Тяжелый путь к счастью или Я никогда не сдамся

1

      Утреннее солнце, прорвавшись сквозь тонкие занавески, щедро заливало номер отеля тёплым золотистым светом, ласково касаясь лиц новоиспечённой, счастливой и слегка уставшей от вчерашних эмоций помолвленной пары. Минако и Ятен, словно два магнита, всё ещё не могли оторваться друг от друга, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Сейя, как настоящий организатор, побеспокоился обо всём, сняв для них номер в отеле, расположенном прямо при ресторане, чтобы им не пришлось думать о возвращении домой после такого насыщенного событиями вечера.       Наслаждаясь временем уединения в качестве жениха и невесты, они лениво завтракали в номере. Аромат кофе и хрустящих булочек наполнял воздух. Сидя за круглым столиком, Минако взглянула на большую корзину цветов, подаренных вчера Ятеном, напоминающее большое мягкое облако. Затем взглянула на кольцо, красовавшееся на безымянном пальце, слегка нахмурилась и тихо произнесла: – Милый, я тут подумала... Сейя столько всего для нас сделал. А через два дня свадьба Усаги и Мамору. Я, если честно, очень переживаю за Сейю. Как он это всё выдержит? У него же сердце разорвётся на части.       Ятен, откусив кусочек булки, удивлённо вскинул брови: – Уже через два дня? Да, ты права. Сейя этого точно не выдержит, он же у нас такой эмоциональный. Нужно на время отправить его куда-нибудь подальше от Токио, чтобы у него не было соблазна сорваться на свадьбу. Может, попросим Ючи, нашего уважаемого продюсера? Он обязательно что-нибудь придумает, он у нас мастер на все руки.       Так и случилось. Ючи Асано тут же пришёл на помощь. Он в срочном порядке вызвал своего подопечного в кабинет и, после непродолжительной беседы, выслал парня в соседний город Йокогаму. Там Сейе предстояло сняться в одном из эпизодов нового мюзикла, сыграв второстепенную, но весьма колоритную роль.       Сейя был удивлён, почему его отправляют одного, без братьев, ведь обычно их группа работала как слаженный механизм. На его робкие вопросы Ючи ответил комплиментами в адрес его таланта и заслуг, сказав, что именно он, Сейя, лучше всех подходит для этой роли. Продюсер так лестно отзывался о его работе, что самолюбивый молодой человек не смог устоять перед таким напором похвалы и, гордо выпрямив спину, согласился на внезапную командировку, даже не подозревая о истинных причинах своего отъезда.

