Дикий

«Боль – это лучшее лекарство от лжи. Потому что боль никогда ничего не скрывает, и от нее самой вряд ли скроешься. Боль – это сигнал о том, где действительно находится правда». Ф. Ницше

~*~*~*~ «Какого чёрта!» - в панике думал Локи, спрятавшись под самым потолком в одной из гостиных. Его сердце бешено рвалось из груди. Он не понимал, когда и каким образом выдал себя, но осознавал - единственным логичным ответом было то, что ему уже однажды удалось вернуться в человеческое тело. Локи прогонял в мыслях события прошедших дней, а потом, добравшись до нужного воспоминания, его будто огрели по голове чем-то тяжелым. День, когда он подрался с Тони под деревом. Но почему Локи не понял, что преобразился? Тогда он почувствовал что-то, но беспокойство о Тони заслонило все ощущения, затмило собой разум. Локи даже ничего не сделал, просто взял и на какой-то миг вернулся. Что стало причиной? Мысли? Чувства? Всё вместе? Почему сам Тони ничего не сделал? Должно быть, Старк списал всё на пьяные галлюцинации – это было единственным объяснением. Но в то же время это объясняло все загадочные взгляды Тони за последние дни. Тысячи вопросов вгоняли всегда уверенного в себе Локи в ступор. Он теперь чувствовал Тора в башне, будто брат стоял у него за спиной. Страх прокатывался вдоль позвоночника, напрочь вышибая из реальности. «Нет. Тор не станет меня забирать в Асгард», - лихорадочно думал Локи. – «Это было бы глупо, ведь полтора года назад именно он помог мне сбежать. Если, конечно, за это время братцу не промыли мозги. Хотя, там и промывать нечего, так что вряд ли. Но зачем он тогда пришёл? Один послал? Конечно, сынуля не станет перечить Всеотцу, к тому же только Тор, кроме матери, знает правду. Он может сделать вид, что просто не сумел меня найти. Чёрт, Хеймдалль уже наверняка знает, что я в Мидгарде. Ну что за нахер!?» Отчаянная паника и глупая досада сковывали мышцы. Локи затаил дыхание и почувствовал, как в окружающем пространстве что-то изменилось. «Он ушел», - удивлённо отметил Локи, не чувствуя больше Тора в здании. – «Наверное, он всё-таки не понял, что я - это я», - небольшое облегчение позволило наполнить лёгкие воздухом, и, вздохнув, он спустился на пол. Целый день он прятался от Тони. Локи не знал, зачем приходил Тор, что рассказывал Старку и как теперь Тони будет реагировать на всё, что может произойти. А ведь Локи только решил возобновить свои попытки преображения. Почему-то еще совсем недавно переставшая пугать перспектива быть раскрытым, быть вновь посаженным в темницу, отправленным к Нидхёггу теперь вернулась в виде совершенно неконтролируемой паники. Локи вдруг совершенно ясно осознал, что больше не хочет мир, не хочет быть царём, не хочет жертвоприношений и поклонения. В общем, он и раньше стремился к этому, только чтобы показать, что достоин быть лучшим, что может быть другим. Или, может, всё было совсем наоборот - и он просто подсознательно признавал свою судьбу, о которой узнал слишком рано. Локи хотел вырваться из круга, убежать, сжигая за собой мосты, и не важно, что вместе с мостами сгорала прошлая жизнь со всеми теми, кто когда-то был ее частью. Смирение было адской мукой, и поэтому Локи жаждал мести. Но теперь месть казалась глупой, бессмысленной целью, которая не принесла бы ни капли умиротворения. С каких пор ему, могущественному богу и магу, ледяному великану, вдруг захотелось умиротворения, Локи даже не успел заметить. Теперь ему было что терять. Теперь было что-то поважнее трона и вечного побега. Весь его мир сжался до одного человека. Тони был воздухом. Чувства Тони были чувствами Локи. Он хотел видеть радость в его глазах, хотел сам дарить её, мечтал о простом течении жизни. Мечтал не задумываться о будущем. Не бояться. Он хотел смеяться вместе с Тони, наблюдать, как он ковыряется в