Отчего же ты сам не свой, когда ее нет?

Она любит больных и бездомных собак И не хочет терпеть людей.

-Уэда! Джин, чертыхаясь, стремительно прошел в комнату. Татсуя сидел, поджав ноги, на подоконнике и курил в открытую форточку. -Что это, – Аканиши ткнул пальцем в собаку у его ног. – делает у нас дома? Уэда повел плечами. -Ей было холодно. Она могла заболеть. Тат поманил собаку к себе. Она подбежала, радостно виляя хвостом, и ткнулась ему в колени. Улыбаясь, Уэда ласково теребил ее за уши и гладил по спине. Аканиши передернуло от холода. С ним Тат никогда не был таким ласковым.

Ей открыта ночь и не нужен день. Она любит уйти в закат, но всегда на страже рассвет.

Небо багровело от закатного солнца. Джин возился на кухне, готовя романтический ужин на двоих. Свечи, шампанское, тихая музыка – только для него и Уэды. Приглушив свет, он отправился в комнату, чтобы пригласить Уэду на ужин… Тлел окурок в пепельнице, прохладный ветерок играл занавесками, на кровати развалилась собака, но Уэды не было. Джин бессильно опустился на пол и достал пачку сигарет. Щелкнула зажигалка. Первая затяжка, вторая. Аканиши уже забыл, когда в последний раз Татсуя был ночью дома и когда они выбирались куда-то вместе днем. Казалось, Тат существует в своем мире, отдаленном от Джина. Он всегда уходил на закате и возвращался, когда на востоке занимался рассвет. «Как вампир,» - невесело усмехнулся Аканиши. Остывший ужин он убрал в холодильник, свечи потушил.

Отчего же ты сам не свой, когда ее нет?

Уже засыпая, он подумал, как же эта кровать велика для одного. Она бродит по городу вслед за дождем То и дело меняя маршрут. И ее не застать не там и не тут. -Почему ты весь мокрый? – с порога кинулся на Татсую Джин. -Попал под дождь, - невозмутимо ответил он. -Где ты был? Я нигде не мог тебя найти, твой мобильный выключен… -Я гулял под дождем. Шлепая босыми мокрыми ногами, Уэда пошел в ванную. А Джин, закуривая, подумал, что все-таки Тат очень странный и его невозможно где-либо найти. Что этот парень, гуляющий под дождем, сам, как дождь – такой же непостоянный, неуловимый. Она может сказать: "До завтра!" и исчезнуть на несколько лет. -Джин. Аканиши вздрогнул. Уэда уже давно не называл его по имени. -Да? -Я сегодня на вечеринку к Рё, так что не жди меня, ладно? – он улыбнулся. – До завтра. Татсуя нежно поцеловал Джина в щеку и скрылся в ночи. …ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц Уэда не вернулся. Джин уже отчаялся его найти. Никто ничего не мог о нем сказать, телефон не отвечал, старая квартира пустовала. «Я так и знал, что когда-нибудь он уйдет навсегда..» - снова один в огромной кровати. Отчего же ты сам не свой, когда ее нет? Джин свернулся калачиком, вытирая непрошеные слезы. Она сама по себе, она не хочет скрывать Даже самых простых вещей. Как-то раз, когда Уэда вернулся под утро, они лежали под одеялом в полутемной комнате и разговаривали. -Знаешь, Джин… - говорил Татсуя, гладя его кончиками пальцев. -Ммм? -Я когда-нибудь совсем уйду. Я не могу жить с тобой, - мягким, успокаивающим голосом. Аканиши вздрогнул и обнял Уэду, прижимаясь к нему всем телом. -Нет, нет, нет.. – шептал он. -Так надо, - тихо, нежно перебирая прядки волос. – Понимаешь? Джин кивал, и его глаза щипало от слез. Жаль, что ночь без нее стала ничьей. Джин открыл глаза. Все та же широкая постель, такая просторная и холодная. «Как же одиноко без него…» - шаркая тапочками, он вышел на балкон. Жаль, что голос ее растаял, как дым ее сигарет. Вспышка зажигалки в темноте, шумная затяжка, облако дыма, которое растаяло в ночной синеве. «Прямо как он». Аканиши вспомнил, как они любили вместе курить на балконе и петь песни. Голос Уэды был приятным, мягким, обволакивающим, как сигаретный дым. Казалось, его можно увидеть, но он таял в ночи так же быстро, как дым от сигарет. «Как дождь, как дым, как живительная влага и отравляющий табак…» - Джин криво усмехнулся. – «Черт знает, что он такое…» Отчего же ты сам не свой, когда ее нет?