Как джентльмен с леди.

— Баки, — обращается к лучшему другу Стив, при этом к нему не поворачиваясь. Они сидят в уютном летнем кафе, и поэтому голос Роджерса понижается до едва различаемого шёпота. Проклятая конспирация. — Стив? — мгновенно отзывается Барнс, переводя взгляд на Капитана, сидящего рядом с ним. Они уже битый час наблюдают за мужчиной, который спокойно сидит на скамейке в сквере через дорогу и ест мороженое. И это — “опасный преступник, одна из самых жирных голов “Гидры”, руки которого по локоть в крови”, чёрт возьми? Так легкомысленно отдыхать и наслаждаться жизнью в тот момент, когда твоим милым личиком украшены все базы данных различных правоохранительных служб? Нет, серьёзно? — Просто убери руку с моего бедра. Это действительно отвлекает. Даже меня, — невозмутимо отвечает Роджерс, продолжая наблюдать за целью. — Ой, прости, я как-то и не заметил, — виновато улыбается Баки, не пытаясь сделать тон хотя бы отдалённо напоминающий правдоподобный. Он поспешно одёргивает металлические пальцы, скрытые под плотной тканью перчатки, и прячет их в карман ветровки. — Третий раз за последние пять минут? Даже Старк в пьяном угаре не домогается до меня настолько часто! — Старк до тебя домогается? Вот ублюдок! Почему ты мне ничего не сказал? — Баки. — Нет, меня поражает твоя невозмутимость! Тебе больно об этом говорить? Я чего-то не знаю? Стив, ты же в состоянии дать ему отпор! Хотя бы по яйц . . . — Баки! — Что ты заладил “Баки” да “Баки”? — Барнс приподнимает бровь и вопросительно смотрит на Стива. И на пальцы левой руки, которые медленно проделывают путь к коленке последнего. Роджерс поспешно отодвигается в сторону, едва не опрокидывая соседний стул, и испуганно косится на Баки, который смотрит на него со смесью крайней степени смущения и удивления во взгляде. — Прости. Это всё . . . из-за жары, — неопределённо говорит он. — Ты хочешь сказать, что твоя рука подвержена перепадам температуры, смене времён года и другим природным катаклизмам? — Эм, да . . . наверное. Да. — То есть, когда придёт осень, а вместе с ней и похолодание, твоя . . . конечность проявит в моём отношении несколько другой интерес? — Да. — ЧТО? — Стив чуть было не подскакивает со стула, но Баки делает такие печальные и виноватые глаза, что он заставляет остаться себя на месте. — Нет, в смысле . . . нет. О чёрт, Стиви, нет! Ты застал меня врасплох, ясно? Успокойся! Всё, видишь? Обычные рефлексы, понимаешь? — спешно объясняет Барнс, порываясь схватить блондина и привязать его к стулу как можно крепче. — Баки, с твоей рукой творится что-то странное. Не в первый раз. Может стоит сходить к Тони, чтобы он посмотрел её? — предлагает Роджерс. — Не думаю. Я так не люблю учёных, Стиви! А моя рука . . . тем более. Старку не пойдёт быть удушенным. Совершенно точно нет. Стив заметно бледнеет, но Баки скрашивает сказанное чрезмерно яркой улыбкой, и он старается выдавить из себя ответную. Роджерс пытается сфокусировать всё своё внимание на искомой задаче — наблюдению за “охуеть каким опасным чуваком с рожком в руке”, как выразился Барнс. Проблема в том, что объекта уже нет на прежнем месте. И летний день перестаёт казаться таким прекрасным. * Этой ночью Стиву снятся металлические руки, которые пытаются его схватить. Железные пальцы делают беззвучный жест, который Роджерс расценивает как “У-тю-тю”, а красные звёзды на плече так и мелькают перед глазами . . . Стив резко просыпается от того, что кто-то бесцеремонно стаскивает с него футболку. Он слышит треск ткани даже сквозь собственный крик и грохот сброшенного им же на пол тела, когда понимает, что это вовсе не сон, а его кошмарное продолжение. — Ты чего? — бурчит Баки, сидящий на полу и потирающий ушибленную пятую точку. — Совсем с катушек