Когда прошлое даёт о себе знать...

Теперь, я, наконец, отомщу. Всё, что ты создал, каждую маленькую вещь... Я уничтожу. Осталось недолго. .......... Эй... Этио.

Яркий солнечный свет больно бьёт в глаза. По просторной, светлой комнате проносится тяжёлое дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. И снова выдох. Серые глаза устало смотрят в потолок. Сердце бьётся в груди словно бешеное, словно грозится выпрыгнуть оттуда в любой момент. Голова гудит от боли, как гудят несущиеся на полной скорости паровозы. Каждая пульсация отдается острым, пронзительным ощущением. Черноволосый Бог с трудом заставляет себя поднять свое тело, внезапно тяжёлое и неподвижное, будто свинцовое. Снова тот же кошмар. Те самые воспоминания, которые никогда не оставят его в покое. Этио проводит рукой по лицу, сквозь чёлку, закрывающую левый глаз. Дыхание постепенно приходит в норму. Боль ослабевает. Это хорошо. Встав с постели, Бог на секунду поворачивает голову в сторону окна. Там, за окном, виднеется небо. Прекрасное голубое небо с пушистыми белыми облачками, под которым плещется море, обширное, синее, каким и должно быть море. ...А ведь они не всегда были такими красивыми. Этио сразу резко мотает головой, желая вытряхнуть из головы неприятные наваждения. Ночь и так выдалась отвратительной. Богу сейчас меньше всего хотелось заново пережить те болезненные остатки прошлого. Нет, впереди его ждёт очередной отличный солнечный день в мире, где между демонами и ангелами не возникает никаких конфликтов хуже дружеской ссоры. Его ничто не испортит. Не должно. И действительно, ничего из ряда вон выходящего новый день не преподнёс. Вроде бы обыденность. Но иногда она успокаивает. Особенно в такие моменты. Черноволосый создатель мира, уже в привычной для себя одежде – рубашке, жилете, куртке с капюшоном и штанах с ботинками – преспокойно разговаривает о чём-то со своей собеседницей – Кальб. Беспечно смотрит в окно, подперев голову рукой и едва слышно напевая что-то под нос. Дьяволица вопросительно смотрит на него, спрашивает, что это он делает. Как обычно, Этио отшучивается тем, что просто задумался, отпустив при этом маленький комментарий о приятной внешности его спутницы. И как обычно, она отводит взгляд в сторону, нахмурившись, с раскрасневшимися от смущения щеками. Бесценная реакция. Для него всегда было что-то забавное, и при этом милое, в том, как гордость до невозможности застенчивой Кальб заставляет её прятаться за таким вот пассивно-агрессивным молчанием, иногда добавляя к этому мелкие обзывательства, например, "дурак" или "болван". Даже когда она злится, в глазах Бога она всегда остаётся симпатичной. Неожиданно огромная дверь, ведущая из просторной комнаты в не менее обширный коридор, с неприятным, но при этом не сильно режущим уши, скрипом открывается, заставив их обоих посмотреть на пришедших гостей. В зал с широкой улыбкой заходит юный зеленоволосый демон Йозафайр, а за ним – его более спокойный и малоэмоциональный друг, светловолосый ангел Фроуз, жители Серой Деревни. В руках демон держит большую и, скорее всего, тяжёлую корзинку. Оказывается, в ней лежит яблочный пирог. Дьяло снова испёк слишком много, и компания решила поделиться им с жителями Чёрно-Белого Замка. Демону эта затея пришлась по душе, а вот ангел, которому пришлось идти вместе с ним, похоже, не слишком разделял его энтузиазм. Но Этио более чем доволен внезапным визитом, тем более что он знает, что Кальб будет довольна подарком. Конечно, яблочный пирог не то же самое, что шоколадный торт, но ей должно понравиться. Нет в замке никого, кто бы не знал, насколько сильно эта невысокая длинноволосая красавица любит сладкое. Бог забирает корзинку из рук юного друга, поднимает голову, чтобы сказать ему и Фроуз спасибо... Воспоминания обрушиваются на него с силой цунами. Светлые волосы... Голубые глаза... Серое пальто... Воображение сразу рисует