Твоё

Хочу поделиться песней,которая ассоциировалась у меня с Акасуной в этом фанфе.здесь часть ее перевода.как по мне -мощная такая песенка в плане смысла и музыки. Evanescence - Whisper. Будь мне опорой в нелёгкие времена. Скажи, что будешь рядом и что всё плохое позади. Но я разговариваю с пустотой, Здесь никого нет, и я погружаюсь в себя. Эта правда сводит меня с ума. Я знаю, что могу остановить боль, И она больше не вернётся. Не отворачивайся, Не сдавайся боли. Не пытайся спрятаться, Не закрывай глаза. Один Бог знает, что ты увидишь, сомкнув веки. Не выключай свет. Меня пугает то, что я вижу. Но я знаю, Что многое ещё только впереди. Меня парализовал страх. Скоро я ослепну от слёз. Но я могу остановить боль, И она больше не вернётся.

***

      В течение двух дней Сасори проводил практически всё свободное время в своей комнате-мастерской. Друзья звонили и пытались снова вытянуть его за город, а Итачи даже порывался приехать, но Акасуна объяснил им, что ему необходимо побыть одному и поведал о возвращении его матери. Единственным, кого он хотел бы видеть сейчас, был Дейдара. Но от того пока не было ни слуху ни духу и Акасуна решил, что это, наверное, даже к лучшему. Пусть обдумает всё, возможно осознает что-то, поговорит с матерью и примет решение. Они не могли постоянно скрываться от всех, поэтому Сасори совсем не жалел о том, что его мать рассказала всё Ами и отцу. С Паолой парень старался по возможности никак не пересекаться, но когда всё же встречался с ней в доме, то успешно обходил ее попытки втянуть его в диалог и вел себя с ней всё так же холодно. В тот вечер, когда остальные домочадцы покинули дом, Паола намеревалась сразу же поговорить с сыном, но он заперся изнутри в своей спальне и так и не открыл двери на ее стук.       Процесс с разводом и разделом имущества между Тоширо и Паолой немного затянулся, но близился-таки к завершению. Женщина не жалела о разводе, но вот абсолютно себе не представляла, как теперь наладить отношения с сыном. Он постоянно избегал ее и закрывался в своей комнате, хотя чего еще стоило ожидать, после того, как она поступила с ним.        В один из дней Сасори по запарке забыл запереть дверь в свою комнату. И Паола в очередной раз, попробовав толкнуть дверь его спальни, к своей радости заметила, что та поддалась. Женщина тихо вошла в комнату и просто поразилась увиденному: стены спальни были увешаны длинными стеллажами с множеством кукол, которые скорее выглядели как огромная толпа живых настоящих людей, только неподвижных. Паола сделала еще шаг и наступила на кусочек пластика на полу. Он хрустнул. Сасори вздрогнул и обернулся. - Может, в конце концов, оставишь меня в покое? – Начал он с раздражением. - Это всё ты создал? Поразительно! – Женщина проигнорировала его вопрос, а может просто не услышала, поглощенная созерцанием этой удивительной фантастической коллекции кукол. Парень же отвернулся и снова занялся делом, решив, что игнор с его стороны удержит ее от попыток к дальнейшему общению. Паола стала рассматривать и картины, но взгляд ее снова возвращался к куклам. Сасори забыл одну очень важную деталь: на стеллаже, в самом укромном уголочке стояла кукла, которую он смастерил, когда мать ушла от них. И внешность куклы практически один в один совпадала с внешностью женщины, которая сейчас находилась в его комнате. Он никогда ее никому не показывал и вообще не считал своей стоящей работой, но в какой-то период времени она была ему дорога.       Позади себя парень услышал изумленный возглас Паолы. Женщина увидела ту самую куклу, взяла ее с полки и резко выдохнув, прикрыла на несколько секунд глаза. Голову её охватил острый спазм боли, чего с ней не происходило уже давно еще с тех самых времен, когда она постоянно мучилась сильными мигренями. Одновременно с этим её охватило огромное чувство сожаления и вины. Мальчик так сильно любил ее, и вместо настоящей живой мамы у него всё это время была пластиковая кукла на шарнирах. Она представила как он, возможно, обнимал эту куклу, скучая по матери и по-настоящему ужаснулась. На глаза Паолы навернулись слезы. Она практически бессильно осела на пол возле стеллажа, и Сасори услышал тихие всхлипы позади. Все так же сидя на стуле, он развернулся и стал внимательно ее рассматривать. Неужели это снова был театр, который она так любит разыгрывать?        Сасори опустил взгляд ниже и увидел куклу в ее руках. Вот оно что! Какого черта он ее давно не выкинул? И теперь эта женщина сидит и жалеет своего несчастного сыночка. Сейчас это казалось ему отвратительным. - Мне не нужна твоя жалость. – Проговорил Сасори, стараясь держать ровный тон и решив-таки высказать этой женщине всё, что хотелось. - Когда я понял, что ты уже не вернешься, я смастерил эту куклу, чтобы хоть как-то поддерживать иллюзию твоего присутствия. Но это было в детстве и я давно уже не страдаю по этому поводу.       