Твоё

      Проспав до обеда, Дейдара проснулся от сильной жажды. Кажется, до этого ему даже снилась бутылка с водой, которая стояла на столике на расстоянии вытянутой руки, но как не пытался он ее достать, она постоянно исчезала, будто растворяясь сквозь пальцы, а потом появлялась снова. Он открыл, было, глаза на минуту и попытался сесть, но почувствовав резкую боль в висках, снова рухнул на кровать. Сейчас парень готов был отдать всё что угодно за то, чтобы кто-нибудь принес ему стакан воды с аспирином.        А дальше - хуже. Постепенно в его голове стали всплывать воспоминания вчерашнего дня и вечера. Дойдя в мыслях до того момента, как он сел выпить рома в гостиной и вспомнив, что за этим последовало, блондин досадливо изрек: - Пи*дец! - Это слово точно и ёмко отражало для него положение вещей на данный момент. Боль в голове усилилась. От накатившего чувства стыда, Тсукури стало сейчас так мерзко как никогда. Мало того что физически ему было нехорошо, так теперь и морально было очень стремно. Он корил себя на чем свет стоит за то, что напился и позволил себе те ночные «непотребства». А вспомнив как ему было сказочно хорошо при этом, мысленно обложил матерными словами Акасуну и бессильно уткнулся лицом в подушку, дабы не видеть этот белый свет и вообще слиться с кроватью, чтобы никто его больше никогда не нашел.       «Прятаться и избегать Сасори как раньше уже не прокатит. Надо что-то делать. Играл он со мной или нет, но пусть ни на что не рассчитывает. Самый верный способ решить ситуацию – пойти и поговорить. Но это гораздо проще сказать, чем сделать». – Мучил себя мыслями Тсукури. – «Да, меня к нему тянуло, не стоит отрицать, но вчера это перешло границы и пора поставить точку. Всё это просто какое-то дурацкое уму не постижимое увлечение, не знаю, какого хрена на меня свалившееся и за что. И оно пройдет со временем, обязательно пройдет!»       Провалявшись в кровати еще какое-то время, Дей всё же поднялся и побрел на кухню, где пил воду так, словно неделю бродил по пустыне. Головная боль немного отпустила. Весь день Дейдара настраивался на разговор с Акасуной и к вечеру всё же набрался смелости и решительно направился в комнату Сасори. Для себя блондин уже всё решил, оставалось только озвучить это Акасуне. «Да уж, только озвучить», – думал блондин, и если поначалу он был полон решимости прийти к Сасори и твердо с апломбом, образно говоря, послать его, на три буквы, то по мере приближения к двери кукольника, блондин уже чувствовал, как у него едва не трясутся колени. Акасуна был единственным, кто мог заставить его вот так дрожать, глубоко смущаться, ненавидеть и путаться в своих мыслях. Путаться в себе, сомневаться и теряться.       Подойдя к двери спальни кукольника, Дей уже подумывал о том, что, наверное, лучше бы перенести разговор на утро, но всё-таки постучал в нее. Сасори находился в своей комнате и когда он открыл Дею дверь, поворачивать назад уже было поздно. На лице Акасуны отразилось удивление. Блондин был единственным, кто мог заставить его бесконечно удивляться, переживать, крайне раздражаться и просто нереально притягивал к себе. Акасуна сам не понял, как во всё это вляпался. И всё еще временами пытался отгородиться от влияния, оказываемого на него мальчишкой, а вчера не сдержался. Да и картина… какого рожна его понесло изображать этого несносного блонди на полотне. - Привет. – Промямлил Тсукури в дверях, избегая прямого взгляда в глаза Сасори. - Здравствуй. – Сасори пытался понять, что в следующие минуты собирался выкинуть Тсукури. Но чувствовал, что неспроста после того, что было ночью, тот не стал прятаться, избегать его, а пришел к нему сам. К своему удивлению кукольник почувствовал, что переживает за то, какую реакцию на произошедшее сейчас выкажет его младший «братик». Акасуна сам поддался соблазну вчерашней ночью, хотя из них двоих трезвым и старшим был именно он и конечно мог хоть как-то себя контролировать. Но кукольник однозначно, ни о чем не жалел и оправдываться тоже не собирался. В конце концов, они оба хотели друг друга вчера и оба получили удовольствие. - Я хочу поговорить. Можно войти? – Блондин продолжал мяться у порога. - Проходи. – Акасуна освободил дорогу, Тсукури прошел мимо него и сел на один из стульев у широкого деревянного стола. Сасори тоже сел за стол, разместившись напротив паренька. Глаза Дейдары были опущены, длинная челка упала на лицо. Он буквально впился взглядом в стол и начал свою речь из серии «я просто был пьяный и теперь не при делах». - Вчера я перебрал и мало понимал, что делал. Сказать по правде, меня тянуло к тебе… И я не знаю, что для тебя это всё значит - играешь ты со мной или серьезен - но в любом случае, я для себя решил, что не хочу таких отношений – с парнем. И хочу попросить тебя, не трогать меня больше. – Дабы придать последним словам большей серьезности, блондин поднял глаза и поглядел прямо в глаза Акасуны. На лице того сейчас была маска безразличия, но Дейдара физически почувствовал, что в воздухе будто снова, как и раньше повеяло холодом. Блондин поежился. – В этом месяце я заканчиваю школу и на лето уеду в Америку. - Я тебя понял. Не стоило так напрягаться. Поиграли и будет. – Услышав из уст Сасори слово «поиграли» и, увидев его издевательскую ухмылку, последовавшую за этими словами, Тсукури почувствовал, как что-то неприятно кольнуло внутри. Но ведь какая, казалось бы, ему разница, ведь блондин уже решил, что даже если это была не игра, отношений с Сасори он заводить был не намерен. - Не переживай, я к тебе не прикоснусь, даже если ты сам очень попросишь. – Сасори продолжал ухмыляться. – И кстати, картину лучше выкинь, а то вдруг внуки потом увидят, как-то неловко будет. И если это всё, что ты хотел мне сказать, то можешь идти. У меня сегодня еще куча дел. - Да… это всё. И я пойду.       Сейчас Сасори тоже хотел бы поставить окончательную точку в этой истории, но если бы всё было так просто! Его бесила собственная увлеченность этим несносным парнем. Акасуна не привык к тому, что его могли вот так просто отбрить. И кто? Зеленый пацан натурал? И к тому же он не хотел, чтобы кто-то снова глубоко проник к нему в душу. И сейчас Сасори было больно. И это несколько пугало. Кукольник решил, что правильнее будет действительно оставить мальчишку в покое и незачем портить жизнь себе и ему. Казалось, что уехать для блондина было сейчас действительно правильным решением.        Акасуна встал из-за стола, подошел к книжному шкафу и стал рыться в каких-то бумагах. Дей медленно поднялся и побрел к выходу. Почему сейчас он не ощущал той легкости, которую надеялся почувствовать, намереваясь всё высказать Сасори и расставить точки над i? Скорее стало только хуже. «Надо отвлечься. Просто по-настоящему отвлечься», – решил для себя блондин, по дороге в свою спальню.