Ты убил меня

      Осень наступает тихо. Не успеваешь и глазом моргнуть, как чистое, такого же голубого оттенка, как папка, которую я зажимаю под мышкой, небо сереет, становится тусклым и унылым. Солнце, каким все привыкли его видеть, каким его обычно рисуют дети на своих незамысловатых рисунках, куда-то исчезает. Словно кто-то невидимый, взмахнув невесомой прозрачной пленкой, прошелся по небу и, уходя, прихватил с собой яркий солнечный диск, чтобы греться этой промозглой осенью.       Странный он, этот кто-то. Кому еще придет в голову забирать в качестве сувенира чужой обогреватель?       Деревья, как ни странно, еще радуют зеленью с редкими вкраплениями оттенков коричневой палитры. Можно даже подумать, что это цепляющееся за жизнь лето собирает свое останавливающееся дыхание по крупицам дождя и холодных циклонов, и в последний раз предается меланхолии перед уходом в заслуженный отпуск, но унылость и скудность окружающей природы, говорит о том, что лето уже сдалось, выпустило из цепких рук надежду и передало права на мир осени. А та, не успев передохнуть с дороги, во всю принимается за работу: наладить температуру, вентиляцию, договориться с ЖЭК-ом о поставке воды, постелить на пол ало-коричневые ковры с жизнерадостными желтыми пятнами и так.. по мелочи..       Осень - фанатка анархии. Она всегда приносит в мою жизнь неразбериху.       Я бреду вдоль набережной. Настроения идти нет, ноги, будто препятствуют ходу, путаются. Мимо пролетают ветхие дома с дырявыми крышами и устроенные прямо на дорогах мусорные свалки. Этот район - один из самых неблагополучных в городе. Здесь собираются отморозки со всех окрестностей, жаждущие легкой наживы и развлечений, наркоманы, направленные на воровскую жизнь волею судьбы, и прочий смрад, не имеющий оснований звать себя людским племенем. Здесь живет и мой лучший друг.       Ветер дует сильнее, и я ежусь, теснее прижимаю к себе папку с нотами и едва перебираю ватными ногами. Так уж вышло, что в первый же день учебы мой одноклассник безбожно проспал. Его дом гораздо ближе к школе, чем мой, поэтому, чтобы все было честно, обычно мы встречаемся около старого театра, находящегося аккурат между нашими домами, и идем в школу. Артур, таким образом, проходит свой дом дважды по дороге на занятия. Но в этот раз времени на пешие прогулки не оставалось.       Вот впереди показался дом друга. Непримечательное здание, ветхое и немного покосившееся, кажется, живет не по меркам современных технологий. Такие воспевали в своих стихах поэты, но, к моему сожалению, ничего, что наводило бы меня на поэтический лад или вдохновляло, я здесь не нахожу.       Дело в том, что я немного необычный. Воспитанный в семье французских эмигрантов (я родился уже здесь), я с детства тяготею к эстетике, всему красивому, волнующему сердце и ум. Я восхищаюсь природой вокруг, не устаю делать комплименты новым блузкам и прическам одноклассниц, фотографирую прекрасные в своей красоте и беспомощности цветы и впадаю в экстаз от хорошей музыки и красивых людей.       Зайдя за угол, я оказываюсь у дома Артура, но тот, кажется, пока не вышел. Оглядываюсь. Зданий здесь больше. Избушки, а иначе назвать эти массивные сооружения я не могу, покосившись, мятежно смотрят на волей-неволей оказавшихся здесь людей своими тусклыми разбитыми окошками. Словно говоря: " Уходи отсюда, наши хозяева так же свирепы, как и мы" . Сквозь дыры в некоторых крышах завывает ветер. Печальная картина.       - Съебал отсюда, - слышу позади себя и оборачиваюсь. Несколько парней окружили кого-то явно не такого внушительного.       - Глухой, чего пялишься? Проваливай.       Я не смог бы"свалить" даже, если хотел: ничего, кроме этой дороги, я тут не знаю, да и Артур скоро выйдет. Однако, сейчас дело, скорее, в другом. Нет, я не собрался геройствовать и спасать пленника, жертвуя собой. Я увидел удивительно завершенную картину...       