Ломка

I’m not only one… Nirvana, “Rape me”

1991 год. Концерт в «Парамаунте» завершился. Небольшой театр, даже в служебных безликих коридорах были слышны крики фанатов, взмыленных, сошедших с ума. И снова разбиты гитары - из них были выжаты все соки. Пара минут безмолвия в очередной общей гримерке была нарушена громким зевком Дейва, растянувшегося на потёртом диване. - Эх, чёрт бы подрал всю эту херь! - Какую? – подал свой голос Крист, опустошив полулитровую бутылку воды. - У меня нерв защемило где-то, не знаю, где, - барабанщик методично ощупывал правую руку в районе плеча. И снова молчание, только персонал переговаривается: опять там что-то с техникой. Дейв обтёрся пушистым полотенцем, не вставая, достал из своей сумки чистую футболку и с мученическим кряхтением залёз в неё, затем поправил свои спортивные трикотажные штаны, в которых отпахал выступление. Его примеру последовал и Новоселич. Только Кобейн не пошевелился, уставился в пол и ничего не замечал, забившись в угол. Курта знобило весь концерт, поэтому он ни разу не снял свой драный серый свитер. Он сильно взмок, отчего с его льняных растрёпанных волос, закрывающих изнеможённое лицо, капал пот. Он невнятно пробурчал что-то вроде «пойду я» и, ссутулившись, вышел из помещения. - Заболел он что ли? – поинтересовался Грол спустя некоторое время, собирая вещи. - Отходняк, наверное, - ответил Крист, закинув себе на плечо рюкзак. – Пошли. - Угу, - Дейв надел бейсболку козырьком назад и последовал за басистом, на ходу захватив вещи Кобейна. По всей видимости, Курт выбежал через чёрный вход и скрылся в неизвестном направлении, так как его не было на месте, когда остальная группа отъезжала в отель. Что ж, в его стиле. Ночью в гостиничном холле было пустынно, лишь за стойкой ресепшена носом клевал администратор. На автомате все разошлись по номерам. Крист, хоть сам покуривал травку, но всегда понимал, что на героине Курт далеко не уедет. Один вид Кобейна, которого колотит от желания новой дозы, всегда его угнетал, и в такие моменты просто хотелось пнуть его под зад, чтоб тот очнулся и взгляд его стал менее затуманенным и отрешённым. Хоть что-то сделать для того, чтобы прояснить ему голову, уставшему, практически сожранному. Новоселич включил первый попавшийся канал, развалившись на кровати, которая ему была явно маловата: ноги практически свешивались с края. В руках у него был ещё не подожжённый косяк, ждавший своего часа на дне дорожной сумки в течение нескольких дней. Парень, толкнувший марихуану, свой товар так расхваливал, что нельзя было не купить. Он закурил, и в воздух поднялась крохотная тучка пахучего дыма. Аромат был липким и густым, как сама ночь. Курт только один раз улыбнулся за весь день. Эта мысль не давала Кристу покоя. И фанатам ни слова просто так не сказал, однажды только вяло возмутился, когда вдруг отключили свет в зале. Тем не менее, Кобейну всегда хватало энергии и для сцены, и для тусовок. Вторая крепкая затяжка. Кто-то постучался. Новоселич лениво встал, спрятав самокрутку за спиной, и открыл. С порога он увидел прямо перед собой взъерошенную, до боли знакомую макушку. Кобейн поднял голову и посмотрел на друга сквозь завесу волос, не дожидаясь приглашения, зашёл в номер, сразу закрыв дверь, оперевшись на неё спиной. - Где ты был? Вопрос Курт проигнорировал, принюхался и, скользнув пальцами по запястью, забрал косяк. - М, хороша трава, - линия бровей напряжена, он запил затяжку дешёвым виски, которое он всё это время где-то держал, - а поило вот дерьмовое… - Где ты был? - Гулял, - алкогольное дыхание. Парень прошёл дальше и сел на пол около кровати. - А у тебя ещё есть, или этот последний? – Кобейн