Естественно

Вероятно, к этому всё шло. Неторопливо, постепенно, как самые обычные и самые правильные вещи в нашем мире. Это было не резкое осознание, совершенно нет. Это была неторопливая ласка прибоя, легкое дуновение весеннего ветра - то есть то, что заложила природа много лет назад. По крайней мере, Харухи отнеслась ко всему происходящему именно так, когда однажды Ханни-семпай предложил ей свой кусочек тортика, а Мори-семпай помог донести тяжелые книги для проектной работы из полной народу библиотеки в один из пустых классов. Всё было так, как должно, и остальные слабо обращали на маленькие странности внимания, считая подобное лишь проявлением дружеского участия. Ведь кузены не кричали о своей симпатии к Харухи на каждом углу, не требовали её внимания. Они просто всегда появлялись тогда, когда были больше всего нужны, и помогали без лишних слов. И Харухи к этому привыкла, вдруг получив возможность узнать парней вне клуба свиданий. Оказывается, Такеши любит литературу, он может цитировать любимые отрывки с необходимой, особенной интонацией, от которой дыхание сбивается и кровь кипит. У Мицукуни же удивительные способности в географии и языках, он мечтает посмотреть мир самостоятельно, своим ходом. И чем больше девушка узнавала своих товарищей, чем больше проводила с ними времени, тем крепче становились их особенные узы. Не "родительские", как с Кёей и Тамаки, не "дружеские", как с братьями Хитайчин, а особые, ещё не поддающиеся опознанию, но грозящие превратиться во что-то надежное и сильное. Возможно, всё было и так ясно, что же это за чувства такие, за горизонтом маячащие, но Харухи в них вообще была слаба и слепа, а семпаи события не торопили. До тех пор, пока не случился выпускной бал. Точнее, его прямая и явная угроза. Конечно, оба парня могли выбрать себе партнерш из сверстниц или студенток на курс-два младше, но в этом не было смысла. Зачем просить кого-то, если уже есть девушка, которую хочется кружить в вальсе? - Хару-чан~ А ты завтра занята?- с невинной мордашкой вопросил Ханни, пока самые ревнивые члены клуба были заняты в другом конце зала. - Кажется, нет,- пожала плечами Фудзиока, вспоминая, были ли на завтра дела, не терпящие отлагательств. Действительно, нет. Экзамены все успешно сданы, а из-за выпускного у семпаев всех, кроме приглашенных, попросили отправиться домой. Да и класс их затевал что-то мутное, где-то далеко, и Харухи планировала сказаться больной. - Тогда, не откажешься стать нашей партнершей на выпускном балу?- тут же атаковал вопросом Ханни. Мори согласно кивнул, поддерживая. Фудзиока удивленно посмотрела на семпаев, но те явно были серьёзны. - А не выпускникам разве можно? - В качестве партнерш или партнеров и специальных гостей,- просветил девушку Мори, и такая длинная фраза от обычно молчаливого юноши уже показа всю серьёзность намерений почти выпускников. И Харухи согласилась, потому что "а почему бы и нет?". Действительно, почему бы и нет, если за год девушка уже привыкла ко всем масштабным мероприятиям, хотя и не начала их любить. А семпаям приятно. Почему-то Харухи не подумала о логичном, не спросила "почему я, когда вокруг есть другие девушки". Пригласили, так пригласили. Почему бы не отдохнуть с друзьями в их последний день в Оране? Остальные члены клуба узнали о таком вопиющем случае только в день выпускного, так как хост-клуб был в списке приглашенных. Но все возмущения разбивались о невозмутимого Мори и невинно улыбающегося Ханни: они надежной охраной поддерживали каждый со своей стороны свою партнёршу за руки и не давали экпрессивным друзьям к ней приблизиться и смутить. Харухи была очаровательна, одетая в нежное розовое платье, без рюш, но с лентами: скромно и со вкусом. Туфли на низком каблучке не создавали эффекта ходуль, и Фудзиока чувствовала себя комфортно и спокойно не только стоя в окружении друзей, но и во время танца, чего раньше как-то не случалось. И вдруг оказалось, что Ханни тоже может танцевать, а не кружиться, держать крепко и ненавязчиво; а в молчании Мори было своё очарование, словно тишиной он говорил больше, чем любым словесным кружевом. Они как-то волшебным образом замечали, когда их Хару-чан хотела пить, когда есть, когда сладенького, а когда была не против пройтись в неторопливом ритме какого-то танца. Такая чувствительность к чужим желаниям подкупала и располагала, не унижая кузенов, а, наоборот, возвышая в глазах девушки. И отзываясь в её сердце смущенным теплом. Вдруг стало печально, и девушка, устроившись на пуфике у окна, отрешённо посмотрела за стекло на круглую луну - шел первый час ночи. Осознание, что дальше её и семпаев пути разойдутся, скапливалось в горле комом. У них начнётся взрослая жизнь богатых наследников, они, возможно, уедут учиться в Европу. А она, Хару, останется в Оране. Кёя и Тамаки, Хикару и Каору - они такие хорошие и замечательные, такие близкие и родные. Но другие. Харухи ничего не понимала, её очень хотелось разобраться, но поговорить было не с кем. - Хару-чан, не грусти. - Угу. - Мы же не навсегда уходим. - Угу. - Мы же можем встречаться с тобой на выходных, Хару-чан? - Конечно,- отозвалась Фудзиока, машинально убрав с щеки Ханинодзуки остатки крема.- Мы же друзья. Правда, девушка так и не поняла, что заставило Ханни засмеяться, а Мори странно улыбнуться. Они же и правда друзья. Верно?