своих машинах, язвить и раздражать, а потом прижиматься к тёплому телу и шептать, что Тони восхитительный. Потому что Локи действительно в это верил. Локи это знал. Презрение к себе вспыхнуло так же внезапно, как и осознание своего чувства. Это было что-то намного большее, чем простая благодарность. Было страшно. Ведь оно, это чувство, неизбежно означало боль – не физическую, а ту, другую. Боль делала слабым, уязвимым. Боль кидала правду прямо в лицо, и от этого хотелось вырвать из груди своё сердце. Локи мог бы молчаливо принять в себе что угодно – снисходительную заботу, привязанность, даже зависимость. Но любовь? К смертному человеку? Да чем он заслужил подобную честь от бога? «Ничем», - отвечая себе, сокрушенно подумал Локи. – «Всем. Он гениальный мудак. Слишком умный. Слишком глупый... Такой красивый... Наглый... Самый нежный... Он горит, как солнце. Он растапливает во мне весь лёд. И рядом с ним не холодно. Рядом с ним – дом...» Локи никогда никого не любил – так. Он сомневался, что вообще когда-либо кого-то любил. Давно остывшее сердце под гнётом чужого блеска покрылось толстым слоем вечной мерзлоты. А Тони, походя, просто взял и согрел, ничего не требуя взамен. Неужели люди все такие? Нет. За то время, что Локи провёл в Мидгарде после падения в червоточину, он узнал людей, их пороки, их мерзости. Люди были слабы, каждый из них. Но Тони... Он умел жить каждый день, как в последний день. Тони не боялся падения, и поэтому с ним было так просто лететь. Полумеханическое умирающее сердце этого человека было самым живым из всех сердец на этой планете. В один миг Локи понял, что больше нет смысла ждать. Сегодня ночью он вернётся – теперь уже насовсем. Он ни на секунду не сомневался, что у него получится. Локи видел Старка в моменты, когда тот думал о нем – боге из другого мира, и Тони не боялся. Тони ждал с нетерпением. Всякий раз, когда речь в разговорах с Беннером заходила о Локи, Старк начинал излучать совершенно недвусмысленный трепет, но даже это уже было не самым важным. Глубоко за полночь, укутавшись в одеяло, Локи лежал рядом с Тони и слушал его мягкую сонную тревогу, подсознательное порывистое нетерпение. Дождавшись, когда чувства Тони успокоятся, он выбрался из постели, в первый и в последний раз как преданный зверь поцеловав спящего мужчину, и тихо вышел за дверь. Локи долго бродил по коридорам башни и остановился только в широком пятне лунного света. В тот миг он раз и навсегда послал к дьяволу весь Асгард с его богами, все миры, которые, по сути, ему всегда были безразличны. Локи отпускал себя, отрекаясь от того, от чего бежал всю жизнь – от судьбы, которую много лет назад ему предрекли Норны. «Я больше не намерен подчиняться вашей силе», - представив перед собой всех асов и йотунов, подумал Локи. – «Ни секунды. Я уже не дитя. Я стар, как вечность. А вы со своим величием, со своей предрешенностью, можете идти по всем известному маршруту. Я останусь здесь. И если Тони решит убить меня, то пусть. Пускай это сделает тот, кто мне по-настоящему дорог. От него я приму, что угодно. А вы – все вы – для меня мертвы. Для этого мне даже не нужен Рагнарёк. Я просто вас забуду, оставив отголоски братской и сыновьей любви. И буду, наконец, свободным. Я буду, наконец, счастлив – умерев ли, возродившись ли – но под руками человека, которого люблю». В его сердце взорвалась бесконечная боль, посылая с кровью по всему телу волны неистовой магии. Локи зажмурился – под веками бушевало пламя. Лапы подогнулись, и воздух на мгновение пронзил яркий свет. В следующую секунду, открыв глаза, он увидел бледные кисти рук, утопающие в ворсе ковра, почувствовал его мягкость напряженными ступнями, и из груди с тихим шипением, вышел последний воздух, который наполнял легкие зверя. Следующий вздох сделал уже человек, маг, бог.