помотал косяком, как бы обозначая, о чём идёт речь. - Этот докури сначала, - Новоселич приблизился и устроился рядом. - Значит, всё-таки есть, - Курт кивнул, глубоко вдохнув одурманивающий дым. Расслабившись, он бредово ухмыльнулся и откинулся на край кровати, сделав ещё глоток «поила». - Что я интересного пропустил? - Тебя не было всего пару часов, уверен, что ничего важного не произошло, - Крист внимательно взглянул на Курта. - Хм, жаль. Недалеко от «Парамаунта» стояли шлюхи, но я никого не снял, денег не доставало. - Ты бы и с деньгами не снял. Кобейн, поставил бутылку на прикроватную тумбу и отдал косяк Новоселичу, просияв так, как будто бы увидел перед собой не человека, а корзинку, полную пушистых котят. На его обросших недельной щетиной щеках пролегли тени трогательных ямочек. Такой Курт был Кристу по душе. - Ты так уверен в этом? - Ага, я тебя знаю, - теперь затянулся басист. – Ты слишком уважаешь женщин, чтоб платить им за то, чтобы они тебя любили, потому что тебя может полюбить каждый и совершенно бесплатно. - Точно? - Совершенно. - Поэтому мы стали долбанными звёздами? - Тебе этого не изменить. - А если… - Нет, нет, - Новоселич помотал головой, - никаких «если», правда, Курт, тебе от этого не отвертеться. - Тогда выкинь это из моей головы. - Что именно? - Хотя бы Кортни, не хочу о ней помнить… Крист удивлённо поднял брови. - Я ничего не хочу, давай упоремся чем-нибудь, а? Хоть кислотой, хоть всю травку выкурим! - Эй, потише, чувак, всё в порядке. У меня ещё два косяка есть, сойдёт? - Да, - Курт потёр глаза. Крист закончил с первым и достал из сумки оставшиеся. Один отдал другу, второй сам взял и сразу же поднёс к нему зажигалку. Самокрутка задымилась. Кобейн привстал, чтобы подкурить свой косяк, так же по-детски улыбаясь, остановившись в нескольких сантиметрах от лица Новоселича, и мелко затянулся три раза. Почти поцелуй - Курту нравилось так делать, когда вокруг все свои. Курт забрался на полурасправленную постель. - Эй, Крист, я хочу посмотреть «Шоу дядюшки Флойда», иди ко мне. Кобейн переключил канал, устраиваясь удобней, скинул на пол кеды. Басист занял свободную часть кровати, подложив подушку под спину. - Люблю смотреть эту поебень, она глупая, но смешная иногда… - Я никогда его не смотрел, - сказал Новоселич, достав пепельницу. Курт выдохнул дым и положил голову на плечо Криста, придвинувшись ближе. - Значит, будешь. Вот так они и лежали, наблюдая за действиями, разворачивающимися на потрескивающем экране. Кобейн обожал тактильный контакт. Он любил прикасаться к другим, и сам подставлялся под руки иной раз, проявляя дружелюбие или особое расположение. Такой большой кот. Его нельзя удержать рядом или просто чем-то подманить, он подойдёт, только когда захочет, и если он захотел, то отказывать ему нельзя. Сейчас он жаждал общения – Курту надо почувствовать тихую, спокойную и ничем не разбавленную симпатию, кою выражал по отношению к нему Крист. Всегда. А возможно, с самой первой встречи. И Курт был рядом. Тёплый, в своём пушистом драном свитере из ангоры, уставился помутневшими глазами в телевизор и курил дурь. Даже сквозь футболку Новоселич ощущал его колючую щёку, как смыкаются и размыкаются время от времени его челюсти. Ещё затяжка. Сердце бьётся, но не понятно от чего. Бум-бум, бум-бум. В голове что-то приятно надорвалось, и по внутренностям мягко поползла тягучая эйфория. Затушив косяк, Крист сполз ниже. Горячее дыхание Курта обожгло ему шею, щетина скребнула по плечу. Раздался тихий грудной смех Кобейна. - Эта травка реально зверская… я словно аквариумная рыбка… Он бросил окурок в пепельницу, лежащую на животе у Новоселича. Остатки марихуаны