Всё-таки живые

      Темнота и непреодолимая слабость. Кажется, меня чем-то накачали, но мозг не выработал дневной ресурс, так что активировался довольно быстро. Тело в оцепенении, а соображалка заработала, хоть и плохо. Пошевелиться не могу, но чувствую, что извлечена из скафандра и лежу на человеческой подушке, укрытая чем-то мягким, наверное, пледом. Где-то рядом звякают по металлу инструменты и ложка о бортик чашки.       — ...Ты не вполне понимаешь далеков, и ты не вполне разобралась в том, что произошло. Поэтому просто послушай меня и прекрати переносить на неё свои переживания. Она — далек. У неё менталитет в корне отличается от твоего.       — Что я упустила, муж?       — Она не только попыталась покончить с собой и ранить при этом ТАРДИС. Ты, похоже, не уловила, но она в меня прицелилась, когда мы торговались с Вечным. За это и огребла.       — Вот чертовка... Но зачем? Ты же пытался спасти ей жизнь.       — Ривер, ещё раз, у неё совсем другой менталитет. ТМД всегда будет действовать против нас. Далек — это далек, это не лечится. А для далека важна только его цивилизация. Я пригрозил Новой Парадигме. ТМД лучше Вечного понимает, чем может окончиться мой визит в нынешнюю Империю...       (Так. Мы всё же Империя. Что, теперь у нас конституционная монархия? Или что-то вовсе новенькое?)       — ...и она попыталась её обезопасить, как умела. Вряд ли она рассчитывала действительно меня убить. Насколько я могу предположить, Тлайл не вполне разбирается в процессе регенерации, иначе бы давно попробовала меня прикончить, шансов у неё было — просто завались.       Ага, способ всё-таки есть.       — М-да, сорвать переговоры, обеспечить твою регенерацию, которая наверняка бы уничтожила тех двух «леденцов» и склад вместе с ними. Если уцелеет, то сбежать во времени, используя нас и ТАРДИС... Тогда я не понимаю, почему мы её ещё терпим на борту.       Хищник хмыкает.       — Быстро ты переменила свою точку зрения.       — Не переменила. ТМД, честно говоря, очень симпатичный далек, если можно так выразиться. Из-за неё я почти была готова пересмотреть свою точку зрения на старых врагов. Но сейчас, после того, как она едва тебя не продырявила и чуть не разнесла консольную...       — Ещё раз, Ривер. Другой менталитет. Другая система ценностей. Её не надо принять, но её надо понять. Тогда ТМД станет для тебя более предсказуемой. Я не зря говорил, что её нельзя оставлять без присмотра, что она непременно что-нибудь натворит. Вот и натворила. И между прочим, выдала нас «скитлзам», глазом не моргнув. Вовремя мы подошли, а не то пришлось бы ТАРДИС у Новой Парадигмы выковыривать.       — Тогда почему ты не бросил её там же, на Эккелине? Местная система безопасности справилась бы с одним далеком.       — Это глупо, наверное. Но я чувствую себя виноватым.       — Виноватым... перед далеком?!       — Перед всеми далеками.       Ка-ак любопытно. До сих пор я слушала в пол-уха, меня интересовало только то, что они собираются в итоге со мной сделать. Но сейчас я вся превращаюсь в слух. Ведь это очередная слабость Хищника, и её надо знать.       — В смысле?..       Я вполне могу себе представить вытаращенные глаза Ривер.       — Видишь ли, они не сами такими стали. Да, их создали идеальными солдатами без лишних эмоций, но это мы сделали их чумой космоса — я и Галлифрей.       — Пффф, ну началось — самокопание, самозагрызание и самобичевание...       — Замолчи! — вот чего я не ожидала от Доктора никогда, так это того, что он может прикрикнуть на Ривер. Наверное, его одиннадцатая регенерация действительно не могла. А вот двенадцатой, как выясняется, это несложно. — И выслушай. Это биология и законы времени, которые совет Галлифрея попытался нарушить. Фатальная цепочка событий, приведшая к Войне Времени. Возможно, Галлифрей со всеми своими знаниями просто стал слишком тяжёл, слишком грузен для существующей Вселенной, и она попыталась его уравновесить, выбрав для этого далеков. Вселенная вообще любит пошутить, и шутки у неё обычно недобрые...       — Тогда причём тут ты?       — Ты же знаешь, я был на Скаро в день их создания. Если бы я тогда понимал, во что это выльется, никогда бы не пришёл. Но тогда совет дал мне поручение, и я действительно считал, что можно повлиять на события и остановить поликарбидную чуму, обезопасить будущее, мы все так считали... Какими же мы были болванами!       — Я уже поняла, у тебя настроение на исповедь, так что меньше экспрессии, больше фактов. Пока ты меня не убедил в своей вине, — звяк ложечкой по чашке и совсем другая интонация. — Ещё будешь?       — Буду, — звук льющейся из термоса жидкости. — Сахар передай... Ривер, нам ни в коем случае нельзя было вмешиваться в процесс. Далеки и сейчас-то дети. Мощный интеллект и никакой соображаловки в одной солонке. Если судить не по техническим достижениям, а по поступкам, им лет пять-шесть, не больше. Помнишь, «ты мне больше не подружка, ты мне больше не дружок, отдавай мои игрушки, не садись на мой горшок», только в масштабах Вселенной. Ну ладно, Новая Парадигма на младший школьный возраст с трудом, но натянет. А тогда они вообще были новорождённые.       — Хорошо, что Тлайл этого не слышит... Долго она ещё проспит?       — Часа два, но я ей пораньше сделаю ещё одну инъекцию, чтобы окончательно снять истерику. Так вот, далеки — это не только идеальные солдаты. Их мощный интеллект лишён воображения, но компенсирует это огромным любопытством и страстью к самообучению. Во всяком случае, я не знаю больше ни одной расы, способной в пылу сражения вдруг прерваться и потребовать от противника что-то «объясни-ить», — после этих слов Доктора Ривер прыскает. И ведь не возразишь, точно подметил! — Так вот, попробуй представить себе существо, очнувшееся в лаборатории, ничего не знающее ни о себе, ни о мире вокруг, в голову вложены убогий словарь и одна коротенькая мысль: «Врагов надо уничтожать. Враги — все, кто чужой», — а дальше могучий интеллект находит только пустое пространство, гигантские лакуны, которые нечем заполнить, и мечется между ними, как заблудившийся странник в пустыне. Ни одного ответа на сто тысяч детских «почему». А потом ему говорят: «Мы разрешаем тебе учиться». И он начинает восполнять недостаток информации, жадно хватаясь за любые данные, пытаясь проанализировать и понять, что вокруг вообще происходит. Наблюдать, сопоставлять, сравнивать и вырабатывать логические связи, которых ему не хватает, с присущей ему скоростью — естественно, отталкиваясь от данных, введённых изначально. Но это поведение характерно для любого мощного интеллекта, будь то даже компьютер с программой самообучения. Проблема в том, что далеки — не компьютеры. И я не могу назвать их киборгами — кибернетическими организмами, — потому что они всё-таки живые, а внешняя оболочка без биологической составляющей безмозгла во всех смыслах, в отличие от тех же киберлюдей, — выразительный стук с характерным отзвуком далеканиума. Он что, копается в моём скафандре?! — Это даже не биороботы, которыми, в сущности, являются киберлюди. Но придумать определение к далекам, честно, пока не получается. Они просто далеки, и этим всё сказано. И они — живые. А у любого живого высокоорганизованного существа есть такая вещь, как импринтинг. Обычно он служит для запечатления матери, но далеки-то изначально были созданы солдатами локального Армагеддона.       — Подожди, ты имеешь в виду, у них произошёл импринтинг врага?!       — Именно, Ривер, именно. И этим врагом был я, Повелитель Времени с Галлифрея. Первый, кого они определили, как чужака. Стоит ли добавлять, что второй был землянином? А с их гипнопедией и вкатыванием в память эмбриона готовых знаний, этот импринтированный образ прокочевал аж до Новой Парадигмы, так что я для них — идеальный и неуничтожимый враг, сам дьявол во плоти, а земляне — моя стая чертей. Но не это самое ужасное. Если бы я там не появился со своим требованием немедленно остановить Давроса, события бы не ускорились так фатально. Нет, я совершенно уверен, что далеки всё равно бы вышли из-под контроля и уничтожили каледов, признав их в итоге чужаками. Но это случилось бы намного позже, и они сумели бы хоть чему-то научиться у своих создателей, хоть каким-то азам добра и зла, понимания красоты, дружбы, верности, гуманности. От генетики зависит максимум десять процентов личности, и хоть убейся, хоть разбейся, хоть в лепёшку расшибись в генетической