Бездна

Короткий шаг в ревущей темноте И хочется мне в тишине исчезнуть, Но только не подвластной быть тебе, Но только не лететь в пустую бездну. Скажи, мой враг, ну что тобою движет? Ты не привык со мною быть чуть ближе. Ярость. Бесконечная, жгучая, как расплавленный огонь, разливающаяся по венам. Его бесило это. До жути раздражал тот факт, что придется провести целый год бок о бок с вшивыми гриффиндорцами. Недалекий нищий Уизли и кучерявая Грейнджер, задравшая свой нос черт знает куда. Вместе. Вот это мило. Драко саданул кулаком по светлому дереву шкафа, оставляя кровавые отметины. Зло-с-ть. Такая непривычная, безумная, абсолютно неконтролируемая. И, Мерлин, он даже не знает, что взбесило его больше – мерзкие попытки рыжего выступить в роли защитника или поведение грязнокровки. Грейнджер пыталась сохранить остатки самообладания и гордости. Получалось плохо. Гриффиндорская непокорность. Во всем. Хотелось стереть это с её лица, выбить из груди. Вытрясти. До дна. Мерлин. Он сам не понимал этой адской небходимости. Просто надо. Как воздух, как вода, как… Драко срывался. Слетал с катушек от отсутствия эмоций. Был энергетическим вампиром, самым голодным в мире. Он искал искренности. В Поттеровской ненависти, в жалком гневе Уизли, в чертовом благоговении и страхе перед ним окружающих она была. А в Грейнджер будто бы заслон стоял. Хотелось видеть в её глаза боль, отчаяние, ужас… Хотелось упиваться открытостью и чистотой чувств. Чистотой нутра на фоне грязной крови. Дикость. Некстати вспомнился отец. Он бы никогда такого не позволил. Люциус Малфой обладал удивительным даром – впитывать окружающих. Его «хранилище» постоянно пополнялось. Сколько в этой бездне было от самого Драко… Он не должен. Появилось жуткое желание схватить кого-нибудь, и нестись вдвоем в эту бездну контрастов и пустоты. - Милый, ты идешь? Голос Пэнси возвратил к реальности, как всегда. Драко поднял глаза. Девушка стояло около двери: интересно, как долго? В темных глазах абсолютной штиль. Или нет, стоп, что-то еще... Понимание? Думать об этом не хотелось. - Да, Пэнс, секунду, - он распахнул шкаф и достал мантию, на ходу сбрасывая футболку. Сегодня черная. Шёлк приятно охладил кожу. Драко бросил мимолетный взгляд в зеркало. Идеально. Сегодня эту идеальность почему-то хотелось оттирать, скрести и сдирать, как шкуру. Едва заметный синяк на скуле. Драко решил, что ему плевать. Паркинсон, кажется, была несколько иного мнения. - Что это? – озабоченный взгляд в его сторону. - Уизли расстарался. Ерунда. Пэнси вздохнула: - Из-за чего сейчас? - Не поверишь, - он усмехнулся, - из-за грязнокровки. В глазах слизеринки застыл немой вопрос. - Мерлин, Пэнс, - Драко театрально закатил глаза, - наш гриффиндорский храбрец решил, что я покушаюсь на честь и жизнь его подружки. Девушка тихо рассмеялась. Драко приобнял её за плечи и привлек к себе. - Старосты не опаздывают на завтрак, - выдохнула слизеринка, отвечая на поцелуй. - Сдается мне, это правило можно нарушить, - он усмехнулся. Который раз за минувшее утро. Чертова бездна. Он снова и снова катится в неё с головой, хватая ртом воздух и ища спасения… __________________________________________________________ - Вы должны рассказать Макгонагалл, - недовольно прошипел Гарри. Гермиона дико пожалела о том, что вообще открыла рот. А если быть точнее, о том, что дала сделать это Рону. Который раз за минувшее утро. Уизли был всецело занят поглощением желе, и теперь, насупившись, выслушивал гневный шепот друга. Гарри злился. Злился на Малфоя за то, что тот полез к Гермионе. Злился на Рона, который не проконтролировал ситуацию. Злился на Гермиону, упорно не желавшую признавать горькую правду. Но больше всего Гарри злился на себя. Он не мог остановить все это. Не мог защитить, не мог дать отпор наглому слизеринцу. Он не был с друзьями. И от этого чувствовал себя последним предателем. Каково это, жить бок о бок со своим врагом? Жить и знать, что каждая последующая минута непредсказуема. Жить в полном неведении завтрашнего дня. Гарри было знакомо это. Знакомо за годы жизни