Он любит тебя (Рабочее название)

Он любит тебя, но это не мешало тебе послать его нахуй при каждом удобном случае. Он любит тебя, но это не останавливало тебя, когда ты брезгливо вытирал член об чужую простынь. От тебя пасло чем-то дико приторным. Этот запах забился во все уголки твоего тела. Даже головка твоего члена пахла черничным сиропом. Это от него постоянно воняло чем-то сладким. Позвони ему раз, два, десять, двадцать пять. На один, другой или какой угодно еще номер. Ты не знаешь, что он купил новую сим-карту. Не знаешь, что купил ее специально, чтобы спрятаться от тебя. Что ж, ну и пошли все к черту, у тебя ведь еще куча подстилок. Будто ты много потерял, верно? Она славилась на весь университет, но ты готов блевать от ее минета. Имеешь ее просто потому, что ты пьян. Уходишь, а она напоследок посылает тебя нахуй. Он посылал тебя нахуй? Он отводил взгляд в сторону, когда ты разглядывал его, словно видишь впервые (но ты не видел его всего сорок минут). Он вставал пораньше и делал тебе кофе, потому что знал, что ты проспишь. Он ходил дома в твоей растянутой майке и красных клетчатых пижамных штанах. Он встречал тебя у порога и обнимал, как обнимала тебя только родная мать. От тебя воняет алкоголем, сигаретами и очередной шалавой, которая вместе с тобой ходит на курсы по истории. Тебя тошнит. Тебе нахуй не сдалась история. Ты запланировал уехать. Грандиозный побег. Ты еще не догадываешься, что это ничто не изменит, но живущая в тебе уверенность в обратном просто поразительно сильна. Ты винишь место и людей во всем том дерьме, что происходит вокруг твоего раздувшегося эго. Ты говоришь, что этот город, эти люди – они прогнили, но ты не позволяешь себе допустить мысли, что, возможно, прогнил ты сам. И каждую секунду своего существования ты с упоением копаешься в этой гнили. - Господи, я ненавижу его. Отчетливо видишь себя со стороны. Ты с выражением полного презрения впиваешься взглядом в одного из своих одногруппников. А он закидывает в рот что-то сладкое. Он любил сладости. - Ты всех ненавидишь. - Нет, все дело в нем, ты только взгляни на него. Ты кивком указал на объект своей ненависти, сидящий за соседним столом, смеющийся, рассказывающий что-то своим друзьям. Он все-таки посмотрел. - Не вижу ничего особенного. - А я вижу. Это место – помойка, а люди – жалкий мусор. Хочу уехать. - Люди везде одинаковые. «Большая Нэнси», огромных размеров свинья из забегаловки, в которой он работал, посоветовала тебе катиться куда подальше. Все, кого он знал, послали тебя нахуй, а ты не успел и слова сказать. - Философия? Ты вспоминаешь, как вырывал из его рук толстую книгу. Ты смеешься над ним. - Да. - Чепуха. - Есть ли хоть что-то, что не кажется тебе чепухой? И он уходит. В ушах гудит голос преподавателя искусств, - «мир огромен и интересен, молодой человек». Каждый день дома его возвращения ждут жена, сын и шестилетняя дочь. Но этот тощий сутулый обмудок каждый день, по окончанию рабочего времени, закрываясь в общем туалете на втором этаже, ебет свою помощницу Розалину в рот. А потом идет домой. Мир – это кусок огромной непонятной и бессмысленной хуйни. Если Бог есть, то он облажался. Он сейчас спит дома у своего старшего брата, который свалил со своей суженой. Это вроде называется «медовый месяц». А ты называешь это дерьмом собачьим. На улице воняет бензином и дешевыми наркотиками. Ты скучаешь по запаху сладкого. Ты выдохся. Твое идеальное, воспитываемое собой же с детства «я ни в ком не нуждаюсь» медленно ломается. Со злости швыряешь телефон в стену, потому что однокурсники позвонили тебе миллион раз. Они не могут волноваться. Они чувствуют необходимость в звонке, необходимость сообщить, что твоя задница вылетит из университета, если ты пропустишь еще хоть один день. Но не более. Ты знаешь, что они считают тебя ублюдком, может быть, даже надеются, что ты не явишься и они не увидят тебя больше. Они даже не уверены в том, как тебя зовут. Ты всеми силами отбиваешься от осознания, что тебе паршиво от этого. Почему? Почему тебя так воротит? Почемупочемупочему. По щекам стекает отчаяние. Сколько ты себя помнишь, ты всегда убеждал себя, что это отвратительно. Ты был таким глупым мальчишкой. Глупым, шлупым мальчишкой. Ты так сильно хотел защитить самого себя. И к чему это привело? Ты стоишь напротив деревянной двери. От тебя воняет несчастьем. У него опухли глаза. На нем твоя растянутая майка и красные пижамные штаны в клетку. А ты, жалкое подобие человека, обнял его. Прошутебянеуходитытакмненужен. От него пахнет усталостью. По твоей вине. Но он обнял тебя в ответ. И ты чувствуешь, как что-то треснуло, рухнуло, разлетелось на маленькие кусочки. - Скажи мне, что я в порядке. Господи, скажи мне, прошу. Ты так сильно стискиваешь его. С каждой секундой все сильнее. И сильнее. И сильнее. - Ты в порядке. Тишина. Ах, понятно. Теперь тебе понятно. Он любит тебя. Он знает, что ты распоследний ублюдок, но он любит тебя. Сегодня ты узнал, что не вся вода вытекает сквозь пальцы. И ты никуда не поедешь. Ведь люди везде одинаковые.