ему длинные растрёпанные локоны, нимб над головой, мешки под глазами, пепельного цвета шарф и улыбку. Но не как у Йозафайра, не широкую, дружелюбную и приветливую, а узкую, хитрую ухмылку, от которой можно ждать только неприятности. Боль. Она снова здесь. Сильнее, чем прежде. Хватает за горло костлявой, но сильной рукой, разрывает голову на кусочки длинными острыми когтями. Перед глазами снова проносятся трупы, безжизненные пустоши, лужи крови, в ушах гудят звяканье и скрежет металла, отчаянные крики о помощи... Мир будто исчезает в пустоту, оставляя за собой лишь жгучие раны, которые не залечишь временем. На землю его возвращают обеспокоенные внезапным поведением Этио подростки, взволнованно задающие Кальб вопросы о его состоянии. Богу не требуется много времени, чтобы натянуть на лицо улыбчивую маску и с лёгким смехом отшутиться от приступа паники. Он и не замечает, как лицо Дьяволицы слегка нахмурилось, недоверчиво разглядывая его. Прошлое не оставляет его в покое весь день, куда бы он ни шёл. Вот и сейчас, в пустом длинном коридоре, оно то и дело возвращает его в те далёкие времена, времена Великой Войны. Времена, о которых он предпочитает не вспоминать. Слишком больно. Слишком много ошибок. Он решил оставить позади многое. Но не всё можно забыть. В глубине самых отдалённых воспоминаний Этио осталась его старая личность – стойкая и беспощадная, без каких-либо эмоций в почти безжизненных серых глазах, без намёка на чувства на белом, практически каменном лице. Совсем не такой, как нынешний Этио – гораздо более улыбчивый, расслабленный, пусть и ленивый. Звучит как два разных создания, два разных Бога. Но они – часть одного целого, и он это прекрасно знает. Он не может забыть... Не должен. Не должен жить так, будто ничего не было. Нет такого понятия, как всемогущие люди. Те, кто называют себя такими – самые обычные дураки. И в то время, он действительно был дураком. Об этом напоминает многое. Море, бывшее когда-то красным от крови. Небо, являвшееся полем боя для множества сражений. Радостные лица жителей деревни. Щербет... Та девушка-ангел из воспоминаний. На мгновение Этио забыл её имя, но снова вспомнил. Щербет. В голове снова и снова проносятся до боли знакомые имена... Щербет. Сиэль. Ригатон. Увы, их всех забрала с собой эта страшная война, оставив тех немногих выживших со шрамами на теле и душе на весь остаток жизни. ...А ведь Алела Грора не всегда был таким ворчливым. Черноволосый до сих пор помнит те времена, когда ангел был гораздо спокойнее и относился одинаково непринужденно как к младшим по званию, так и к старшим. Когда он мог улыбаться и смеяться по-настоящему... Иногда он и сам винит себя в том, что Алела так изменился, в том, что Атер оставил его без глаза. В том, что Водас тоже осталась без глаза, хоть виновата в этом и была Кальб. Может, сейчас он и побаивается Верховного Ангела, но Этио также ей благодарен. В конце концов, когда-то она, вместе с Алелой, сражалась на его стороне. И именно она помогла Богу "проснуться", как он предпочитает говорить, сделать первый шаг к перемирию, к возрождению мира, нового мира, лучше, чем прежде. Да, сейчас это очень хороший мир. Он чувствует это. Кроме... того, что произошло, чтобы сделать его таким. Этио тоже не безгрешен. Не идеально "белый". Его руки тоже были запятнаны чужой кровью. В этом плане он был не лучше Кальб, которая тоже была тогда на порядок более жестокая и безжалостная. Война унесла слишком много жизней... Оставила за собой слишком много страданий и отчаяния. ...