One prize, two countries, three lions

Я отчетливо помню, как это началось. На его первой тренировке с нами. До того момента я был нормальным и в основном спокойным человеком. Два чертовых часа - и все мои жизненные принципы полетели к черту. Да, в нем странным образом воплотилось все, что мне не нравилось в людях. И наверное все то, чего я боялся. Дерзкий и диковатый - таким было мое первое впечатление о нем. А его внушительная фигура совсем не сочеталась в моем представлении с его возрастом. Только позже я стал замечать на его лице выражение растерянности, иногда прорывающееся сквозь улыбки и невозмутимость, что делало его похожим на потерявшегося мальчика. Не хотел переходить в Ливерпуль? Что ж, играй хорошо, парень, и тебя быстро купит более достойная тебя команда. А вскоре произошло совсем необъяснимое. Сначала я не придавал этому значения, но игнорировать свою реакцию на этого человека становилось все труднее. В результате длительных и мучительных сеансов самоанализа я пришел к выводу, что измена - даже мысленная и даже с одноклубником - это не та вещь, которую может себе позволить капитан Ливерпуля. С того момента жить стало намного легче. Я надеялся только, что моих завороженных взглядов на него во время тренировок никто не замечал. В дальнейшем мне удавалось держать события под контролем. До самого Евро-2012. Все изменилось в Польше и Украине. На решающий матч группового этапа против команды Украины мы прилетели в Донецк. Нас ждали уже знакомые виды на индустриальный, но зеленый город из гостиничных номеров на двадцатом этаже. В отель мы прибыли в середине дня и спрятались от жары в своих номерах. Я сидел на кровати, мрачно обдумывая тот факт, что Кэрролл поселился вместе с Руни, и испытывая по этому поводу приступ нелогичной ревности. Черт, он же из МЮ, у этого Кэрролла ничего святого! Замучившись окончательно, я решил выйти прогуляться. И тут же в коридоре наткнулся на ржущих во весь голос Кэрролла и Руни, следующих, по всей видимости, в свой номер. Уэйн проговорил "привет" крайне веселым тоном, а мой чертов одноклубник только криво и довольно нагло ухмыльнулся. Положение усугублялось тем, что одето мое наваждение было в одно только полотенце на бедрах, а его свободно спадающие на плечи волосы были еще влажными. Мое сознание тут же начало генерировать подозрения в адрес этих горе-приятелей - начиная с того, что они злоупотребляют алкоголем накануне решающей игры, до совсем уж маловероятных картин. - Уэйн, напоминаю тебе, что ты сейчас в сборной Англии, так что твоим капитаном являюсь я, и моя обязанность - следить за дисциплиной, в том числе вне поля и... - Да ладно, Стиви, не надо так с ним, - встрял в разговор по-прежнему наглый и мокрый Кэрролл. - Он готовится к завтрашней игре. Со всей ответственностью! Трудно было противиться искушению взглянуть на этого молодого выскочку, особенно когда он сам к этому подталкивает. Поэтому я решительно перевел взгляд на него. Что ж, легче не стало. - А с тобой мы в Ливерпуле разберемся, - пытаясь сохранить остатки гордости и не смотреть на капли воды, предательски медленно стекающие по ключицам таранного форварда, проговорил я. После чего отвернулся и пошел в противоположную сторону с высоко поднятой головой. - Стиви Джи, не злись, лучше к нам присоединись! - прокричал Руни, и вслед мне понесся взрыв хохота этих неисправимых алкоголиков. Вернувшись в свой номер, я прислонился к двери с мыслью о том, как меня угораздило так влипнуть. Радость от выхода сборной Англии из группы быстро сменилась раздражением на обратном пути со стадиона в гостиницу. Невыносимо было смотреть на то, как Кэрролл буквально прилип к Руни и всю дорогу - к счастью, она была короткой - поздравлял его с забитым мячом. Я отвернулся к окну и мрачно размышлял, что сказать врачам сборной, если меня стошнит. Раздражение не прошло и после того, как эти голубки исчезли с моих глаз. Понимая, что до рассвета я в любом случае не усну, я принял решение применить запрещенные методы расслабления. Добыть бутылку чего-то высокоградусного в баре отеля не составило труда, стоило мне только применить капитанский авторитет и природное обаяние. Думаю, сотрудница отеля осталась уверена, что эта жидкость понадобилась мне для протирки бутс. Размышляя о своей всесильности, я шел по направлению к двери своего номера, когда меня посетило чувство дежавю, а точнее чуть не врезалось в виде массивной фигуры Кэрролла и плетущегося рядом с ним Руни. Взглянув на бутылку в моей руке, Кэрролл по своему обыкновению ухмыльнулся и выдал: - О нет, это мы