2

      Мамору и Рей медленно прогуливались по аллее у храма Хикава. Тёплый ветерок нежно обдувал их лица, принося с собой запах ночного июня в Токио. Казалось, вокруг ни души, лишь звёзды начинали робко мерцать на полотне неба. Мамору закрыл глаза, наслаждаясь близостью, которая была ему так дорога. Брюнетка глубоко вдохнула аромат свежих, только что сорванных цветов, наполняя лёгкие сладким запахом. Окинув взглядом величественное здание, она промолвила: – Помню, как мы раньше часто собирались здесь с девочками. Делали домашнюю работу, смеялись, обсуждали, как будем бороться с врагами, делились своими секретами. Ты тоже сюда иногда приходил, приносил нам угощения. Какое было прекрасное время… – Да, я помню, – отозвался Мамору, и в его голосе прозвучала печаль.       Внезапно Мамору замер, будто столкнулся с невидимой стеной. Он встал перед девушкой, преградив ей дорогу. В её сияющих, как звёзды, глазах он отчаянно искал хоть искру понимания или прощения – того, чего так жаждал, но не мог заслужить. Тяжело вздохнув, он произнёс слова, дававшиеся ему с огромным трудом: – Рей, завтра очень важный день в моей жизни. День, который решит мою дальнейшую судьбу. Свадьба... Мы с тобой должны поставить точку. – Не говори этого! – взмолилась Рей, прервав его на полуслове. – Я не хочу слышать! Ты не можешь! Не смей! – Я безмерно благодарен тебе за прекрасное время, что мы провели вместе. Но так больше не может продолжаться. Рей, нам нужно прекратить наши встречи. Мне и так невыносимо паршиво возвращаться домой, зная, что там ждёт беременная Усаги, которой я причиняю боль своим предательством. Поэтому сегодняшняя встреча – наша последняя. Прости меня, если сможешь, – не отрывая взгляда от её фиалковых глаз, он нежно коснулся её подбородка.       По щекам Рей хлынули слёзы, словно два серебристых ручья. Она отрицательно покачала головой, её губы беззвучно шевелились, выражая безмолвный отказ. Джиба, чувствуя всю тяжесть её переживаний, продолжил: – Мне правда было хорошо с тобой, ты подарила мне столько радости и света. Но у меня есть долг. Я должен быть рядом с Усаги, поддержать её, особенно сейчас. Мы в ответе за будущее, за жизнь нашего ребенка. Ты сама прекрасно всё понимаешь. Ты же тоже воительница, ты знаешь, что такое ответственность. – Я не хочу, чтобы всё вот так закончилось. Я люблю тебя, Мамору! Больше жизни! Я привыкла к нашим встречам, к нашим разговорам по душам. Пускай тайно, втайне ото всех, но мы могли видеться, чувствовать друг друга, делиться своими переживаниями. Может быть, это всё неправда? Может, вы не должны пожениться? Ну почему ты поступаешь так жестоко? Зачем ты причиняешь мне столько боли? Я не хочу этой свадьбы! Мамору, прошу тебя, не делай этого! – Я должен идти, – с трудом выдавил из себя Мамору, отводя взгляд в сторону. – Ты не должен! Если ты сам этого не хочешь, ты не должен! Не должен идти домой, не должен брать Усаги в жёны! Это не твой выбор! Где доказательства того, что это правильно? Это навязанное, накрученное будущее! Что если, ты муж Усаги только в параллельной реальности, а не в этой? Что если в этой реальности, в этом мире мы созданы друг для друга, и нам суждено быть вместе? Ты и я. И всё! Ты не можешь просто так от меня отказаться! – Рей, ты не в себе. Иначе как ты можешь нести такую чушь? Ты видела Чибиусу? Какие тебе ещё нужны доказательства? Очнись, Рей! Прекрати жить иллюзиями! Реальность более сурова!       С этими словами он обернулся, словно не в силах больше вынести её отчаяние, и направился к выходу из аллеи, прочь от храма, прочь от неё. Ему было самому противно от себя, от своей слабости и нерешительности. Он понимал, что поступает очень некрасиво и жестоко по отношению к Рей, разбивая ей сердце. И также нечестно и подло по отношению к Усаги, обманывая её. Возможно, Рей в чём–то и права, и он совершает большую ошибку. Но… долг и ответственность перед будущим, перед ребёнком, были сильнее. – Ты можешь уйти! Можешь сбежать от меня! Но знай, я никогда не сдамся и буду отчаянно бороться за свою любовь! Я не позволю тебе так просто вычеркнуть меня из своей жизни! – крикнула Рей ему вслед, её голос был полон боли и несломленной надежды. Она сжимала кулаки до побелевших костяшек, пытаясь унять дрожь.       Слова, будто стрелы, пронзили мужчину насквозь, заставив застыть на месте. Голова тяжело поникла, плечи сгорбились, как будто на них свалился непосильный груз. Уходить было невыносимо – каждый шаг отрывал кусок сердца, разрывая его на части с болью. Принимать столь сложное, судьбоносное решение, навсегда меняющее всю жизнь, казалось невозможным, мучительным испытанием.       Но долг звал, а реальность неумолимо требовала своего. Собрав последние остатки сил, преодолевая внутреннее сопротивление, кричащее о несправедливости, он сделал глубокий вдох, который больше походил на предсмертный вздох. И, не оглядываясь, решительно пошёл прочь, оставив Рей стоять в одиночестве среди древних камней храма.       После ухода Мамору, тишина, царившая на аллее, стала давящей, пропитанной невысказанной болью и отчаянием. В этом мрачном молчании, словно зловещая мелодия, раздавались пронзительные, надрывные крики чёрных воронов, кружащих в ночном небе.

