы. Ни одна женщина, что была навязана матерью, не в состоянии пробудить в Александре все те чувства, что задевал лишь одним свои присутствием Гефестион. — Александр, мой принц! — мелодичный голос ласкал слух золотоволосого. Будущий царь крепко обнял друга, и все его тело вспыхнуло, словно факел. Опьяняющий аромат мускуса, что исходил от Гефестиона, действовал на Александра, как особый вид дурмана. — Нет-нет, — прошептал македонский наследник. — Для тебя я всегда останусь Александром. Прошу, помни. Для меня это важно. — Александр, — выдыхает преданный друг. — Да. Когда слабость, вызванная внезапной радостью, минула и принц разомкнул объятия, мужчины долго смотрели друг на друга. — Я скучал, — несколько стыдливо произнес Гефестион. — Не более, чем я. — Ты все так же вскидываешь подбородок, — чуть усмехаясь, заметил кареглазый. — Не могу избавиться от этой привычки. — И не нужно этого делать, — с серьезным видом заявил гость. — Мне нравится в тебе все: каждое твое движение, слово, взгляд. Александр еще раз его обнимает, убеждаясь, что это не сон. — Какой дивный сад, — восхищенно произносит Гефестион и осматривается вокруг. Принц усмехается, но ему уже нет дела до всей этой сочной зелени. Его внимание приковано к другу. Взором он поглощал каждую черточку лица самого близкого человека. — Что с тобой? — Гефестион стал хмур. — Клянусь Зевсом, тебя сотворила сама Афродита. — Нет такого человека, который смог бы затмить твою царственность и обаяние. — Мой друг, мне невыносимо больше ждать! Я хочу столько всего тебе поведать! Время в разлуке было слишком долгим, я жажду твоего общения! — Тогда вперед! Теперь у нас вдоволь времени, чтобы наговориться. Полагаю, я успел на пиршество? — Еще бы! Ближе к ночи оно и состоится. Никто не мог предвидеть того, что это пышное празднество превратится в кровавое. Друзья были слишком увлечены рассказами друг друга, что даже Боги не смели им мешать. Ведь времени у них не так много, как предполагалось.