Паола всё так же тихо рыдала, а Сасори продолжил. - Я видел, как переживал отец, когда ты ушла, и не хотел потом, чтобы он кого-то приводил в дом. Долгие годы он жил в одиночестве. И мне даже казалось это справедливым, что раз мне одиноко, значит, и ему должно было быть так же. Когда он, спустя много лет привел в дом Ами, мне это, естественно, не понравилось. Но я уважаю отца и мне пришлось тогда смириться с этой женщиной. А теперь я даже счастлив, что отец встретил такую как Ами. Добрую и искреннюю. Я бы хотел, чтобы у меня была именно такая мать как она. – Сасори сейчас старался побольнее задеть женщину, хотя говорил вполне искренне. – Я уже давно не распускаю нюни по поводу твоего ухода, но тогда было тяжело. А куклу я просто забыл выкинуть. И надеюсь, ты не будешь лезть в отношения отца. Это тебе ничего не даст в любом случае. Скоро и я съеду отсюда, и ты можешь продолжать жить в своё полное удовольствие.       И Сасори снова, было уже, собрался развернуться и продолжить мастерить, но женщина подняла на него свои заплаканные глаза, полные неподдельной боли и горечи и парень замер и не смог отвести взгляд и отвернуться. Через несколько долгих секунд послышался ее голос. Женщина поведала ему о своем детстве, о своей матери, которая просто обожала моральный садизм и, конечно же, об особой любви к детям речи не могло идти в их семье. Паола с самого детства была помолвлена с Тоширо - сыном из такой же знатной семьи, как и её. Их отцы занимались общим бизнесом. С самого начала было предопределено, что она выйдет замуж за Тоширо и это даже не обсуждалось. Естественно у нее была пылкая любовь в юности, но совершенно к другому человеку. Только вот Тоширо души в ней не чаял. Он был просто очарован этой необычной, как ему казалось, итальянской девочкой. Но она не могла разделить его чувства. Возлюбленный Паолы вначале обещал, что они сбегут вместе, но потом видимо испугался влиятельного клана и отказался от своей затеи. В итоге, как и планировалось, их с Тоширо поженили, и позже у них родился он - Сасори. А через несколько лет мать Паолы умерла, а отец замкнулся в себе. И тогда женщина почувствовала свободу и решила бросить всё. Абсолютно всё. Всю эту тягучую как трясина жизнь, которая ее всегда окружала. - Я не жалею, что набралась наконец смелости и оставила тогда всё, но я совершила одну единственную ужасную ошибку. Я оставила тебя. Думаешь, я не любила тебя, и не скучала, и мне было так легко? Но все поводки были спущены, и дорога назад для меня казалась просто невыносимой, словно бы возвращение в свой персональный ад. Я не знала куда пойду, и как буду выживать там, я просто ушла, куда глаза глядят. И я не могла взять тебя с собой, потому как здесь ты рос бы в достатке и безопасности. И я не прошу тебя сейчас простить меня, но может, ты хоть отчасти сможешь меня понять. Я, правда, очень хочу этого!       Сасори внимательно слушал ее, ловя каждое слово, но стараясь не слишком показывать этого. Хотя сейчас он понимал, что женщина всегда была несчастна в кругу своих, казалось бы, близких людей. Простить он её сразу не мог, слишком сильно её уход ранил его тогда, да и потом за целых 15 лет она так и не объявилась ни разу. Но теперь ему стало действительно легче на душе. Он понимал ее боль.        Паола поднялась с пола, подошла ближе к сыну и в неистовом порыве обняла его. Сасори не отвечал на ее объятия, но и не отталкивал. Он сидел на своем месте будто вкопанный, но тело его начинала сотрясать мелкая нервная дрожь. Сколько долгих лет он не чувствовал этих объятий, с тех пор как мать обнимала его в последний раз. Сейчас в нем поднималась буря чувств и слезы могли хлынуть из глаз, если бы не его железная выдержка. Сколько бы тебе не было лет, бывают моменты, когда ты готов рыдать в объятиях родителей. Паола почувствовала его дрожь и сжала его в объятиях еще крепче. Волны тепла исходящие от матери подействовали на парня успокаивающе, становилось тепло и легко. Сасори расслабился и слегка приобнял мать. Его рубашка уже намокала от ее слез, но она всё также стояла рядом, обнимая его. Ведь возможно, ей больше не представится такая возможность и сейчас она сполна хотела насладиться объятиями родного человека. Наверное, единственного по-настоящему родного.       Позже, Паола вышла из комнаты и Сасори, положив руки на стол и опустив на них голову, с облегчением вздохнул и невольно улыбнулся.

