Ведьмин внук: месть русалкам

                    — Я хотел извиниться, он не слушает, — пробурчал механизатор, когда к нему чертенята заявились зеленой делегацией.       После инцидента на речке и часа не прошло — а уж вся нечисть на ушах!       — Что я сделаю, если он шуток не понимает? — отнекивался Петр, сам мрачнее тучи.       — Шутки?! — взвились чертенята. — Да ты хоть понимаешь, что наделал?! Ты в нем не просто ведьмака пробудил! Из-за тебя в нем ЧЕРНЫЕ СИЛЫ всколыхнулись!!!       — И чё? — пожал плечами Петька. Будто это его заботы? У Васьки бабка ведьма — пускай она и разбирается с впечатлительным внучком.       — А то, дурень, что ежели он чернокнижником по твоей вине сделается, — прыгали вокруг него злые рогатики, — кому от этого хорошо будет? Он же всем житья не даст! Он и так нами помыкает — а теперь с полным правом рабами сделает!       — И чё? — упрямо тупил Петр. – Мне-то что с того?       — А то!!! Кого он, по-твоему, сделает первым своим зомби, ась?! А ты вот подумай!!       Петр пожал плечами. Потом подумал. Поразмыслил. Всё-таки не совсем дикий — по телеку ужастики иногда смотрел, было дело. Зомби? Зомби становиться жуть как не хотелось всё-таки. Запомнил он уже черную колдовскую ауру — мало приятного, если честно.                            — Баба Нюр! Мне это… с Васькой поговорить нужно, — заявил Петр.       Ведьма скептически поглядела на парламентеров: Петька с побитым видом впереди, за спиной у него двое зеленых чертенят. Если что — готовы прибавить храбрости, боднув в зад рожками.       — Он это… Слыхал я, чернокнижником думает стать? — чувствуя себя полным идиотом, продолжил речь Петр.       — Ну и что с того? — сказала бабка. Всё-таки посторонилась, пропустила делегацию на крыльцо, махнула пройти в избу. — Ежели и так? Знать, на роду ему написано. Кто ж против судьбы что сделает? Чернокнижник так чернокнижник. Тоже дело. Кому-то и колдуном надо быть. Для природного равновесия…       — Васенька, к тебе Петенька пришел! — ласково возвестила бабуля, встав на пороге светелки и не смея войти.       Внучок сидел на полу, опершись спиной о кровать. Перебирал старинные книги — явно колдовское наследство самой ведьмы. Искал, видать, что-то конкретное. Сосредоточенно хмурил брови, листая, попутно чиркал что-то карандашиком на отдельном листочке. Когда дверь открылась, даже не обернулся поглядеть на гостей, до того был поглощен делом.       — Нет меня! — буркнул Василий, не поднимая головы от книги. — Я уехал!       — Он уехал! — повернулась бабка к визитерам, мнущимся у нее за спиной.       — Куда? — спросил непонятливый Петр. Заглянул в комнату поверх бабкиной головы.       — Куда, Васенька? — развернулась обратно бабуля.       — В Заполярный Круг! — отозвался внук.       Бабка снова развернулась на сто восемьдесят градусов. Поглядела на вытянувшуюся морду Петра. Махнула рукой:       — Я вам не телеграф! Сами разговаривайте.       И ушла пирожки лепить.       Чертенята, цокая копытцами, без разрешения влетели в комнату. Мигом зарылись в книжки, запричитали:       — Черные чары! Чернее некуда!! Беда! Ох, горе горькое!.. Ай, как парнишку жалко! Ой, как нас всех жалко-о! Что же теперь будет-то?!       Петька шумно сглотнул. В горле пересохло. Но назад пути нет.       — Василий, ты бы отвлекся на минутку? — он подошел к насупленному ведьмачонку, уселся на половик рядом. Попытался заглянуть в глаза, но тот отгородился большим талмудом и вообще отодвинулся, развернувшись и выставив плечо.       — Васенька? Мы же пошутили! Девчонки не хотели тебе ничего плохого сделать! Мужика им захотелось просто, ну невтерпёж стало, понимаешь? Ну, ты ж сам знаешь, каково это!..       На уговоры Васька не реагировал и не отвечал. Продолжал с остервенением листать книжку за книжкой, что-то чиркал на листочке, что-то внимательно вычитывал, беззвучно шевеля губами.       — Не сиди кулем! Спасай свою душу, зомбяк потенциальный! — со свистящим шепотом пихнули чертенята в бок растерянно задумавшегося Петьку.       Тот взвился — тоже шепотом:       — А что я могу сделать?! Я его боюсь даже пальцем тронуть!!       — Отвлекай, твою мать!! — зашипел бирюзовый.       