3

      Усаги лежала на кровати, неподвижно уставившись в ночное небо за окном. Сегодня луна, полная и серебристая, казалась неестественно огромной, словно печальный свидетель её грусти. Усаги почти физически ощущала её холодное сияние, проникающее сквозь стекло и сковывающее её сердце. Мамору задерживался. И чем дольше его не было, тем сильнее на неё накатывала волна тоски.       «Какая же я всё-таки дурочка… – шептала Усаги, и в голосе звучала горечь. – Думаю о другом парне в ночь перед собственной свадьбой. Как низко. Как предательски. Я не могу так поступить с Мамору! Это несправедливо по отношению к нему. Он так увлечён подготовкой к свадьбе, он вкладывает в неё столько сил и души, что даже сейчас, поздней ночью, его нет дома. Наверное, готовит какой-то трогательный сюрприз, чтобы сделать меня счастливой. А я… я думаю о другом. О Сейе… О его улыбке, от которой теплело внутри, о его взгляде, пронзающем насквозь… О том, чего уже никогда не будет.» Слёзы, обжигая щёки, потекли из глаз, и Усаги с трудом сдержала рыдания, чтобы не разбудить кошку Луну, которая, свернувшись в колечко, лежала у ног блондинки. «Уже завтра свадьба, – продолжала она мысленно себя терзать. – Какая ирония! Я так долго, так отчаянно хотела эту свадьбу. Я мечтала выйти замуж за Мамору с тех самых пор, как была маленькой девочкой, мечтающей о принце на белом коне. Как же это было давно… Словно в другой жизни. И вот, мечта сбывается. Но почему же мне так грустно? Почему так больно? Уже завтра я надену это белое свадебное платье, символ чистоты и надежды, но чувствую себя такой опустошённой. Уже завтра я отвечу «Согласна» перед алтарём и официально стану женой Мамору. У меня даже будет другая фамилия, новая жизнь. Больше не Цукино. Одна семья – одна фамилия. Усаги Джиба. Хм, вроде бы неплохо звучит. Но Усаги Коу мне нравится гораздо больше…»       Ночная тишина давила на неё, словно тяжёлый груз, напоминая о неизбежности завтрашнего дня. Она понимала, что должна сделать выбор, но боялась, что любое её решение принесёт боль и разочарование тем, кто ей дорог. Эта мысль разрывала на части, оставляя горький привкус слёз и отчаяния на губах.       Усаги металась по комнате, не решаясь позвонить кому-то из подруг. Они просто не поймут её сумбурных переживаний и запутанных чувств. Но ей, как никогда, надо было выговориться, поделиться своей болью и смятением. Ей сейчас было так невыносимо плохо на душе, что просто необходимо было с кем-то поговорить, хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей. Усаги подошла к столу с эскизами и неуверенно подумала, что сейчас, пожалуй, можно попытаться доделать один из эскизов костюма, чтобы хоть чем-то занять себя. На углу листа с набросками блондинка заметила номер, продиктованный Минако, и снова погрузилась в раздумья:       «Может быть, сейчас как раз тот самый подходящий момент, чтобы набрать этот номер? Или нет? А вдруг человек уже крепко спит, а я его разбужу своим звонком! А может быть, это какая-нибудь организация, оказывающая психологическую помощь? Точно! Это, скорее всего, телефон доверия. А они, как известно, работают круглосуточно, и наверняка не спят, дежурят посменно. Позвоню! Да! Точно, позвоню им прямо сейчас! Надо же что-то делать!»       Наконец решившись, Усаги взяла телефон и неслышно вышла на балкон, стараясь не разбудить своими разговорами мирно спящую кошку. Гудок. Еще гудок. Третий… И вдруг в трубке, наконец, раздался голос: – Алло.       Мужской, очень приятный, бархатистый голос. Слегка полусонный, с едва уловимой хрипотцой. Блондинке внезапно показалось, что голос до боли знакомый, но она тут же отбросила эту нелепую мысль, решив, что этого просто не может быть. Собравшись с духом, она произнесла: – Здравствуйте. Простите за поздний звонок. Это телефон доверия? Мне дали ваш номер… Сказали, что здесь могут выслушать и помочь… Мы можем поговорить?       