уже пробовали, это пойло - дрянь редкая. Теперь у нас есть лучше! Я смотрел на них, желая только одного - чтобы они оба провалились сквозь пол. - Пойдем с нами, не стесняйся, Стиви! - сказал Руни, а Кэрролл положил руку мне на плечо. Думаю, последнее обстоятельство и сыграло со мной злую шутку, потому что я пожал плечами и молча поплелся за ними. Последней моей здравой мыслью была попытка оправдать себя тем предположением, что мое присутствие сможет уберечь этого молодого красавца, волею судьбы ставшего моим одноклубником, от лишних неприятностей. Я проснулся и почти сразу же понял, что нахожусь не в своем номере. Повернув голову, я увидел спящего рядом со мной на кровати Энди Кэрролла, его голова с растрепанными волосами мирно покоилась на подушке. Он был только слегка прикрыт одеялом, и моему взгляду предстал шикарный вид на его обнаженные плечи. Быстро переведя взгляд, я заметил на нем тренировочные шорты, от чего мне стало чуть спокойнее. Я сам также в целом был скорее одет, чем раздет, поэтому позволил себе наконец перевести дыхание. Голова болела, но в основном состояние было вполне терпимым. Моя молодость не была такой бурной, как у нынешней безнравственной молодежи, но кое-каким приемам борьбы с похмельем я научился. Я смотрел на лицо спящего Кэрролла и думал - почему я считал себя другим? На каком основании я считал себя более ответственным, и насколько достоверно я помню себя в его возрасте. Да, он опьянен - своими амбициями и возможностями, но могу ли я винить его в этом? И если бы я хотел дать ему совет - что бы я сказал? Покачав головой, от чего она опять заболела, я осторожно выбрался с кровати и отправился в ванную. А вернувшись, застал сидящего на кровати Кэрролла. Его лицо было бледным, создавая разительный контраст с темными волосами, которые он пока не собрал в хвост. Несколько веснушек выделялось на фоне этой бледности, а глаза смотрели на меня с несчастным выражением, при виде которого сердце мое сжалось. - Подожди немного, - сказал я, бросив на него суровый взгляд. Вернулся я со стаканом воды и таблетками. Он выпил и уронил голову на руки. - Что, не привыкнешь никак? - О, Стиви, не надо, не начинай. Ты и сам вчера с нами здесь был. - Кстати, если ты все так хорошо помнишь, то скажи мне, почему ты проснулся в одной постели со мной, а не с Руни. И куда он вообще делся? Он вскинул на меня непонимающий взгляд, от чего стал выглядеть крайне трогательно. Был ли я насколько... молодым в его возрасте? Кэрролл нахмурился, по-видимому, с трудом припоминая: - Кажется, он воспользовался моим гелем для волос, а потом пошел показывать результат всем остальным... наверное, там и остался, - сказал он и оглянулся вокруг, как будто ожидая увидеть своего друга валяющимся где-то поблизости. Потом перевел взгляд в мою сторону: - А с тобой у нас ничего не было, если ты это хочешь знать, - отметил он с наглой ухмылкой. - Думаю, я бы запомнил, - сказал я, глядя прямо ему в глаза. Это было как шаг за край, как свободный полет, свободный от напряжения, сомнений и условностей. А это глупое чудо только смотрело на меня, видимо, ожидая, что я хотя бы улыбнусь. Я же продолжал сидеть с непроницаемо серьезным выражением лица и смотреть на него. - А-а... - протянул он, явно не зная, что сказать. Я обреченно кивнул в ответ на его вопросительный взгляд и уставился куда-то в угол комнаты. - И давно? Тут я неожиданно ощутил себя игроком молодежки и почувствовал, что краснею, мысленно проклиная свою светлую кожу. - С десятой минуты твоей первой тренировки в Ливерпуле, - ответил я. На самом деле я всегда считал, что это произошло после двадцать пятой минуты, но так звучало драматичнее. - А почему ты раньше не... - Мне самому надо было с этим разбираться, да и потом... ты установил близкие отношения с Руни... из МЮ, - не забыл уточнить я. - О, так ты серьезно думал, что у нас с ним что-то есть? - ответил Кэрролл, пропустив мимо ушей упоминание клубной принадлежности его приятеля. - Уэйн... он девушек любит, да и я тоже, хотя... Я смотрел на него и не дышал, ожидая продолжения. - ... хотя мне кажется, Стиви, ты лучше любой девушки. Ни одна из них не приносила мне таблетки от похмелья. И тут я покраснел без всяких стеснений. Мы вылетели с Евро в первом же матче плей-офф, и лето того года осталось в моей памяти одновременно и горьким, и волшебным. Именно тогда я смирился с тем, что даже капитан Ливерпуля и сборной Англии не может понимать в жизни всего. И еще я узнал, что даже самое сумасшедшее желание в результате может подарить вам самые лучшие дни жизни.