***

      Хотя прошло всего пару дней, Дейдаре казалось, что он не виделся с Сасори уже целую вечность. Эти дни он снова пропадал на студии с ребятами, но всё больше чувствовал, что сильно скучает по Акасуне. И теперь усиленно думал, как же ему поступить. Уехать или остаться. Бесспорно, хотелось остаться. Но не было ли это просто проявлением внутреннего эгоизма и приведет ли это к чему-то хорошему потом? А уехать… Америка, новые друзья, тусы, перспективное образование. Но душа не лежит. Если бы ему раньше, еще до знакомства с Сасори предложили такую возможность, он бы не раздумывая, с большушей радостью на всё согласился и понесся туда, теряя на ходу тапки. Но не теперь. Однозначно нужно было поговорить с Акасуной, думал блондин. «Но что я ему скажу? Я люблю тебя, но нам надо расстаться, так будет правильнее и лучше? Звучит как реплики из мыльных опер. И почему я должен всё сам решать сейчас? С другой стороны было бы хуже, если бы на меня давили, а пока вроде как есть выбор. Хотя вот именно, что «вроде как». Родители, понятное дело, не хотят принимать такого положения вещей. В общем, ничего я решать не буду, пока не поговорю с Сасори. Сегодня же поеду к нему». – Решил, наконец, Тсукури.       После обеда Дейдара позвонил кукольнику и сообщил о том, что намеревается приехать к нему и поговорить. Акасуна был рад слышать голос блондина и внутренне уже готов был принять любое его решение. Удивительно, но за всего пару дней Сасори умудрился во многом поменять свой взгляд на отношения и на любовь в целом. Хотя изменения начались, конечно, гораздо раньше, еще с тех пор, как в их доме появился Тсукури. Акасуна много думал эти дни и анализировал прошлое. Возвращение матери и разговор с ней тоже немало повлиял на него. А вчера к парню приезжал отец и Сасори спокойно и откровенно поведал ему о том, что действительно влюблен в Дейдару и встречается с ним. Тоширо конечно не обрадовался сему факту, но и не видел смысла как-то препятствовать их отношениям. Чем более запретен плод, тем он более сладок, как известно. К тому же Ами обещала поговорить с Деем и возможно тот еще захочет уехать. Тоширо всё еще наивно лелеял надежды, что когда-нибудь Сасори всё же подарит ему внуков.        Ближе к вечеру блондин уже заходил в особняк Акасуна. Парень ожидал, что разговор будет нелегким и сильно нервничал. Сасори как обычно работал в своей комнате. - Привет. – Скромно поздоровался Дей, войдя в комнату кукольника. Сасори повернулся к нему с вполне такой теплой полуулыбкой на губах. Дейдара был отчасти удивлен позитивному настроению Акасуны. Того гляди, возьмет и пошел его на…то есть в Америку. - Ну, здравствуй, мой юный падаван. А я всё думал, когда же ты объявишься. - Мог бы и позвонить тогда. – Насупился Тсукури. - Ну что ты, я не смею тревожить покой моего юного падавана. Ладно, рассказывай всё по порядку. Дейдара грузно плюхнулся на стул, рядом с Акасуной, отвел челку со лба и тяжко вздохнул. - В общем, мать естественно не в восторге от наших отношений. Она считает, что всё это у меня пройдет со временем и приведет к нехорошим последствиям и по большей части для тебя. Она предлагает мне уехать в штаты. - Шикарно. Ну а ты сам что решил? - Я не знаю! – Горячо отрезал парень. – Я б*ять юный падаван и я не хочу ничего решать! Я знаю только, что не хочу уезжать. Хочу остаться с тобой. Но ведь неизвестно как всё потом может обернуться. В этом мать права. Тсукури удрученно опустил глаза.        Губы Сасори снова тронула улыбка. И теперь он решил поведать блондину о тех выводах и мыслях, к которым он пришел за эти дни. - Конечно, Ами будет переживать из-за всего этого. Но я уже не маленький мальчик, который влюбился и надеется на вечную взаимную любовь. Недавно я понял одно, если человек действительно твоё, то есть духовно тебе близок и дорог, и ты любишь его по настоящему, то расстояние и время не важно. Неважно даже то, что этот человек может и не быть с тобой. Важно твоё внутреннее ощущение этой безусловной и безграничной любви. И оно никуда не уйдет, несмотря ни на что. Я всегда боялся терять дорогих людей. Всегда был ярым собственником. Но всё это – страхи, страдания, чувство собственничества не имеют с любовью ничего общего. Я боялся, и как следствие - терял и страдал.       