После небольшого молчания в трубке вновь послышался всё тот же обволакивающий бархатный голос: – Конечно, можем! Рад буду Вас выслушать. Разрешите, я уточню лишь одну небольшую деталь: Ваше имя Усаги Цукино? – Да… То есть, нет… Стоп! Откуда вы знаете моё имя? – удивленно воскликнула блондинка, – У вас что, есть определитель номера? Откуда такая осведомлённость? – Простите, пожалуйста, если невольно напугал Вас своим вопросом, но нашей организации просто необходимо иметь определитель номера, это наша работа. Вдруг человек, который нам звонит, действительно находится в серьёзной беде, и ему срочно нужна помощь, а мы даже не знаем его имени… Так что же произошло? Что у Вас случилось? Что Вас тревожит? – Понимаете, я не могу вам сейчас подробно рассказать, что у меня творится в душе, это слишком долго и сложно. Да и вряд ли вы поймете. Мне просто необходимо хоть немного отвлечься от гнетущих проблем, хоть на какое-то время забыть обо всём. – Я с удовольствием помогу Вам отвлечься. У меня есть несколько проверенных способов. Выбирайте: могу прочитать вам интересную прозу или спеть душевную песню. Что Вам больше по душе? – Песня, – не раздумывая, ответила Усаги, немного удивившись такому необычному выбору, предлагаемому телефоном доверия. – Отличный выбор! Вкус у Вас прекрасный! Разрешите ещё один небольшой вопрос: соло или под аккомпанемент? – Под аккомпанемент, пожалуйста, – с лёгкой усмешкой произнесла Усаги и вдруг с изумлением поймала себя на мысли, как же легко и непринуждённо ей сейчас даётся на время оставить все проблемы, из-за которых она только что так сильно переживала. – Вас понял. Отлично. Секунду, я возьму гитару, она как раз стоит рядом, – ответил незнакомец.       Через несколько секунд в трубке заиграла красивая мелодия, а затем полились знакомые слова песни: «На земле такой как ты, я не встречал. И моя, моя душа сейчас взорвётся. Так, как ты, меня никто не понимал. Я надеюсь, крик мой донесётся. Милая, любимая Принцесса, Тебя не забуду никогда. Как же болит моё сердце, Когда ты, ты идёшь без меня.» – Я же знаю эту песню наизусть! Сейя? Не может быть… Это ты? Неужели? – с изумлением воскликнула Усаги, не веря своим ушам. – Да, Куколка! Как я рад тебя слышать! Конечно же, это я! Я узнал тебя сразу по твоему чудесному голосу! Как ты? Почему ты такая грустная? Что у тебя случилось? Расскажи мне всё-всё-всё! – протяжно и с трепетом говорил Сейя. От одного его голоса девушка испытывала дрожь. – Невероятно! Ты просто волшебник! Ты умеешь поднимать настроение одним только своим голосом! Как же ты красиво поёшь! Спасибо тебе огромное, Сейя! – искренне поблагодарила Усаги, чувствуя, как на душе становится намного легче.       Внезапно в комнате раздался третий голос: – Сейя? – Мамору? Ты пришёл? – обернувшись, Усаги с ужасом увидела рядом с собой разъяренного жениха, сверлящего её гневным взглядом.       Последние слова, которые успел услышать Сейя в телефоне, были: «Как давно ты общаешься с ним? Он хочет сорвать свадьбу? Я не допущу этого!»       После этих слов послышались грохот, а затем шум колёс автомобиля, телефон замолчал. Связь оборвалась, потому что Мамору выхватил телефон из рук ошарашенной Усаги и с яростью выбросил его с балкона прямо на проезжую часть, будто уничтожая саму связь с прошлым, с другим миром, с другим мужчиной. В ту же секунду проезжающая мимо машина, словно безжалостный палач, на полном ходу переехала несчастный телефон, раздавив его в лепёшку, превратив в груду безжизненных осколков. Вместе с телефоном, казалось, были раздавлены надежды и мечты.