Что бы он только ни отдал, лишь бы забыть всё это. Нет. Нельзя. Бог и так выбросил достаточно. Оставил позади многие старые привычки, гордость, чуть не лишившую его всего, что у него было, остриг волосы, поменял белые одеяния и плащ на более повседневные кофту с капюшоном и джинсы, добровольно отказался от использования почти всей своей силы. Ему лишь хотелось перемен. Он был сыт по горло болью и разрушениями, этим конфликтом, длившимся кто знает сколько лет, ошибками, допущенными его же самоуверенностью и упрямством. Не зря ведь говорят: гордыня – мать всех пороков. Как же это глупо... причинять друг другу страдания, забыв даже почему. Всякий раз, когда он смотрит на море, на небо, даже на своих юных друзей – Йозафайра, Фроуз, Макарони, Роуберрию, Дьяло, Шелана – боль возвращается, острая, разящая словно копьё, не дающая забыть, не дающая повторить те же глупости, что когда-то стали роковыми для всех. Война – слишком страшное явление, чтобы пройти бесследно. Вот и она не прошла ни для кого бесследно. С каждой мыслью, с каждым воспоминанием голова Этио болит всё сильнее. Руки жжёт как от огня, вокруг всё кружится. Ноги едва держатся на полу. Ещё чуть-чуть, кажется, и он совсем потеряет сознание... Чья-то рука хватает его. Холодная рука. До самого плеча Бога отдаёт будто льдом. Голос. Женский голос. Крик. Эти. ...Да. Ведь так его зовут. Эти. Этио. Он удивлённо оборачивается и видит перед собой пару белых обеспокоенных глаз на фоне чёрных белков. Взволнованным голосом она спрашивает, в порядке ли он. Его даже невольно дёрнуло. Неужели Кальб так сильно за него переживает? Боль будто рукой сняло. Бог почувствовал, как к нему снова возвращается та самая жизнерадостность, с которой он сегодня днём приветствовал двух юных гостей. Дьяволица моментально одёргивает руку, отворачивается, будто бы и непричастна к этому, так, мимо проходила. Но Этио так просто не проведёшь – слишком уж хорошо он выучил её манеры и привычки за всё то время, что они жили в замке. Не упуская случая, он ловко подкалывает её на том, что она всё же волновалась за него. Девчуля, как любит называть её Йозафайр, не сразу понимает смысл сказанного, но в следующую же секунду прячет взгляд под чёлкой, краснея всё сильнее и в энный раз назвав его болваном. Всё так, как он и ожидал. Этио смеётся. Громко, но мягко. Впервые за весь день, он смеётся по-настоящему. Даже те страшные воспоминания войны, что мучили его изнутри несколько мгновений назад, улетают прочь под звуком заливистого смеха. Беловолосая Дьяволица уже собирается уходить, но его руки сами тянутся за ней, сами обнимают её и прижимают ближе к себе, давая почувствовать под собой шерсть на её длинной накидке, её мягкие длинные волосы, её собственное прохладное тело. Нет, не тёплое, как у него или других, именно прохладное, но не холодное, не безжизненное, как у мертвеца. С губ в шёпоте слетает короткое "спасибо", такое маленькое, но при этом полное искренности слово. Их отношения являются редкостью для Богов и Дьяволов. И ведь действительно, почти невозможно найти такой мир, в котором две такие, на первые взгляд, разительные противоположности могут спокойно друг с другом дружить, не то что любить. Другие правители наверняка назвали бы Этио еретиком среди еретиков. А ведь когда-то они тоже были заклятыми врагами. Когда-то, используя последние остатки сил, Бог запер Дьяволицу глубоко под землю на долгие-долгие годы, надеясь таким образом положить всему конец. Когда-то Кальб, в порыве ярости, желая отомстить Этио за то, что он с ней сделал, уничтожила этот мир, лишив жизни очень многих. Но и эти воспоминания ослабляют хватку, когда черноволосый чувствует, как маленькие изящные ручки обхватывают его талию, тоже прижимаясь ближе, вслушиваясь в биение сердца. Ведь она его понимает, знает, что он чувствует. Ей тоже больно. Ничуть не меньше. И сейчас они оба стоят вот так вот вместе, обняв друг друга, в пустом коридоре, соединённые цепями прошлого, толстыми и прочными, но они больше не те Бог и Дьяволица, что вели Великую Войну. Они не допустят тех же промахов, тех же ошибок. Их мир больше не узнает такой боли. Этио медленно закрывает глаза и целует Кальб в макушку, вдыхая приятный аромат длинных белоснежных волос. ...Вот бы так было всегда.