Самый высокий в компании парень, жгучий брюнет с темными, почти черными от гнева глазами, держит мальчишку за ворот толстовки. Он одет в невыглаженную школьную форму, кое-где на ней отсутствуют пуговицы. Рукава пиджака убраны до локтя, открывая крепкие загорелые руки. Из-под белой рубашки, расстегнутой и оголяющей крепкую грудь, виднеется странной формы амулет, отсвечивающий металлическим блеском. Волосы парня собраны в хвост, а суровое выражение лица делает человека еще интереснее. Второй, стоящий рядом, шатен, немного пониже ростом, с россыпью веснушек на глумливом лице и ехидной ухмылкой. Парень частично одет в школьную форму, поскольку из-под пиджака виднеется капюшон темно-синей толстовки без принта. Он держит в руках что-то блестящее, но я, не успев рассмотреть что- именно, приступаю к следующему. Еще один шатен. Сдержанные черты лица, бледная кожа, нереалистичная худоба. Впалые щеки так и притягивают внимание. На нем широкие джинсы и черный свитер. Кросы фирменные, так сразу и не скажешь, что этот парень - местный. Все они вместе так дополняют друг друга, как дополняют разве что Сид и Нэнси.       От парней за версту несет опасностью, отчего общая картина становится еще убедительнее, и я готов визжать как девчонка от увиденного. Фотографию бы... Я бы повесил ее дома, в комнате с проявителем. Верите или нет, в своем доме я отвел целую комнату под галерею. В недалеком будущем я стану фотографом и буду сохранять красоту этого мира для будущих поколений. Я буду работать с известными изданиями и, конечно же, много зарабатывать. По возможности я буду помогать Артуру. В таком доме он жить точно не будет. Да. Воображение рисует мне прекрасное будущее.       Сбоку доносится скрип, и боковым зрением я замечаю Артура, выходящего из дома. Словно в замедленной съемке наблюдаю, как друг меняется в лице: его бледные, удивительно голубые глаза округляются, нос морщится, а бледные губы распахиваются, силясь вскрикнуть. Артур машет руками, а я, как болванчик, ворочаю головой по траектории движения руки друга. Артур просил обернуться, - неожиданно понимаю я и подчиняюсь. Всего на долю секунды. Но и этого достаточно, чтобы разглядеть надвигающуюся на меня угрозу. Парни, которых я так увлеченно созерцал, бросили свою жертву ради меня. Они надвигались быстро, грозно. Мне, тощему мальчишке, у которого кости выпирают где можно и нельзя, бессмысленно вступать в драку. Тем более, с тремя хулиганами. Готовясь принять свою участь, как храбрые герои сказок, жертвующие собой ради других (ради кого собой жертвовал я?), я зажмурился и нахохлился.       Секунда, две, минута. Ничего не происходило, а открыть глаза я не решался. Хотя звуки падающих тел, отборный мат и грозное рычание уже наводили меня на кое-какие мысли. Один глаз, второй…       Так и есть. Артур, закрыв меня собой, вступил в драку. Замахиваясь на одного, он бил локтем подступающего со спины другого. Теперь картина показалась мне еще лучше, потому что теперь разбойников было четверо. И самый удивительный из них, бесспорно – бледный голубоглазый блондин, задающий взбучку своей банде. Артур.       Даже мне, человеку, не искушенному в боевых (если так это можно назвать) искусствах, было видно, что Артуру тяжело. Друг выдыхался, в то время как хулиганы готовились взять ослабшего парня не силой, а количеством.       Я вздрогнул, когда руки коснулось что-то теплое, но с готовностью засеменил вслед за Артуром. Значит, друг предпочел побег с поля боя. Это разумно. Мы бежали долго и, если бы не Артур, я не раз поскользнулся бы и ловко пробороздил носом асфальт. Парень крепко держал меня за руку, придерживая за пояс, когда я готовился ко встрече с кустами или асфальтом. Позади мчались разъяренные хулиганы. Их глаза яростно сверкали, а дыхание явно сбивалось. Глаза Артура тоже сияли. Лихорадочно и азартно. Так происходило каждый раз, когда мы ввязывались в приключения. Вернее, я ввязывался в приключения.       Под ногами мелькали бумажки, листья и мокрый, поблескивающий асфальт. Вскоре дорога привела нас в школу. В сравнении с постройками, населяющими район Артура, наша школа – просто Колизей. Бежевое четырехэтажное здание со входом, обрамленным колоннами, и правда выглядело неплохо. Недавно здесь делали ремонт, и место учебы стало выглядеть еще свежее. Окна отражали кроны высоких деревьев, окружающий школу маленьким парком, отчего в них словно плескались яркие пятна, говорящие: «Заходите сюда, будет интересно». Жаль только, что глаза бывают обманчивы….       