Если бы...

Гермиона села за стол, но есть свой обед совсем не было настроения. Она так и не набралась смелости поговорить с близнецами, к тому же глупая Лаванда Браун так надоела ей своими наездами, что слизеринка уже не сомневалась в своей способности на убийство. С отвращением посмотрев на яичницу и кусок бекона, что насильно положил ей Драко, она раздумывала над способами извинения. Хотя вообще она не видела ни единой причины просить прощения. Кто на нее напал первый? Долгопупс! Ну, а похищение палочки... Это можно было назвать кармой, или своеобразным наказанием. И все-таки, надо было помириться. Пасхальные каникулы не за горами. Она вздохнула, и уже хотела идти, чтобы успеть еще почитать перед травологией, как чья-то рука схватила ее за плечо. Ей даже не нужно было поворачиваться, что бы понять, кто это. — Малфой! — Ты ничего не съела, — спокойно сказал он. — И это не твое дело! — прошипела Гермиона. Этот мерзавец в последнее время возомнил себя неизвестно кем, и стал проявлять качества, не свойственные Слизерину. Вроде... заботы! — Я твой брат, и не горю желанием узнать через пару дней, что ты умерла от голода. — Мерлин! — она схватила вилку и быстро съела все содержимое тарелки, а затем устремилась к выходу, лишь бы не видеть на его лице эту мерзкую ухмылочку. Ей надо отвлечься. Она побежала по коридорам, игнорируя все вокруг. Квиддичное поле, вот куда она направится! Почитает, да и посмотрит на команду Гриффиндора, которая как раз сейчас тренируется. Лестрейндж схватила книгу по трансфигурации и села на трибуну, наблюдая, как Поттер в который раз ловит Золотой Снитч. Стараясь не обращать внимания на то, как подозрительно смотрит на ее галстук Оливер Вуд - капитан команды, она уткнулась носом в книгу. Сзади послышался смешок, затем шушуканье. Шум становился все громче и громче. Наконец, не выдержав, она повернулась и увидела на верхней трибуне Падму Патил и Джорджа Уизли, прилетевшего отдохнуть от тренировки на пару минут. Джордж что-то шептал на ухо брюнетке, а та хихикала. Причем Гермиона могла поклясться, что оба время от времени посматривают на нее. Внутри что-то кольнуло, и перед тем, как она успела себя остановить, крикнула голубкам: — Можно потише! Тут люди читать пытаются! Она тут же вздрогнула, увидев ледяной холод в глазах Уизли. Он что-то шепнул Падме, и та, понимающе кивнув, удалилась с трибуны. Первый заговорил Джордж: — Почему ты это сделала? — Что? — удивленно спросила Слизеринка, решив поиграть в дурочку. — Прекрасно знаешь, что! — А почему твоя Патил не устроила сцену ревности? — не удержалась от колкости она. — Она когтевранка, она понимает. Я от тебя не ожидал, знаешь? Держалась как могла, как говорится. Прежде чем она успела остановить себя, поток слов сам вылился на голову несчастного Уизли: — Какого черта, Джордж? Я понимаю, что я отобрала палочку у твоего любимого Долгопупса, но он сам напал на меня. Я знаю, что остальные будут еще долго дуться, но какого черта ты, Гарри, Фред и Рон... Вы же даже с этим паршивцем не дружили! Серьезно! Что... за... хрень?! — она сама не заметила, как перешла на крик. Джордж усмехнулся: — Да я не про это! Я про твою двойную игру "Раскаявшееся слизеринка ". Я думал, мы и правда друзья, но оказалось, что я лишь подстилка! Тут уж у Гермионы отвалилась челюсть. Уняв дрожь в голосе, она спросила: — К... Кто тебе это сказал? — Как кто? Твой любимый Дракоша Малфой!

***

Спокойно проходил день знаменитого Драко Малфоя. Наконец избавившись от назойливых гриффов, которые возились рядом с ним с самого начала года, он чувствовал себя прекрасно. Следующим уроком была травология, и ничто не предвещало беды, как из-за угла вынырнула Гермиона Лестрейндж, чье лицо пылало. Она стремительно приближалась. Бедный аристократ зажмурился и приготовился к скорой смерти.