в доме тёти. Но особенно близким это чувство стало последние несколько лет. Несколько лет, на протяжении которых Волан-де-Морт был на свободе. И вот теперь сыночек его приближенного подобрался к друзьям Гарри. Поттер не знал, как себя вести. Не знал, где и у кого искать ответа. Он просто хотел защитить. Гермиона держалась стойко, но от него не укрылась едва заметная бледность её лица. Рон же вообще не скрывал своего отношения к Малфою, и теперь весь гриффиндорский стол лицезрел его разукрашенную физиономию. - Гарри, я думаю, не стоит, - Гермиона устало вздохнула, - Малфой возомнит о себе невесть что, если узнает, что мы хотим сбежать. - Конечно, лучше терпеть всё это, - раздраженно ответил Поттер. Рон с невозмутимым видом отпил сок. - Рональд, между прочим, это всё из-за тебя!, - гриффиндорка наклонилась к другу так, чтобы не услышал Гарри. - Из-за меня?, - Рон возмущенно поперхнулся, - Гермиона, это не я оскорблял тебя в ванной! - Я могла бы справиться сама! Уизли бросил недоверчивый взгляд. "Ну да, могла бы ты", - говорили его глаза, - "Скорее уж я получу "превосходно" по зельеварению". Гриффиндорка отбросила ложку. Есть совершенно не хотелось. День начинается лучше некуда. А впереди еще семь занятий, пять из которых пройдут в паре со Слизерином. Она ненавидела вторники. В Большой Зал вошли Малфой и Паркинсон. Гермиона против воли уставилась на них. Слизеринец надел черную мантию, которая ( да простит Мерлин) великолепно сочеталась с бледной кожей. Аккуратно завязанный галстук и твёрдая походка. " Совершенство, куда деваться!", - фыркнуло сознание. Впечатление портили глаза. Холодные, серые, как дождь поздней осенью. И еще... жестокие. Неожиданно гриффиндорка осознала, что они устремлены прямо на их стол. На нее. Девушка вжалась в скамью, пытаясь уловить смысл болтовни Браун. Малфой какую-то долю секунду вгрызался взглядом в её лицо, затем одарил девушку ядовитой усмешкой и сел, переговариваясь о чем-то с Забини. "Ты ничтожен, ничтожен, ничтожен.", - твердила про себя Гермиона. Самоуспокоение. "Давай, Грейнджер, убеждай себя в том, что он ничего не может сделать тебе", - ехидно просюсюкал внутренний голос. - Заткнись! Кажется, прозвучало слишком громко. Гарри прищурился: - Чего это ты, Герм? - Всё в порядке. Просто задумалась, - девушка приняла самый будничный вид, пытаясь не замечать изумленные взгляды Рона. - Мисс Грейнджер!, - во главе стола возвышался Снейп, раздраженно косившийся на гриффиндорцев. На Гермиону уставились сотни взглядов. "Чего это он?", - девушка поднялась со своего места, мысленно проклиная тот день, когда связалась с должностью старосты. - Потрудитесь объяснить, почему вы и мистер Малфой еще не на отработке? На..что? О, нет! Она забыла об отработке! Ведь заглядывала же вчера вечером в календарь, ведь знала же, что сегодня они с Малфоем занимаются переписью учебников! Знала, и выпустила это из головы. "Вот вам и примерная староста!" - Гермиона почувствовала, что заливается румянцем. Надо же, первый день и уже прокол. Глядишь, так и не придется до конца года терпеть Малфоя. Который, кстати, стоял теперь рядом с деканом своего гадкого факультета и ухмылялся. - Я..., - гриффиндорка запнулась. - Вы... забыли, мисс Грейнджер?, - участливо подсказал Снейп. Девушка опустила глаза. Как первокурсница, Мерлин! - Пройдемте за мной, - Снейп круто развернулся и зашагал прочь. Гермиона поймала взволнованный взгляд Гарри. Коротко кивнула - "все нормально". Северус Снейп маячил впереди, и девушка ускорила шаг, боясь отстать. Малфой плелся сзади, и гриффиндорка спиной ощущала его напряженное дыхание. - У вас два часа, - Снейп открыл дверь, пропуская их внутрь кабинета. Два часа с Малфоем - целая вечность. Послышался хлопок. И вновь придавила тишина. Слизеринец опустился в кресло, закидывая ноги на стол. Гермионе не нравилась такая его поза. Еще больше ей не нравилась собственная нерешительность. "Надо взять себя в руки и работать. Наплевать, что там думает этот..." - Знаешь, Грейнджер, - вкрадчивый голос, - ты никогда не думала о том, что боишься меня?