4

      Усаги и Мамору ночевали в разных комнатах. Кое-как успокоившись, измученный противоречивыми чувствами, Мамору всё-таки провалился в беспокойный сон. Усаги же, напротив, долго не могла сомкнуть глаз, ворочаясь в постели и погружаясь в пучину размышлений.       Несмотря на неловкое и неожиданное завершение ночного разговора с Сейей, когда их общение было грубо прервано ревнивым Мамору, она чувствовала странное облегчение. Она была рада, что вновь услышала голос Сейи, такой родной. Ей не хватало общения с ним, пусть даже мимолетного, лёгкого и непринуждённого. Ей так не доставало его юмора и заразительного смеха. Ей это было нужно.       И вот, наконец, настал волнительный день, которого она одновременно ждала и боялась. Грандиозное событие – свадьба. Сколько раз она пыталась перенести дату церемонии, отодвинуть этот момент неизбежности, но этот день всё-таки наступил. С самого утра к Усаги, словно феи-крёстные, приехали Сецуна, Хотару и Мичиру, чтобы помочь преобразиться, сделать макияж и причёску, достойную Принцессы. Харука привезла свадебное платье прямо из салона, сшитое на заказ специально под фигуру Усаги. Цукино надела медальон Сейи, который когда-то через Ами передал Тайки (см. Главу 12). Всё шло, как и было запланировано, чётко по расписанию. За исключением одной, совсем незначительной детали. Мамору случайно увидел платье невесты, когда помогал Харуке затащить огромный полупрозрачный чехол через узкий дверной проём.       Ещё в самом начале Минако, как заядлая любительница забавных конкурсов, рьяно желала устроить перед регистрацией традиционный выкуп невесты, но Усаги настояла на своём, твёрдо заявив, что не хочет никаких выкупов, никаких глупых заданий и переодеваний. Она хотела, чтобы всё было просто, элегантно и без лишней суеты.       Макото в нарядном салатном брючном костюме и с уверенностью за рулём, подъехала к дому за Усаги, а за Мамору подъехал Мотоки, надёжный и всегда готовый прийти на помощь. Парочка была выбрана в качестве свидетелей. Жених и невеста ехали в разных автомобилях, предвкушая встречу у алтаря. После долгих часов подготовки и сборов, кортеж прибыл в старинную церковь, где уже с нетерпением ждали родители, остальные девочки-воительницы и многочисленные гости.

5

      Выйдя из автомобиля, Усаги, словно ослепленная ярким светом, увидела своих подруг, замерших в ожидании у входа в церковь. Она широко распахнула глаза от удивления и произнесла: – Девочки, вы все такие потрясающие! Просто глаз не оторвать! Но… – её брови слегка нахмурились, – почему вы все в белом? Разве так можно? Разве кому–то, кроме невесты, дозволено быть в белом на свадьбе? – Усаги, не волнуйся! – Минако, крутнувшись, словно настоящая модель на подиуме, улыбнулась. – Я просто слышала, что белый цвет сейчас в абсолютном тренде, он на пике популярности! Поэтому и решила примерить этот воздушный образ, почувствовать себя богиней. Надеюсь, ты не обижаешься? – Я тоже была несколько удивлена такому выбору цвета, – виновато пожав плечами, произнесла Ами, поправляя элегантное, но скромное платье. – Но мне настоятельно рекомендовала этот образ стилист, уверяя, что он идеально подходит к моему типу внешности. Прости меня, Усаги, если что-то пошло не так. – Да ладно вам, девчонки, что вы так переживаете? – усмехнулась Рей, – В следующий раз мы обязательно исправимся, учтём все нюансы и будем более внимательны к свадебному дресс-коду. – В смысле «в следующий раз»? – нахмурилась Макото, явно не понимая юмора. – Да не бери в голову! – отмахнулась Рей, закатив глаза. – Девочки, не стоит из-за этого спорить. Усаги, поверь, твоё платье всё равно красивее наших вместе взятых! – подмигнула Минако и показала на животик, подразумевая, что беременность Усаги – лучшее украшение, затмевающее любые наряды.