А салатовый чертенок куда-то смылся. Пук! И нету его. Недолго, правда, отсутствовал — через мгновение снова: пук! Назад явился. Да не с пустыми лапками: принес пачку ананасового сока, Васькиного любимого.       — Отличная идея! — обрадовался бирюзовый. И через мгновение явился с большим кремовым тортом.       — Васенька! — возобновил атаку Петр, подластился к начинающему чернокнижнику со стаканом сока и тарелочкой с куском аппетитного тортика. — Сделай перерывчик! Устал, наверное? Сколько уже сидишь, не разгибаясь! Перекуси! Мозгу сахар нужен для работы!       Васька на угощение покосился. Фыркнул, поджал губы. И вновь углубился в изучение колдовских рецептов.       Бирюзовый слетал за бутылкой шампанского.       — Ты что? — постучал себе по маковке Петька. — Он же у нас непьющий!       — А это детское! — объявил чертенок.       Второй рогатик тут же сообразил приволочь бенгальских огней, хлопушек, свистулек. Устроил светопреставление с шумовым эффектом!       — Охренели?! — рявкнул на чертенят Васька. Опасаясь за сохранность ветхих книг, одним мановением руки погасил все бенгальские огни и уничтожил хлопушки, как ни бывало.       Петька только глазами похлопал.       Чертенята, струхнув, удрали. И больше не возвращались.       Разозленный пуще прежнего Василий одним глотком осушил стакан сока — и снова сосредоточился на черных науках.       Делать нечего, миссия спасения осталась на Петькиных плечах.       Вздохнув, он взялся раздеваться. Дрожащим голосом стал напевать глупую популярную песенку — ведь стриптиз положено под музыку устраивать!       Васька только покосился на него из своего угла. Но ничего не сказал. Стрельнул глазами — и не более того.       Ладно, не убивает — уже хорошо! Осмелев, Петька взялся пританцовывать, мурлыча привязчивую мелодию, к которой и слов-то не помнил. Руки за голову закинул. Задницей взялся юлить, словно хулахуп крутит. А потом нарочно бедрами стал эдак резко подбрасывать вперед — чтобы член-колбаской в воздух взлетал, в коротком и соблазнительном полете (как ему самому казалось) хлопая по животу и обратно — по ногам. Смачно получалось. Звук выходил от шлепков забавный. Холодок приятственно овевал подпрыгивающие яйца. Петька увлекся, стал себя ладонями в танце оглаживать. Да еще попытался восточные мотивы повторить — танец живота! Не очень похоже, зато зажигательно от души.       Васька пару раз хрюкнул смешком, на него оглянувшись снизу вверх. Чтобы плясун на книжки не наступил — торопливо отодвинул все разбросанные по полу фолианты, сгрёб поближе к себе. Вот и вся реакция.       Петька даже обиделся. Танцевать отставил. Откупорил бутылку суррогатного шампанского, глотнул из горлышка: лимонад какой-то странный, противный и тепловатый! Заткнул бутылку, почесал макушку. И таки-придумал!       Распаковал из прозрачного пластика тортик. Подхватил крем — и, встав на четвереньки, себе завитки кремовые на ягодицы аккуратненько переместил.       И задним ходом, на четвереньках, подполз к Ваське. Покрутил «вкусными дольками» перед самым его носом. Вздохнул нарочито томно:       — Хочешь меня трахнуть?       — Отвали, — буркнул Васька. На крем только искоса глянул, брови на мгновение подпрыгнули в недоумении. А потом снова в книжку уткнулся.       Петька обиделся еще больше.       На четвереньках же развернулся — своим носом в коленки ведьмачонка.       Коленки у того были плотно сжаты. Но Петька поднажал — сделал морду кирпичом, сосредоточенно засопел — и развел парнишке ноги.       — Эй? — возмутился было Васенька.       — Ты не отвлекайся, читай дальше, — серьезно посоветовал Петька, не моргнув глазом.       — Л-ладно, — покладисто кивнул Васька.       И не лягался, пока с него джинсы стягивали, а затем и труселя. Рубашку ему расстегнули. Майку задрали до подмышек.       Когда Петр, опустив голову, стал сосредоточенно сопеть ему на живот, Васька тоже не мешал. Даже книжку раскрытую повыше поднял, держал на весу, чтобы Петьке корешком по макушке не стучать.       И Петр старался: прихватил еще крема с тортика, обмазал достоинство ведьмачонку — да взялся вылизывать. Неумело, но старательно и с выдумкой       Обмусолил. Обсосал. Взял в рот как смог глубоко — до половины, дальше в язычок упиралась головка, с непривычки могло стошнить. Но и так неплохо справлялся для первого раза!       