продолжали медленно тлеть. Курт мариновался в лёгком бреду, хихикая, как пьяная девственница. Но вряд ли ему стало лучше, дозы на сегодня он, видимо, так и не нашёл. Приобняв Курта одной рукой, Крист лежал, пялясь в плывущий полупрозрачный потолок, пропуская через себя слова Кобейна о том, как замечательно, что он решил зайти. Спустя какое-то время разговоров об отвлечённых вещах и размышлений о «Шоу дядюшки Флойда», им обоим жутко захотелось есть. - Блядь, душу продам за китайскую лапшу, - простонал Курт, растягиваясь в уютной, но перерытой постели. - М, щас, - Крист взял с тумбы карточку с номерами отеля и набрал администратора. – Алло, здрасьте, заказ еды в номер… эм… - басист рассмеялся, закрыв ладонью трубку и обратившись к молодому человеку: - Курт, в каком мы номере, чёрт подери? - Триста… - Триста сколько? - Триста… я не знаю, чувак. - Так посмотри! Кобейн скатился брёвнышком на пол и пополз по направлению выхода. Открыв дверь, он взглянул на приколоченную к ней золотистую табличку. - Триста одиннадцать. - Да, заказ еды в триста одиннадцатый номер, - подтвердил Новоселич и кивнул самому себе. – Лапшу. Китайскую. - Мне с говядиной, - шепнул Курт, возвращаясь. - Две лапши. С говядиной. Ага, спасибо, ждём. Кобейн упал поперёк кровати, головой - прямо на колени друга. До груди задрался свитер. - Эй, снимай эту хрень, - Крист настойчиво потянул на себя край шерстяной материи. Курт ловко освободился от предмета одежды, не меняя позы. От его футболки, такой же старой, драной и серой пахло потом. Новоселич ненавязчиво запустил пальцы в спутавшиеся льняные волосы. - Гладь меня, Крист, - кадык у Кобейна дрогнул на секунду. – Мне нужно. - Что нужно? – еле слышно шепнул Крист, исполняя «приказ». - Чтобы ты меня гладил, - Курт закрыл глаза, погружаясь в тяжёлую, злую дрёму. Опять болело тело, и хотелось лезть на стену, потому что артерии, подходящие где-то в груди, грозились завязаться в тугой морской узел. Ладони друга мягко, почти невесомо скользили по взмокшим шёлковым нитям; длинные пальцы, на кончиках шершавые от мозолей, вытягивали упрямые завитки. Такому здоровяку, как Новоселич, другие люди всегда казались маленькими, но сегодня Кобейн, засыпающий у него в постели, был особенно потерянным и хрупким. В дверь вежливо постучали. Послышалось тихое: «Еда в номер», - Крист осторожно встал с кровати, но Курт всё равно проснулся. Басист забрал заказ и уже возвращался, держа в руках две белые коробочки с красными иероглифами. - Вот, возьми, - Крист протянул лапшу Кобейну, и тот лениво поднялся, сев на край. Они сняли упаковки с палочек, затем приступили к ужину, сев по-турецки лицом к лицу. - Вкуснотища, - Курт ел неряшливо и с большим аппетитом, на его подбородке сверкали капли жирного острого соуса. - Ты просто свинья, - Новоселич большим пальцем стёр их. В ответ парень лишь довольно ухмыльнулся, втянув в рот жёлтый серпантин лапши. Утолив голод, они снова вернулись в горизонтальное положение. Крист прижал к себе Кобейна, как больного ребёнка, опять глубоко вдохнув резкий и горький запах его волос и сырой футболки, к которому уже примешался пряный аромат только что съеденной лапши. Курта всё равно била дрожь, ломка не давала заснуть ему ещё в течение двух часов, но Новоселич по-прежнему держал его в своих объятиях, закутав в одеяло. - Переживём… ты не один такой… - тихонько прошептал Крист, когда Кобейн наконец заснул. Ночь за окном стала казаться ещё более тёмной и враждебной. Басист аккуратно, чтобы не нарушить покоя Курта, выключил лампу на прикроватной тумбе и снова обнял его, растворяясь во мраке вместе с ним, прикасаясь губами к испарине у него на лбу. – Ты не один…