6

– Всё готово, пора начинать! – торжественно дал команду Мамору, и, словно по взмаху волшебной палочки, оркестр заиграл величественный свадебный марш, возвещая о начале церемонии.       «Все пришли… – с грустью подумала Усаги, оглядывая нарядных гостей. – Все, кроме Него… Ну, конечно, мы же его не приглашали, чего я ожидала? Глупо было надеяться, что Он появится…». Её сердце болезненно сжалось от нахлынувших воспоминаний. – Усаги, доченька, ты у меня такая красавица! – с гордостью проговорил Кенджи, отец Усаги, готовясь вести свою единственную дочь к алтарю, к новой, взрослой жизни. Она сделала шаг вперёд, затем второй. Медленно, но верно, словно в сказочном сне, она двигалась прямиком к своему жениху, к своей судьбе. Все приглашённые гости, затаив дыхание, рассматривали образ Усаги, её неземной и трогательный наряд. Мерцающее платье из нежного шифона с завышенной линией талии было выбрано специально, чтобы изящно и деликатно подчеркнуть нежный образ беременной невесты, придавая ему воздушность.

7

      У самого алтаря застыл священник, облаченный в строгий чёрный наряд. Рядом с ним стоял Мамору, заметно нервничая и украдкой вытирая пот со лба платком. Свидетели, Мотоки и Макото, стояли плечом к плечу, держась за руки, словно ища поддержку друг в друге. Остальные девочки-воительницы восседали на первом ряду, стараясь скрыть волнение за улыбками и ободряющими взглядами. Ами нежно прислонилась головой к плечу Тайки. Минако, нервничая, переплела пальцы с пальцами Ятена. Тайки и Ятен, договорившись между собой, старались не упоминать в присутствии Сейи о предстоящей свадьбе, решив, что лучше он узнает обо всём позже, когда уже ничего нельзя будет изменить. Рей исподтишка поглядывала на Мамору, и сама не раз ловила на себе его мимолётные взгляды. Но за всё это время они не обмолвились ни единым словом. Минако и Рей, как и подобало гостям, были без масок, демонстрируя свои искренние чувства и эмоции. На отдельном стуле, словно почётные гости, восседали кошки Луна и Артемис, внимательно наблюдая за происходящим, словно оценивая обстановку.       Священник, окинув взглядом притихший зал, торжественно проговорил: – Прежде чем я начну свою речь, есть ли у кого-то желание что-то сказать? –Я! Можно мне сказать пару слов? – внезапно и решительно подняла руку Минако, словно отвечая на уроке.       Она резко встала со своего места, привлекая к себе всеобщее внимание, и её звонкий голос эхом разнёсся по церкви. – Я просто хочу от всего сердца поздравить наших дорогих молодожёнов! – Дорогая, – прошептал Ятен, сидя на стуле рядом с ней, и попытался незаметно одёрнуть девушку вниз за подол платья, – обычно это делают чуть позже, а не перед самой церемонией.       Чувствуя неловкость сложившейся ситуации, Ами пожелала поддержать подругу. Дождавшись, когда та закончит свою короткую поздравительную речь, и, встав со своего места, Мицуно тоже сказала несколько тёплых слов о том, как она рада сегодня присутствовать на этой замечательной свадьбе и разделить эту радость с молодожёнами.       Настала очередь Рей. – Дорогие мои Усаги и Мамору, – торжественно произнесла она, чувствуя, как на неё устремляются взгляды гостей, – сегодня действительно очень важный и ответственный день не только в вашей, но и в нашей жизни. И мой подарок, надеюсь, всех приятно удивит! Хоть вы и заказали профессиональную фотосъёмку, но что-то я не вижу фотографа, где он запропастился? – брюнетка загадочно улыбнулась, вспоминая, как незадолго до церемонии предложила нанятому Мамору фотографу сумму, в разы превышающую обещанную женихом. Тот, польщенный такой щедростью, согласился уехать, даже не начав работу, с радостью осознавая, что получил оплату, избежав труда. – Действительно, а где же фотограф? Что-то я его совсем не вижу, – послышалось взволнованное перешёптывание в зале. – Он же был здесь! Я точно его видел! – Да-да, я тоже его видел в самом начале церемонии, а потом он куда-то исчез. – Думаю, – Рей, возвысив свой голос и заглушив все перешёптывания гостей, уверенно произнесла, – что ещё один фотограф на этом празднике точно не будет лишним! Так что, встречайте! Мой подарок, заходи! – последнее она крикнула как можно громче.       