слетел? — Твоя рука . . . — Какая рука? С тобой точно всё хорошо? — голос Баки — честный и удивлённый — заставляет Роджерса практически убедиться в собственной неадекватности. — Ничего, эм . . . просто кошмар приснился. Извини за то, что разбудил, — мямлит Стив и отодвигается на своей кровати, накрываясь одеялом. — Спокойной ночи. Барнс бурчит в ответ что-то крайне неразборчивое, поднимается с пола и ложится на своё место на постели. Стив думает о том, что разрешить Баки спать с ним в одной кровати было плохой идеей. Очень плохой. * Вернувшись с утренней пробежки, Роджерс прямиком направляется в душ. Прохладная вода отрезвляют как никогда, и Стив позволяет себе расслабиться, нежась под ласкающими струями, когда по его спине проходятся чужие металлические пальцы, осторожно массируя плечи . . . — Баки! — Стив? Чёрт возьми, Стив! Прости, я думал, что тут . . . ох, блядь, неважно, что я думал! Опусти полку и щит! Откуда тут щит? Ты ходишь в душ с щитом? Что-то ты нервный стал в последнее время . . . — тараторит Барнс, завёрнутый в шторку душевой. — Мне всё это надоело! Мы идём к Старку! — припечатывает Роджерс, и у Баки мгновенно заканчиваются все аргументы, способные оспорить этот приказ. В том, что это он и есть, Баки не сомневается ни на секунду. * Разумеется, первые двадцать минут Тони смеётся. Ржёт, как конь, переевший сахару из рук щедрого хозяина. Стив терпеливо выжидает прекращения приступа веселья у Старка, едва сдерживая себя от желания придушить всеми любимого гения. — Серьёзно? Кэп, а ты не пробовал экспериментировать? Ты читал “Спящую красавицу”? Нет? Окей, краткий сюжет для тех, кто в танке: “спасти прекрасную принцессу от проклятья способен поцелуй лишь истинной любви”. Смекаешь? Хотя . . . поцелуя тут будет мало. И не нужно так смотреть на меня! Я не виноват, что эта история написана для детей, по причине чего в ней нет эротической концовки! — Я лишь спросил тебя: что у него с рукой? — полностью игнорируя воодушевлённый монолог Старка, интересуется Стив, пытаясь подавить раздражение. Тони закатывает глаза. — Окей. Объясняю один раз. Не тупи, Роджерс. У твоего Барнса — классический недотрах. Он не может предпринять активные действия, потому что считает их “неуместными”. — Что с рукой? — Всё с ней в порядке, успокойся уже, — добродушно отмахивается Тони. — Даже не скрипит, как новенькая. В отличие от Барнса, который скоро лопнет от спермотоксикоза. Всё, забирай свою куропатку из моей мастерской и валите в свою квартиру! Стив заходит в лабораторию Старка в тот момент, когда Баки уже полностью одет и теперь сидит, терпеливо ожидая его возвращения. Роджерс демонстративно усмехается, заставляя Барнса заметно напрячься. * Когда Стив прижимает его к двери квартиры собственным щитом, Баки испуганно вскрикивает и награждает друга ошеломлённым взглядом. Лицо Роджерса выражает мировое смущение и наивное удивление. — Я тут заметил, что его начинает тянуть к твоей руке . . . ничего не могу поделать. Он стал совсем плох, даже забирается на твою половину кровати, когда ты спишь в гостиной, — в голосе Стива звучит ничем не прикрытая издёвка. Баки закатывает глаза и усмехается. — Я знаю одно непроверенное средство . . . — начинает он, наблюдая за пляшущими чертями в глазах напротив. — Не хочешь обыграть историю “Спящей красавицы”? — Нам определённо стоит перечитать “50 оттенков серого”, но это позже. Все великие авторы начинают с малого, — философски замечает Стив. — Боюсь представить, с чего начинал автор “Камасутры”, — наигранно ужасается Баки. Стив решает прервать этот глубокомысленный диалог, затыкая Баки поцелуем, будучи уверенным в том, что в этот раз обе руки Барнса — и человеческая, и бионическая — проявляют к нему одинаково извращённый интерес.