Пулей влетев в здание школы, мы отправились на третий этаж. Там, в туалете имеется зеркало, а Артуру явно хотелось привести себя в порядок перед началом занятий. Да и мне не помешало бы.       Друг шел молча, глубоко дыша и задумчиво глядя в одну абстрактную точку. Его волосы разметались, по лбу катились капельки пота, а на скуле проявлялся огромный алеющий синяк. Красная байка кое-где была испачкана кровью и землей, а блеска в глазах поубавилось, значит, скоро все будет в порядке. Артур – бывший хулиган. Он был грозой школы, доводил отца и не раз ночевал в местном обезьяннике. Я стал его другом еще в те времена, а потому прекрасно помню, что значил для него отказ от прежней жизни. Тем не менее, он смог выбиться в люди. Только редкие пробежки, которые ему устраивал я, пробуждали в нем воспоминания о недалеком прошлом.       Я постоянно ввязываюсь в проблемы, а Артур всегда оказывается рядом, чтобы мне помочь. Только в такие моменты его глаза горят, сияют и, кажется, снова оживают..       Артур умывается долго, тщательно оттирая кофту, пока грязь не засохла, чтобы облегчить работу сестре.       - Ну и что ты на этот раз сделал? – взрывает пустоту его нарочито сердитый голос.       -Ничего. Правда. Я просто смотрел..       Артур фыркнул. «Я просто смотрел» - одно из основных моих оправданий. Ну что поделаешь, если я такой.

***

      В класс пришли еще до звонка. Сам не понимаю, как мы так успели. Наверное, из-за внеплановой пробежки.       -О, теперь все девочки в сборе, - воскликнул Гавейн и одноклассники залились смехом. Гавейн – местная звезда подколов. Таким он, по крайней мере, сам себя считает. На самом деле, это просто маленький глумливый засранец, нашедший всему классу идеальную мишень для издевательств. Мишенью этой был я. Моё отношение к девушкам и тяга к прекрасному подарили мне, как бонус, звание самой женственной девчонки нашего класса.       Но, к слову, защитников у меня тоже немало.       - Хватит, гавейн, - сурово отрезал Ланс – староста нашего класса. Крепкий парень с лучистой улыбкой и добрыми глазами всегда заступался за всех униженных и оскорбленных. От этого армия его поклонниц пополнялась прямо пропорционально моим унижениям. Вот и сейчас голос подала бойкая Фрея:       -Заткнись, Гавейни, - отчеканила она, заливисто хохоча, чем заразила весь класс. Даже меня. По классу прошелся шепот "Гавейни, Гавейни", сопровождающийся тихими смешками.       Но обиженный одноклассник не отступал: - А что мне поделать, если он – девчонка. Посмотрите на него. На этот раз класс не смеялся, а я чувствовал себя победителем. Я огляделся, чтобы узнать, почему никто не отвечает Гавейну. Перевел взгляд от девочек к парням, взглянул на взгромоздившуюся на парту Фрею. Та, увидев мою растерянную мордашку, махнула головой в мою сторону и я, не осознавая, что делаю, взглянул на спину Артура, сидящего со мной за одной партой. Он, сидя спиной к Гавейну, показывал тому безапелляционный фак на вытянутой руке. Ну все, больше этот идиот ко мне не полезет сегодня.        Прозвенел звонок. Тусклый солнечный диск не светил, а скорее покрывал парты, пол и ребят прозрачной шелковой завесой. Молодая учительница нудно вела урок, пытаясь вбить в наши головы знания, которые понадобятся нам на предстоящих экзаменах. Я старался слушать, правда, но получалось у меня не очень. Хмурая атмосфера всячески препятствовала активизации моего умственного процесса. Хотелось спать. Артур, напротив, был очень внимателен и успевал не только делать свою работу, но и контролировать мою. Так прошел день. Забросив рюкзак за плечи и взяв под мышку голубую папку, я собрался последовать за выходящим из кабинета Артуром, как делал это всегда. На сегодня у нас были просто наполеоновские планы: мы собирались до вечера смотреть тв и есть чипсы. Я планировал к тому же весь вечер развлекать его язву-сестру игрой на пианино. Но не судьба. -Мерлин! Погоди немного, – послышался голос Ланса. У тебя проблемы с алгеброй. Гаюс попросила позаниматься сегодня с тобой. Я и сам осознавал всю важность алгебры в моей жизни.... Артур закатил глаза и хмуро поплелся домой один. Явно в плохом настроении.