Васька вскоре книжку отложил в сторону. Откинулся назад удобнее. Дотянулся, с постели стащил вниз подушки — под поясницу себе одну запихнул, вторую Петьке сунул, чтобы под локти подложил, на половике-то не особо удобно голым брюхом лежать, хоть так помягче.       — Сс… С-стой… — вдруг прошептал Васька. Запустив в короткие волосы пальцы, сжал, заставил отодвинуть голову и выпустить изо рта торчок, готовый вот-вот выстрелить.       Петька непонимающе похлопал осоловевшими от старания глазами. Но ведьмачонок пережал ствол у корня и осторожно, чтобы не расплескаться, поднялся на ноги.       — Нет, ты лежи. Лежи пока, — остановил Васенька хотевшего было тоже вскочить Петра.       Тот послушался, но глаз не спускал.       Вполне успешно отвлекшийся от чернокнижия парнишка зашел к нему с тыла. Опустился на колени между ног. Со вкусом слизал подтаявший крем с ягодиц. И классно, что подтаял крем-то: в ложбинку между булок, покрытых короткими волосками, уже натекло белесой сладости достаточно — как раз для сладкого продолжения игрищ.       — Ты… это… — промямлил Петька, раскинув ноги шире. Но как лежал на половичке, опираясь на локти, так и продолжал лежать смирно, не дергаясь.       — Подушку дай вторую, пожалуйста, — попросил Васенька.       Петька угукнул. Послушно подушку, что оставалась рядом с кроватью, передал, выгнувшись в спине в обороте. Васька эту подушку под его же живот и подложил.       Петька покраснел — сам не заметил, когда это собственный член успел налиться! Наверное, пока о жестковатое плетение половика терся, не иначе. И вот теперь контраст половика и шелковистой мягкой ткани да оборок на подушке — ох, это оказалось что-то с чем-то!       Он не противился, когда пальцы вторглись в смазанное сладким кремом отверстие. Только голову пониже опустил, так что лопатки встопорщились на спине и позвонки выступили на загривке. Только охнул тихонько и нижнюю губу прикусил. Только запыхтел шумно, когда вместо пальцев ощутил в себе горячий, налитой желанием ствол.       Васенька прилег на него сверху всем жарким, гибким телом. Обнял за плечи. Поцеловал в висок. И начал осторожно двигаться. И Петька подмахивал без стыда и стеснения — упираясь членом в шелковистые оборки, вбиваясь в мягкий синтепон. И не надо было ему уже дополнительных ласок и даже крепкого кулака на своем торчке! И так было хорошо. Сладко…       Васька тяжело выдохнул. Бурно излился, втискиваясь бедрами в сжатые, напряженные ягодицы. Петька тоже охнул, зажмурился. Выгнулся в пояснице, приподнимая ягодицы еще выше, принимая на себя обмякшую тяжесть тела любовника — и обкончал подушку под собой…       Несколько минут, чтобы отдышаться.       — Блин, — выдохнул Петр, расстроившись. — В химчистку придется везти, в город. Поверят ли, если сопру на пролитый йогурт?       — Наплевать, — отмахнулся Васька, лениво вылизывая остатки крема с его лопаток.       Просунул руку под живот любовнику, шепнул пару непонятных слов — Петька с удивлением вскочил на четвереньки, чтобы заглянуть под себя. Ему не показалось! Чудеса! Следы спермы исчезли, не оставив ни пятнышка!       — Удобно, вашу грушу! — изумленно матюгнулся Петр.       А Васька, не думавший с него слезать, ручками-ножками его обхватил, как ленивец баобаб, и шаловливую ладошку на хрен переместил…       — Э, нет, хватит пока, — остановил его Петр.       Васенька сполз с него на половик — плавно сполз, оказавшись под ним, спиной улегся на пол, кудряшки по половику рассыпались. Глазами синими похлопал, отчаянно пытаясь вспомнить, чем же таким важным был занят до сладкого наваждения… И вспомнил-таки! Ангельская мордашка вновь приняла озабоченно-хмурое выражение. Петька запоздало раскаялся, что прервал игрища — лучше бы дал себя еще разок трахнуть, чтобы чернокнижие окончательно выветрилось из златокудрой головы! Или еще лучше — сам бы его отласкал до умопомрачения!       — Они у меня запляшут, бабы речные, — процедил ведьмин внук сквозь зубы.       Не откладывая месть на потом, Васенька подхватился с пола. Накинул рубашку, откусил мимоходом полкуска тортика. Жуя за обе щеки, молча утянул за собой Петра — на огород, в летнем душе ополоснуться по-быстрому. Заодно с гордостью похвастался некоторыми модернизациями в отношении расходования воды для мытья и полива огорода.