Если бы...

После того, как Гермиона узнала о непростительном предательстве кузена, она старалась общаться с ним по минимуму. И только когда она начала игнорировать братца, она поняла, как у нее мало друзей. На уроках она сидела в основном с Паркинсон, иногда с Асторией. Но обе тараторили без умолку, да и если сравнить это с близнецами, или тем же Малфоем... Было очень обидно, и на душе скребли кошки. Она старалась из комнаты не вылезать, разве что только на занятия. Душа желала каникул... И когда наконец наступил последний день в школе, она почувствовала неимоверное облегчение. Лестрейндж упаковала чемодан и пошла в Большой зал, считая секунды до момента, когда завтрак закончится, и она наконец сможет через камин перебраться в родной Лестрейндж-Хаус. Поедая жареный горох, она отстраненно смотрела на немногочисленных сов, которые несли своих хозяевам письма и мелкие посылки. Внезапно она обнаружила у потолка их фамильную сову. Это был черный сыч, которого звали Рабастан, в честь младшего брата Родольфуса. Сова медленно и грациозно опустилась рядом с Гермионой. В клюве птицы было письмо, которое слизеринка не медля вскрыла. Она сразу узнала почерк матери: Дорогая Гермиона! Не буду многословна: на каникулы ты поедешь в Малфой-Мэнор. Знаю, что ты не в очень хороших отношениях со своим двоюродным братом, и не виню тебя — Малфои те еще козлы упрямцы. Но рекомендую тебе помириться с ним. Поверь, пригодится. Не наступай на мои грабли, развивая вражеские напряженные отношения с мужской частью этой семьи. Люциус зайдет за вами. Желаю хорошо провести каникулы! Гермиона снова перечитала письмо. Черт! Все хорошее настроение ушло, утекло, можно сказать, оставив место лишь унынию. Бросив свою тарелку, она поплелась вниз - брать вещи и ехать на долгожданные каникулы. Еле дотащив тяжеленный чемодан до кабинета директора (откуда и отправлялись дети желающие использовать летучий порох, а не ехать на Хогвартс-Экспрессе), Гермиона зашла внутрь. Люциус Малфой стоял около камина, а Драко что-то искал у себя в карманах. Выражение лица Люциуса можно было описать одним словом — высокомерие. Едва завидев Гермиону, Драко выпрямился и постарался скопировать выражение лица своего отца. Сквозь маску, надетую в спешке, на бледной коже проступил легкий румянец. Гермиона едва удержалась от того, что бы не засмеяться в голос над незадачливым аристократенышем. Вместо этого она кивнула в знак того, что в курсе о смене планов на каникулы, и первая вошла в камин, четко произнося: — Малфой-Мэнор!

***

Гермиона Лестрейндж валялась на кровати, читала книгу и порой посматривала на домового эльфа (Добби, кажется), который разбирал ее чемодан, когда в комнату вошел Драко. Она автоматически скривила губы, но говорить ничего не стала. Повисло неловкое молчание. Первым заговорил Малфой: — Я надеюсь, ты понимаешь, как тяжело мне это говорить. Прости, — он выглядел так, словно только что проглотил флобберчервя, — Я был не прав, когда влез в твою жизнь. Этого не повторится. Гермиона внимательно выслушала и не медля ответила: — Я хочу, чтобы ты лично подошел к Джорджу Уизли и сказал ему, что ты соврал, ибо ты ревновал меня, как сестру, конечно. Кажется, что тому внезапно стало плохо. Он тихо прохрипел: — С ума сошла?! Унижаться перед этим предателем крови? Мечтай! Гермиона лишь пожала плечами, и вернулась к "Зелья: 3 курс". Малфой постоял пару минут, переминаясь с ноги на ногу, а затем выпалил: — Ладно! Ладно! Скажу я это твоему любимому! — Гермиона метнула в его сторону недоброжелательный взгляд, — Просто прости меня! Вздохнув, Гермиона ответила: — Прощаю, так и быть... — она улыбнулась, — Не хочешь пойти покататься на гиппогрифах? Лицо Малфоя тоже осветила лучезарная улыбка: — Конечно, почему бы и нет?