Мы хотим быть вместе сейчас, а то, что будет потом уже не в нашей власти. Мы можем контролировать наше будущее лишь отчасти. И я не жду от тебя клятв в любви и верности. Ты можешь остаться со мной, а можешь уехать. Хотя будь моя воля, я бы закрыл тебя в клетке и никуда не отпускал. Но никого не получится удержать таким образом. – Пока Сасори всё это говорил, Дейдара всё больше ему поражался. Сасори действительно ощутимо изменился с их первой встречи. - В плане перспектив на твое будущее, думаю, ты мало что теряешь, не поехав в Америку. – Продолжал Сасори. - Да и никуда она не денется, ты в любой момент можешь уехать. И я не стану убиваться, если ты примешь решение расстаться со мной, я буду счастлив тому времени, которое мы провели вместе. - Ну, ты философ! – Воскликнул Дейдара и, хотя внешне он оставался пока относительно спокойным, но внутри чувствовал, как радостные эмоции в его душе всё нарастают и скоро уже будут готовы вырваться из груди. Конечно же, он останется с Сасори, и мать, она всё поймет. Блондин подорвался со стула, намереваясь наброситься на Акасуну с объятиями, но в это время кукольник сам уже начал подниматься со своего места и ураган по имени Тсукури просто сшиб его с ног вместе со стулом. Сасори сильно приложился спиной об пол, а Дей сейчас нависал над ним, стоя на четвереньках. - Ты как слон в посудной лавке! – Стал ворчать Акасуна. – И у меня складывается впечатление, что ты решил меня угрохать: то с кровати спихнул, то теперь со стула. Дейдара весело смотрел на кукольника, затем немного опустил голову и уткнулся носом в его лоб, прикрыв глаза. - Ты невероятный, Сасори. – Выдал блондин на эмоциях. - Это ты мне так в любви признался? – Усмехнулся красноволосый, наслаждаясь такой необычной нежностью со стороны Тсукури. - Ну как бы да. – Отмазался блондин. Акасуна приподнялся и сел на полу, усадив на себя Дейдару, и с удовольствием и жадностью добрался до любимых губ.       Нацеловавшись, парни нехотя, но всё-таки выпустили друг друга из объятий. Дейдара позвонил Ами и сообщил, что они с Сасори поговорили на чистоту и он никуда не поедет и сегодня остается в особняке. Женщина тяжело вздохнула в трубку, но не стала больше пытаться отговорить его уехать. - А как у вас отношения с матерью? – Поинтересовался Дей у Сасори. Хоть ему это и казалось не очень тактичным - спрашивать о Паоле, - но он всё же не мог не спросить. - Мы с ней поговорили. И я смог во многом её понять. А сейчас просто привыкаю снова к тому факту, что она рядом. Мне не хочется постоянно носить внутри груз обиды на нее. Это тяжко на самом деле. Кроме того, у меня сейчас есть масса того, что меня радует. Например, ужин. – Сасори хитро ухмыльнулся. - Сегодня на ужин я приготовлю в собственном соку Тебя! И съем.       Тсукури эти, по сути, простые и вроде как безобидные слова, показались нереально пошлыми. - Смотри не подавись. – От смущения стал огрызаться Дей. - А я буду кушать тебя медленно… - Акасуна окинул его фигурку плотоядным взглядом. - А я убегу. Вот прямо сейчас. – Заявил блондин, поднимаясь с пола. - Я же всё равно поймаю. – Самоуверенно парировал красноволосый. - Ну, попробуй. – Дейдара ломанулся из спальни, Сасори устремился за ним в след. Тсукури заскочил в свою комнату, но закрыться-таки не успел. Тогда он схватил подушку с кровати и со всей силы упечатал ею в ворвавшегося в спальню Акасуну. После чего схватил еще одну и снова замахнулся на кукольника. Тот легко увернулся и, подобрав первую подушку с пола, стал в ответку колошматить ею Дея. Они словно дети дрались подушками, пока одна из них не порвалась и не окатила обоих парней белоснежными хлопьями пуха. Поглядев на Сасори с белыми пушинками в волосах и пытающегося вытащить пух изо рта, Тсукури стал истерично ржать. Кукольник сначала недобро глянул на него, а потом тоже рассмеялся. Смеялись они как сумасшедшие, будто за все эти напряженные дни прорвало большую мрачную плотину и теперь не хотелось уже ни о чем переживать, хотелось просто радоваться жизни.       Позже парни сидели в гостиной, на всё том же черном кожаном диване. Сасори читал вслух что-то из истории искусства, а Дейдара уже сладко дремал, положив голову ему на колени.