Александр Великий

Дария нигде не было видно. В отличии от Александра, который сражался наравне со своими воинами, персидский царь решил окружить себя войском и наблюдать за развитием баталии со стороны. Гефестион ехал позади и не сводил глаз со своего царя. Они пробирались в самую глубь вражеской армии и персы, точно стервятники, пытались напасть на Александра. Гефестион убивал каждого, кто даже находился в растерянности и не понимал, кто перед ним стоит. Признаться, воину не нравилась эта одержимость поимкой Дария, но он не осмеливался возразить, ибо поддерживал любое решение своего возлюбленного, даже если оно лишено смысла и кажется невыполнимым. — Его нет! — крикнул друзьям Александр. Кратер, отбив одной рукой нападение двоих персов, повернулся к своему царю. — Он там! — мужчина указал кончиком меча в самую глубь пучины сражения. Увидеть Дария было очень сложно из-за клубов пыли, что поднимались ввысь, но Александру это все же удалось. Персидский царь верхом на белой лошади, в сопровождении многочисленной охраны, наблюдал за битвой. На Александра напали сзади, и, пока он отбивал атаку, он потерял Дария из виду. — За мною! — приказал царь своим друзьям и направился еще глубже в персидское войско. К Гефестиону и Кратеру подоспел молодой солдат с окровавленным копьем в руках. Он пытался всячески усмирить свою лошадь, которая была ранена в грудь. — Филота и Парменион едва могут сдержать натиск, — отрапортовал прибывший. Мужчины обменялись обеспокоенными взглядами. Гефестион немедля хотел поведать о возникшей проблеме Александру, но тот уже затерялся где-то среди бьющейся толпы. — Проклятие, — прошипел кареглазый мужчина и ринулся на поиски беспечного царя. Александр настолько горел желанием заполучить Дария, что и не заметил, как оставил своих друзей далеко позади. Стоило ему на мгновение остановиться, как на него напал один довольно худосочный, но высокий перс. Македонский царь отправил противника к Аиду, обезглавив его. Где-то мелькнул Дарий, но Александр не был в этом уверен точно, поскольку тот казался ему практически повсюду. — Александр! — донесся до царя сквозь сплетение различного шума голос Гефестиона. Мужчина обернулся и в следующий момент пожалел об этом. Сатрап вонзил меч в бедро Александра, но македонский солдат, что возник словно из неоткуда, убил противника. Царь вынул меч и даже не поморщился, когда кровь обильным потоком хлынула вдоль его ноги. Он настолько вошел в азарт, что ничего не ощущал, кроме мощного желания покончить с Дарием. — Боги, Александр! — воскликнул в ужасе Гефестион и подъехал к другу. — Все хорошо, мы должны его убить, — с жаром произнес Александр, крепко сжимая поводья, но товарищ схватил мужчину за руку. — У нас проблемы: Филота и Парменион едва могут удержать персов. Александр посмотрел в сторону Дария, затем вновь на Гефестиона. Персидский царь практически в руках, и такой возможности может больше и не быть. Золотоволосый находился на распутье - Дарий или войско. — Он того не стоит, — мягко произнес Гефестион. Александр буквально разрывался между желанием и долгом. Внезапно он покачнулся в сторону и едва смог удержаться в седле - потеря крови уже давала о себе знать. Медлить больше нельзя. Дав себе обещание, что достанет Дария, даже если тот спрячется на краю земли, Александр поспешил за другом. Если бы царь не подоспел вовремя со своей частью войска, возможно, эта битва была бы проиграна. Но, к счастью, этого не произошло. Как и предполагалось, персов загнали в угол и разгромили. Дарий бежал с поля боя, бросив всех, даже собственную семью. Победа Александру далась нелегко, и, когда сражение было окончено, он едва мог что-либо понимать. По возвращению в лагерь царь практически не чувствовал свою ногу, но ни один мускул на его прекрасном светлом лице, что сейчас было запятнано кровью, не выразил то, насколько сильно рана беспокоила Александра. Узнав, что Гефестион получил не менее серьезное ранение, царь поспешил в шатер друга. В плечо кареглазого воина попала стрела и не исключено, что она могла оказаться отравленной. — Мой царь, ваша нога, — изумился Клит, с ужасом глядя на Александра. — Ты сегодня славно сражался, иди отдохни и выпей вина, — устало произнес золотоволосый мужчина. Гефестион лежал на постели, из левого плеча выглядывал конец персидской стрелы. Воин плотно сжал губы и практически не двигался. Лицо бледное, словно вырезанное из мрамора. Александр, хромая, подошел ближе к другу. — Как так получилось? — растерянно спросил он. — Мы во время боя были вместе. — Когда Дарий бежал, я и Гефестион были вынуждены поспешить к Клиту, пока ты был рядом с Филотой. Тогда один из персов и попал в Гефестиона, — пояснил Кратер. — Уверен, тот пес уже мертв. — Безусловно. — Мой царь, у вас глубокая рана, — ужаснулся лекарь. Александра усадили и проделали все нужные работы. Вскоре кровотечение было остановлено, а нога спасена. Царь едва мог остаться в сознании, ибо его рана оказала на него мощное воздействие. — Займитесь Гефестионом, — настаивал Александр. Его друг в горячке пытался сам вытянуть стрелу и вечно что-то невнятно бормотал. — Переверните его на бок, стрела прошла насквозь, — произнес лекарь. Туманный взгляд слезящихся глаз Гефестиона встретился с усталыми глазами Александра. — Выйдите все, кроме врачей, — стальным тоном приказал царь. Не проронив и слова, люди покинули шатер. — Гефестион, — в отчаянье произнес Александр. Кареглазый мужчина слабо улыбнулся. — Видимо, сегодня и я посещу Аида вместе с персами, — голос тихий и хриплый. — Что?! Нет! — царь, превозмогая боль в ноге, сел рядом с другом, взяв его холодную руку в свою ладонь. — Нас ждет еще Индия! Мы вместе победим Дария! Я же без тебя не смогу жить. Гефестион поморщился. — Мой царь, — осторожно произнес врач, — нам нужно вынуть стрелу, иначе начнется заражение. — Да, конечно, — Александр с неохотой отошел в сторону. Гефестион держался из последних сил, но когда лекари принялись вытаскивать стрелу, мужчина кричал не своим голосом. Боль пронзала всё его тело, и казалось, что больше никогда не покинет его. Воин искусал свои губы в кровь, но все же крик иногда вырывался из его груди. Александр переживал так, словно подобное происходит с ним самим. Ему было невыносимо видеть нечеловеческие страдания друга. Царь был готов на все, только избежать этого ужасного зрелища. Он вышел из шатра и глубоко вздохнул, ощущая, как его глаза наполняются слезами.