Холодный Ангел для Малфоя и Принца

      Легко протащив Гермиону по коридору, Драко затолкал перепуганную девушку обратно в спальню. Прижав Гермиону к стене, Малфой-младший со злостью рассматривал свою пленницу. - Я же тебя предупреждал, Грейнджер, тебе не избавиться от меня. - Ненавижу тебя, ненавижу, - шептала девушка, захлебываясь слезами. - Сочувствую, значит тебе придется жить со мной, сгорая от ненависти, - ухмыльнулся блондин, окончательно раздирая ткань блузки.       Подхватив брыкающуюся девушку, Драко решительно направился в сторону высокого стола. Хрупкая девичья фигурка была безжалостно прижата к лакированной поверхности крепким телом молодого человека. Пленница почувствовала, как ей резко раздвигают ноги и приподнимают бедра, высоко задирая юбку. - Пусти меня, слышишь, я никогда тебе не прощу, пусти..., - яростно сопротивлялась Гермиона.       Малфой положил горячую ладонь на белоснежную, округлую грудь, сминая маленький розовый сосок. Гермиона вскрикнула и сильнее забила руками по распаленному Драко. - Да, так даже интересней. Все эти дуры, которые сразу раздвигают передо мной ноги...Надеюсь, этот рыжий оборванец тебя не...       Юноша не успел договорить, как Грейнджер извернулась и со всей силы расцарапала щеку насильнику. - Мне больно, - зашипел Драко, сильнее впечатывая девушку в стол.       Малфой зарылся руками в каштановые кудри и прижался губами к губам своей пленницы. Несмотря на всё сопротивление, Гермионе не удавалось сбросить с себя Драко. Несчастная девушка чувствовала, как Малфой уже лапает ее бедра, впиваясь пальцами в нежную кожу, слышала тяжелое дыхание насильника. Силы покидали Гермиону, и она заплакала снова от чувства беспомощности и несправедливости всего происходящего. "Такая слабая, красивая, неприступная. Взять сейчас, показать, как он хочет эту девчонку. Распять, наполнить собой, почувствовать нежность сжимающегося девичьего лона..."       Драко почти задыхался от возбуждения и этих мыслей. Гермиона как-то жалобно всхлипнула и прикрыла глаза рукой, словно пыталась спрятаться от ужасающей действительности. Драко припал поцелуем к изящной шее и ... сердце сжалось, сжалось и застучало с новой силой. Раздувая ноздри, Малфой жадно вдохнул едва ощутимый аромат. Аромат розы - такой изысканный, утонченный запах. Еще не до конца понимая, что он делает, Драко провел носом по девичьей коже - запах никуда не исчез, а только, казалось, стал еще объемнее, несмотря на свои едва уловимые нотки. Гермиона всхлипнула и попыталась снова сбросить с себя Драко. "Моя, только моя",- волна похоти затопилась еще чем-то важным, пока еще не осознанным. - Гермиона, - наконец, выдохнул Драко и снова попытался прижаться губами к губам девушки.       Пленница с новой силой забрыкалась в крепкой хватке парня, а потом, поняв тщетность своих попыток как-то обмякла, закрыла глаза и прошептала: - Ненавижу, делай, что хотел и убирайся. "Сейчас, взять, прямо сейчас..."       Вожделение снова захватило Драко. А Гермиона открыла глаза, и Малфой увидел пустоту, ужасающую, безучастную пустоту. " Если я сейчас ее изнасилую, это будет конец, конец всему. Эта роза никогда не расцветет для меня, никогда...", - пронеслось в голове запутавшегося в чувствах Драко.       Поняв свою слабость перед этой девчонкой, Малфой подхватил Гермиону на руки, швырнул на мягкую постель и, проорав: "Не сметь выходить отсюда!", быстрым шагом вышел из комнаты, заперев дверь на ключ. В коридоре Драко встретил отца. Малфой-старший был чем-то очень озабочен. Люциус рассеянным взглядом скользнул по лицу наследника и заметил свежие царапины на щеке молодого человека. - Что, девица с норовом попалась?       Драко поджал губы и дотронулся до щеки. - Впрочем, сам разбирайся со своим "подарком". Мне забот и с Гарри хватает. Омеги в доме всё перевернули с ног на голову. Слишком слабые, слишком привлекательные.       На последней фразе Малфой-старший сжал красивые губы в тонкую нить и быстрым шагом пошел в свой кабинет.

***

      Гарри с ужасом осматривался в комнате, в которую его впихнули рассерженные старшие партнеры. Мрачные голые стены, маленькое, просто крохотное окошко почти под самым потолком. Омеге казалось, будто страх, холод и боль навечно пропитали это жуткое помещение. Поттер тяжело дышал, не смея отвести взгляда от ряда кнутов, которые висели вдоль стены. Впечатлительному юноше казалось, что он уже слышит свист плети, еще немного и огненная боль пронзит нежную омежью кожу. Покачивающийся на цепи крюк довел Гарри почти до истерики. Парню виделись капли крови, с равномерным глухим звуком, капающие на пол. Широкий деревянный стол, круг с креплениями - Поттер отчетливо видел эти орудия наказаний времен магловской инквизиции. Гарри как-то раз читал про эти страшные времена, и вот теперь, весь этот кошмар словно ожил в комнате, где был заперт несчастный омега. Посмотрев в другой угол, Поттер взвизгнул и снова зажал себе рот рукой. Саркофаг, внутри утыканный шипами, стоял зловеще распахнув свою металлическую пасть. "Нюрнбергская дева", - пронеслось в голове юноши, припомнившего название этого жуткого предмета.       Что он делает, Гарри даже не хотел вспоминать, уже жалея о своей начитанности. - Кап, кап...       Капли крови стекали на пол.       Крюк со скрипом качнулся, Гарри в необъятном ужасе скорчился в углу. Поттеру слышались движения створок "Нюрнбергской девы", свист кожаного кнута... Омега потерял счет времени. Создавалось впечатление, что он тут сидит целую вечность. За дверью раздавались тяжелые мужские шаги... Вот дверь медленно открывается... - Кап, кап...       Капли воды появились на потолке и теперь стекали под ноги насмерть перепуганного юноши. Стены почему-то стали склизкими и, казалось, стали сжиматься. Гарри загнанно дышал, жмурился от страха, уже не понимая, где реальность, а где его воображение. Нервы были натянуты, как струна. Еще один малейший шум, и Гарри был готов упасть в обморок.       Дверь открылась, появившиеся на пороге Люциус и Северус вызвали у омеги новый приступ страха. Гарри попытался встать на ноги и выбежать из кошмарной комнаты, но силы покинули юношу, и он бы упал на пол, если бы Малфой вовремя не подхватил своего будущего мужа на руки.