Эскапизм

«Данте, я слышала, что ты их видишь. Я сделаю всё, что попросишь. Данте, пожалуйста, Данте. Ты не представляешь, что они творили со мной. Я не хочу, чтобы это случилось с другими. Пожалуйста, если всё, что о тебе говорят — неправда, пожалуйста, помоги». Сначала к его ногам падают кишки (сука, прямо на кроссовки), а потом — тело. В этот раз Данте выходит из Лимбо не с пинка под жопу, а адекватно — словно перешагивает невидимый порог. Мелькающие в глитче тени фигур становятся осязаемыми, плотными. Из-за того, что Данте не падает на асфальт куском говна, толпа не замечает его появления из воздуха. Если люди вообще что-то замечают. Кровь капает с волос и с кончика носа, затекает в рот. Данте растирает её ладонью с лица — вниз по шее. Разбитые костяшки заживают нехотя. Засунув руку под толстовку через разрез от демонического меча, Данте чувствует как пульсируют его кишки, как первым делом медленно схватываются мышцы, а уже после — всё это обрастает свежей кожей. Ебучий демон. — Ого, классный костюм. Но ты малость переборщил с бутафорией. Придерживая между пальцев встающий на место хрящ уха, Данте поворачивает голову и молча смотрит на парня в маске Майкла Майерса. Стоит их взглядам пересечься, парень тут же тушуется и исчезает среди десятка других детей. Не хватало ещё прилипчивых пиздюков. Вокруг слоняются дети, визжат, гремят котелками с конфетами — улыбаются. Данте стоит на месте и ждёт, когда ноги перестанут подкашиваться, а вспоротые вены на руках замкнут кровеносную систему. Чтобы он ещё хоть раз позволил затянуть себя в Лимбо. Чтобы ещё хоть раз. Нужный ему дом обвешан фальшивой паутиной. Все окна плотно зашторены — свет горит. На занавесках нечеловеческие тени шатаются туда-сюда по столовой. Единственная ночь в году, когда Данте может быть самим собой без оглядки на демонов, а он тратит её на какую-то ноющую идиотку. Как будто ему, блядь, не похуй на эти сопли и на эти проблемы. Вообще не его забота. Ему нет дела до человеческого дерьма. В клубе у пирса сейчас вечеринка, там все друзья. Смартфон спамится фотографиями девок и шотов на барной стойке. На что он тратит лучшие годы. Нажимая на дверной звонок, Данте оставляет на кнопке чёткий кровавый отпечаток. По ту сторону щёлкают задвижки, и дверь медленно открывается. На пороге стоит демон под личиной человека. И ради такой мелочи Данте тащился через весь город. Дай бог эта залупа ему на один тычок. Люди бесполезные. Лезут со своими проблемами. Какого чёрта он опять с кем-то разбирается? Будто своего добра мало. — А ты не староват для конфет? Голос демона булькает под керамическим стеклом лица. — Что, не в твоём вкусе ребята старше десяти? — Что? — Что? — Данте улыбается и подмигивает. — Может быть слышал? Меня зовут Данте. Человеческое лицо у демона вроде есть, но Данте по привычке смотрит сквозь — поэтому вместо испуга видит только рябь на стеклянной поверхности. Тёмные глазные впадины становятся больше. Требуется меньше пары секунд, чтобы вытащить нож из кармана толстовки, открыть и всадить демону в глаз, сдёргивая руку вниз и распарывая одним ударом щеку, губы и шею наискось. И вот реально: ради этого он тащился через весь город. Затащив труп в дом, Данте пинком закрывает дверь и оборачивается, вытаскивая нож из-под ключицы. Второй демон замирает между столовой и гостиной, чётко посередине коридора. — Сука, затащишь меня в Лимбо и сдохнешь больно. — Данте тычет ножом в сторону демона в такт словам. — Я тебе, блядь, обещаю. Демон не шевелится. Данте распрямляется в полный рост, прижимает ладонь к стене и движется вперёд, размазывая кровь по обоям в цветочек — как в дешёвом ужастике. А демон внезапно делает то, что Данте ещё на своём веку ни разу не видел: он драпает. — Куда, сука. Данте настигает его на лестнице, ведущей на второй этаж. И выходит грязно: Данте всаживает нож в спину, пока демон не перестаёт биться. И какая теперь хэллоуинская вечеринка. Ему сейчас уползать на дно и ждать, когда полицейские сводки поостынут. Сегодня это просто дом. Завтра — дом ужаса Лимбо-Сити во всех газетных заголовках. Но если уже ничего не изменить и так как жизнь Данте — хуеворот без места постоянного существования, сегодня это — его дом ужаса. Пустое место — свято. Не, точно не так. Свято место пусто не бывает — да, так. Данте кивает самому себе и, полотенцем вытерев лезвие, отправляет нож в карман. На кухне на полу Данте находит ребёнка в отрубе среди пирожных, начинка которых пахнет фармацевтической наркотой. Ничего страшного — очухается через пару часов и уйдёт домой. Главное — охотник на охотников подоспел до праздничного ужина. Жертва может спать спокойно. Чтобы дети не доставали, Данте размашисто пишет на огромной картонной коробке с конфетами: «Моя жена переела конфет и ей плхо. Поэтому не жадничайте ;)» — и выставляет коробку на улицу под дверь. В доме пахнет попкорном. Данте падает на диван и, потягивая пиво и высасывая начинку из пирожных, перебирает каналы — Майкл Майерс режет тупых подростков в одной из миллиона частей «Хэллоуина» почти на каждой кнопке пульта. На соседней стороне дивана, свернувшись под пледом, спит ребёнок.