Двери церкви с грохотом распахнулись, и на пороге появился парень в чёрной рубашке и ярко-красных брюках. Он оглядывался, держа в руках мерцающий фотоаппарат, готовый запечатлеть момент. Чем сильнее он приближался к алтарю, тем отчётливее становилось видно его лицо. По рядам гостей прокатился шёпот удивления. Сам фотограф, словно зачарованный, медленно двигался к брачующимся, и с каждым шагом яснее понимал, на чью свадьбу его выдернула из командировки Рей. Его глаза расширились от шока и непонимания, достигнув невероятных размеров. Собственно, то же самое изумление отражалось на лицах Усаги и Мамору. Все трое оказались в полном замешательстве, не понимая, что происходит.       Священник, видя, что поздравления гостей затягиваются, прервал эту хаотичную неразбериху и напомнил, что лучше все тёплые слова и пожелания высказать ближе к концу регистрации, во время свадебного застолья, и, откашлявшись, приступил к чтению своего заученного текста:       «Сегодня в этот торжественный и знаменательный день мы собрались в этом зале, чтобы запечатлеть в нашей памяти этот прекрасный момент, как два любящих сердца, преодолев все преграды и испытания, наконец-то соединяются в священном браке. Сегодня, стоя здесь рука об руку, вы, наверное, немного волнуетесь. Но поверьте, ничуть не меньше вас, а возможно даже больше, волнуются люди, которые подарили вам жизнь, которые поддерживали вас во всех ваших начинаниях, – ваши любящие и заботливые родители…»       Но Усаги, казалось, совсем не слушала его пламенную речь, слова священника пролетали мимо её ушей, не задерживаясь в сознании. Она в этот момент была погружена в собственные мысли, терзаемая сомнениями и противоречивыми чувствами: «А он точно любит меня? – с грустью думала она, поглядывая на Мамору. – Действительно ли он тот самый человек, с которым я хочу прожить всю свою жизнь? А он? – она перевела взгляд на Сейю, застывшего позади них с недоумением на лице. – Он меня любит? Искренне и по-настоящему? А кого на самом деле люблю я? Кому принадлежит моё сердце?» – Согласны ли Вы, Мамору Джиба, взять в законные жёны Усаги Цукино, любить её, беречь и хранить ей верность в болезни и здравии, в богатстве и бедности, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? – Согласен! – уверенно ответил Мамору, не отрывая взгляда от Усаги. – Согласны ли Вы, Усаги Цукино, взять в законные мужья Мамору Джиба, любить его, беречь и хранить верность ему в болезни и здравии, в богатстве и бедности, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?       Она посмотрела в глаза Мамору, полные надежды и ожидания, затем, словно повинуясь внезапному порыву, обернулась назад и увидела Сейю, смотрящего на неё с нескрываемой любовью и тревогой. И вдруг, словно очнувшись от долгого сна, приняла решение, которое навсегда изменит её жизнь: – Я люблю другого…       Зал ахнул, словно по нему прошёл разряд тока. Шёпот недоумения прокатился по церкви, словно волна цунами. – Что? – доносилось из разных уголков зала. – Что она сказала? Она что, отказала ему прямо у алтаря? Это какой-то кошмар!       Как бы Они ни пытались изменить предначертанное, как бы ни бежали от судьбы, но она вновь свела их пути, сплетая жизни в запутанный клубок страстей. Ей твердили: Он – не тот, Ей суженый давно предписан, и имя ему Мамору, высеченное золотом, а не Сейя – дерзкий бунтарь, посмевший посягнуть на Её сердце. Усаги застыла в объективе камеры, сияющая, ослепительно красивая в белоснежном платье невесты. Она – сама невинность и чистота, невеста, готовая связать свою жизнь с Другим.       А Он, Сейя, призван запечатлеть торжественный момент, должен стоять в стороне, оставаясь лишь наблюдателем чужого счастья. Внутри у Него всё сжималось от невыносимых мыслей, а в висках бешено колотилась кровь, отбивая ритм отчаяния. Он любит Её. Любит беззаветно, до безумия, готов отдать за Неё всё, что у Него есть.       Но Она с Другим, с тем, кому суждено быть рядом. Она любит Сейю, любит всем сердцем, каждой клеточкой, но покорно выходит замуж за Мамору, словно выполняет волю рока.