Взгляд со стороны.

А теперь, дорогие мои, я расскажу вам сказочку. В некотором царстве, в некотором государстве, в одном дремучем-дремучем лесу острова Нет-и-не-будет, расположился дурдом. Какого его название - не столь важно, но, ежели хочется, можете называть его "Кияночкой". Так вот, существует этот дурдом уже много-много времени и одному лишь участковому Питеру Ручке ведомо, когда первый раз в него завозили пациентов. Известно только, что в несущих стенах этого старого здания до сих пор ждут своего пробуждения введенные в летаргию мощными препаратами особо буйные инвалиды Второй Мировой, что создали себе новые конечности из сломанных раскладушек, и которых с трудом вмуровали в стену санитары-чекисты-жидомасоны. Теперь же этот дурдом пребывает в превеселом состоянии перманентного трэша и угара, устраиваемого пациентами. Все санитары рассованы по подсобкам, а великий и ужасный Главврач был накачан ударными дозами галоперидола и примотан заботливыми пациентами к своему позолоченному креслу. О чем рассказать мне вам? Может, о фашистах-империалистах, что оккупировали большую часть здания и теперь молятся Главврачу, повесив на стены его иконы ручного производства? Я знаю много славных историй об анклаве бывших сантехников, что заняли комнату для проявки фотографий с красной лампочкой под потолком и теперь снабжают своих "братьев по шизе" всем необходимым: утками, каталками, шваберками и даже жидким мылом в специальных метательных презервативах. Ведомо мне и о шарлатанах-студентах ближайшей семинарии, что провалили экзамены и поехали крышей от горя. Хитрецы заняли прихожку перед кабинетом Главврача и теперь помогают остальным приобщиться к вере в Него, великого и ужасного Повелителя Кабинета-Со-Шкафом и Властелина Шприцов и Колес. Знаю я и о бывших милиционерах, что держат оборону на рубежах святейшей Империи, не пуская внутрь всякую шваль. Или о доблестных ОМОНовцах, приглашенных сюда когда-то Главврачом и теперь также несущих здесь службу. Но не все так благостно в Империи. Снизу стучат швабрами члены секты сатанистов, оккупировавших подвал и подсобки. Велики их орды, ибо многие из пациентов мечутся туда-сюда в безнадежной попытке излечиться от тяжкого недуга. Нет единства в стане сатанистском, не могут его лидеры, поделить власть. Сошлись в кровавой сече Коря Карпатый, деятельный предводитель банды гопников; Саша-С-Шариками, трансвестит-гедонист; Тузя Петушок, карточный шулер; и Норя Грязный, кладбищенский смотритель. Есть еще пятый, Двуликий, В Краске Мазаный, но о нем мало что известно... По коридорам больницы ежечасно гоняет банда престарелых евреев-цыган на каталках, что бьют огнетушителями проходящих по голове и отбирают наличность, за цацки свои, в каталки встроенные, цепляясь. Хирургию заняли косящие от армии новенькие - призывники-хиппи, мажущиеся синькой, дабы не узнал их страшный военком. Проповедуют они мир и любовь, и за это самое готовы сломать нос любому коварному милитаристу, что покажется достаточно близко. В котельной прячутся от белого света евреи, от которых сбежали когда-то их "каталочные" собратья, дабы не погрязнуть в их страшном безумии. Заказали они на припрятанное золото псилобицина, бор-машинок и блудниц, потребляя все это в количествах неописуемых. Сидят они и на других в глазок смотрят, посмеиваются. А в подполе тем временем отъедаются недотравленные десять лет назад тараканы, что угрожают жизни и спокойствию пациентов. Не помогает от них ни "Дихлофос" живительный, ни "Звездочка" лучезарная, глаза выжигающая. Грозят они пациентам, что настанет день - и придут из подпола хитиновые орды, сожрут цветы в горшках, переключат на себя свет, газ и горячее водоснабжение, уволокут в подземелья несчастных пациентов и схарчат там без соли... Снаружи за всем этим наблюдают люди возрастов разных. И ведут они споры великие, яростные. Беспощадны они к врагам своим, ибо силен в этих людях непокорный дух азарта. А тем временем, в мрачном городе ГэВэшинске сумрачные гении из недобитых иммигрантов, склонившись в темных комнатах над столами, пишут все новые и новые правила, по которым живут обитатели дурдома, внося еще большую сумятицу и скрежет зубовный. Но это уже совсем другая история.