лаборатории, увеличить этот процент не получится. Остальное добирается воспитанием и подражанием. Но на Скаро пришёл я, великий и мудрый спаситель мира, — в голосе Хищника грузовик самоиронии, — и каледы умерли через несколько часов. Причём все эти часы для далеков были сплошной бойней вместо наблюдения и познания. А потом им было неоткуда учиться человечности. Новорождённые дети, у которых была всего лишь одна коротенькая мысль, изначально заложенная в их могучий, но юный разум, и подкреплённая событиями до полного усвоения материала. Всё, что ей не соответствовало, подкреплено не было, и они это просто отмели — музыку, искусство, литературу, нормальные человеческие отношения, гуманность — как мусор. Зато они твёрдо поняли: за пределами Скаро есть жизнь, она высокоразвита и она враждебна. Завалив далеков в бункере, я полагал, что отсрочил их появление в космосе лет на тысячу — наивный дурак! Они восстановили производство и выкопались уже через год, а через пятьдесят лет стёрли все следы каледов на Далазаре, измордовали Давиус кобальтовыми бомбами, начали развивать космическую программу и вовсю исследовали время, потому что ждали повторного удара с Галлифрея. Если бы не удачно свалившийся метеорит, Рокочущая Спираль познакомилась бы с далеками лет на триста раньше.       О да, история с астероидным дождём действительно здорово нас задержала. Космические технологии на Скаро развивались в условиях вялотекущей ядерной войны, очень сумбурно, не так, как у других цивилизаций, и опасность камешков с орбиты мы просто не могли оценить в должной мере, в отличие от тех же землян, которые отладили сеть наблюдения и методики отвода астероидов с опасной орбиты раньше, чем построили первую базу на Луне. А нам было абсолютно плевать, что крутится над нашими головами, до тех пор, пока с неба дождём не посыпались метеориты, и один особо крупный булыжник, сто метров в поперечнике, не засветил прямиком в главный склад ядерных боеприпасов, превратив Даррен и бóльшую часть Далазара в радиоактивную пустыню — ну, Давиусу-то уже было безразлично, сколько тонн заражённых осадков на него ещё прольётся. Именно это, а не происки Повелителей Времени, задержало наше развитие на несколько столетий.       — То есть... Подожди... Далеки — изначально — защищались?! Защищались от всего мира?!       — Да! — почти выкрикивает Доктор. — Да, защищались от мира и от нас! И не изначально, а постоянно, до сих пор, по правилу настоящих вояк: «лучшая защита — это нападение», сами того не осознавая. Вся их кипучая ненависть к чужакам была заложена в тот день самими событиями. Вся их агрессия, вся непримиримость. Даврос, по сути, только базис разработал, а такими их сделали мы, галлифрейцы. А когда запал у далеков начинал потихоньку истощаться, снова появлялся я, как напоминание о Повелителях Времени, которые бдят, и всё закручивалось по-новой. Как же тут не сформироваться поликарбидным монстрам, которых мы знаем?       — Ловушка судьбы, — констатирует Ривер.       — Именно. Гигантская, растянутая на много тысяч лет ловушка судьбы, повлекшая за собой невероятно огромное число жертв. Взорванные галактики, погибшие цивилизации, навеки потерянные культуры и знания, и два несовместимых полюса, уравновесивших друг друга и сколлапсировавших в конце Войны Времени. Не появись я в том бункере каледов, ничего бы этого не произошло, у далеков был бы шанс стать более вменяемой расой, с которой можно вести переговоры, которую можно хотя бы попытаться убедить. А в итоге получились упрямые нацистские бараны, крушащие всё на своём пути и не приемлющие никаких точек зрения, кроме своей собственной. И в этом — наша вина, Повелителей Времени, и особенно моя, ведь это я там был, а не кто-то другой. Теперь понимаешь, почему я смотрю на Тлайл, и мне повеситься хочется?       А-ах, какая прелесть, а ещё меня обвинял в развязывании Войны Времени!.. В зеркало давно смотрелся, Хищник? На месте Ривер я бы ему сейчас непременно воткнула моральную шпильку в самое уязвимое место, и поядовитее. Следующая её реплика доказывает, что мы с ней действительно мыслим в одном векторе, хотя степень насмешки могла бы быть и побольше:       — Не пойдёт, сладкий, Иуда из тебя хреновый. Лучше исправляй.       — Пытаюсь. У меня сейчас вся надежда на этот волос.       Упс. Я знала, что с пробиркой что-то нечисто. Хищник нипочём бы не стал отдавать такую ценность своим врагам, не будь у него какой-то нехорошей идеи. Повелителям Времени нельзя верить.       — То есть?       — Далеки до сих пор мутируют, хоть и медленно. Их несколько раз успело прошкалить от безглазого комка нервов до почти человеческой внешности*, пока они не приняли текущий облик, худо-бедно замедлив процесс мутации. Но гены у них всё равно нестабильные. А я им предоставил нетронутый геном каледа. Да ещё женщины. Вы от природы мягче, материнство, нежность и забота у вас прописаны в ДНК. Если далеки попробуют поработать с этим генетическим материалом и окончательно себя застабилизировать, есть небольшой шанс, что они хоть немного, но изменятся, станут чуть более мирными. Сейчас Новую Парадигму сдерживает только страх перед повторным проигрышем, и они таятся, совершая редкие вылазки во времени. Но ты же понимаешь, что сущность разрушителей у них уже изо всех щелей льётся, в любой момент им может рвануть крышу, и на вселенную обрушится очередной крестовый поход тарелок с перечницами. Пусть лучше займутся генной инженерией, поиграют с ДНК Велони Руал и себя самих, хоть немножко энергию в мирное русло спустят.       Убью. Хищник, я тебя убью. Узнаю, как обойти процесс регенерации, и в грунт вкатаю. Порву. Дезинтегрирую. Гад, что же ты творишь?!       — А если повлиять на прошлое?       — В прошлом уже ничего не изменить, события прочно зафиксированы. И так, подозреваю, эвакуация Галлифрея в другое измерение — результат второго Большого взрыва. Перезапуск мира через Пандорику опирался на память твоей матери. Амелия не знала деталей Войны Времени и не могла получить их через Трещину в силу полной изъятости событий из Вселенной, поэтому мир восстановился, скомпенсировав лакуну в соответствии с её мыслями по этому поводу. Не зря же мои предыдущие регенерации были твёрдо убеждены, что Галлифрей потерян навсегда. Потому что, скорее всего, так оно раньше и было — а теперь вон, и Скаро на месте болтается, хоть для жизни не годится даже далекам. Ты же сама понимаешь, чтобы полностью переписать историю перечниц, надо примерно так же изъять из истории Вселенной меня.       Снова звук наливаемого из термоса чая. Или кофе. Без скафандра различить их на запах с такого расстояния не могу в силу физиологии, слишком мало собственных обонятельных рецепторов. Увы, даже в этом далеки зависят от хайтэка, даже ароматы до нас доходят в виде цифр. Если только совсем мордой в сильно пахнущий объект уткнуться, но такое с нами случается редко.       — Скажи, ты таскаешь с собой Тлайл, потому что надеешься её перевоспитать?       — Да, я хотел попробовать, но сегодня понял, что это безнадёжно. Далек всегда далек, даже изгнанный, отверженный и не нужный своей Империи. ТМД не место на ТАРДИС.       — Но ты же не можешь просто взять и вышвырнуть её куда попало? Она такого натворит...       — Не могу. Поэтому поиспользую инстинкт нашего старшего научного сотрудника защищать свою расу и отправлю в прошлое, туда, где она будет связана по всем конечностям линией времени и безопасностью Скаро.       — Земля, двадцатый или двадцать первый век, — тянет Сонг.       — Точнее, восьмидесятые года двадцатого века, СССР. Точно и абсолютно никаких далеков, они все в Великобритании, с инфекцией и моей сельдерейной регенерацией разбираются, и один Давросов потеряшка болтается в Аргентине — вывалился туда из-за ошибки трансмата, когда я-Седьмой там неаккуратно покопался**. Ныкается в горах аж с шестидесятых, но они сами с ним справятся. А нашей крестнице если что и грозит, то местная служба госбезопасности. Для далека слить технологии Скаро бдящему КГБ, который в Союзе вместо «Торчвуда» и UNIT, вместе взятых, и работает в три раза эффективнее - это трагедия. И я ей сейчас полностью отключаю все возможности активировать самоуничтожение. ТМД умная девочка и поймёт, что ей лучше сидеть тихо.       Ох, если бы я что-нибудь могла сейчас сделать, ну хоть проломить молотком его умный лоб!       — И что, ты оставишь её подумать над своим поведением где-нибудь среди сугробов Таймыра?       — Да нет, зачем. Я же не зверь, я Хищник, — мрачноватый смешок. — У меня там знакомые живут в пригороде столицы. Удивительно гостеприимная и невозмутимая семья, их не вышибешь из колеи даже инопланетной фашисткой. Оставлю им свой телефон. Если что-то пойдёт не так, они мне просто сообщат, и я её заберу и сошлю сразу в мезозой. Не захочет жить с разумными существами, значит, тираннозавров вантузом погоняет.       — А если она сбежит?       — Куда? Этот допотопный скафандр даже к самостоятельному трансмату на короткие дистанции не способен, не то что к подпространственным прыжкам. До субсветовых скоростей его тоже не разгонишь, в космосе он годится лишь для ближнего боя на орбите или рядом с кораблём. Теорию и технологии Времени наш архитектор знает крайне плохо, ей не собрать даже примитивный манипулятор, не то что настоящую ТАРДИС. Так что с Земли ей не выбраться. Посидит в ссылке, может, поумнеет. Во всяком случае, хоть чему-то научится. Ей любопытство не позволит не научиться.       — Тебе эту семью не жаль? — с сомнением спрашивает Ривер. — Нет, я всё понимаю, но ты же сам сказал, что далек есть далек.       — Не в характере Тлайл стрелять не раздумывая. Она не боец, она закулисный манипулятор и талантливый дипломат. Ну, для далека, естественно. Так что за Скворцовых я не боюсь. Скорее, следует опасаться, что она заставит их натаскать себе материалов и примется строить космический корабль. Но это тоже непростая задачка в условиях дефицита восьмидесятых, шкафообразных компьютеров на перфокартах и вечнобдящего КГБ. Думаю, на этом сломал бы мозг даже верховный Стратег Новой Парадигмы.       — О Боже, точно, великий дефицит Советского Союза! — звонкий шлепок, явно ладонью по лбу. — Ну ты и выдумал её засунуть в ссылку!..       Перебираю в памяти всё, что могу вспомнить без архивов, хранящихся в компьютере скафандра. Крупнейшая империя двадцатого века, с довольно оригинальным политическим строем и ещё более оригинальной программой, которая по идее была хороша, вот только хреново её воплощали. Итог — коллапс, развал, экономическая депрессия и так далее, а по сути — тихая революция с очень малой кровью. Особенно если сравнить с революцией, благодаря которой это государство вообще возникло. За подробностями надо уже лезть в базы.       — У меня просто нет выбора, ТМД мне его не оставила.       Тихое постукивание каблуков, шорох подола. Ривер так долго обновляла гардероб несколько часов назад, половину магазина перемерила, пока их с Доктором не устроил результат (что до меня, мне было параллельно, я развлекалась высчитыванием слабых мест здания, в котором мы находились, и вариантами его улучшающей модификации). Серебристо-чёрное платье с пышной юбкой, как выразилась сама Сонг, в стиле «ньюлук», и конечно же, убойные туфли на фантастических шпильках. Винно-красные, в тон помаде. Вот только сумочка-клатч, такая же яркая, наверняка осталась валяться в консольной вместе с оружием.       Каблуки останавливаются прямо рядом со мной, руки феи-крёстной мягко поправляют сползший плед.       — Хотела бы я её проводить вместе с тобой, сладкий, но боюсь, не получится.       — Что? В чём дело? У тебя же ещё часов двенадцать до того, как манипулятор начнёт сдавать.       Лёгкий вздох, едва долетевший до моей торчащей из-под пледа макушки.       — Люфтовое время. С ним сложно что-то рассчитать достаточно точно. Так что пошла я под свой эффект Блиновича. Хотя... Может быть, дневник и не зацепит, я вроде бы грамотно составила запись.       Что? О чём это они?       — Покажи манипулятор, — теперь щёлкают каблуки потяжелее, Хищник подходит к нам, а Ривер выпрямляется ему навстречу.       — На, погляди сам.       Так и вижу, как он шурует в манипуляторе Вихря Времени, мрачнея на глазах, а Сонг глядит на него со своей обычной улыбкой и грустинкой в глазах. Судя по последовавшей фразе, я не ошиблась в прогнозах выражений их лиц:       — Чёрт, чёрт, чёрт. Это просто нечестно! Я же обещал тебе фестиваль фейерверков!       — Люфтовое время, — повторяет Ривер. — Не надо было мне бегать на «Крусибл» за крестницей.       — А я тебе говорил!..       — То есть ты бы предпочёл, чтобы на ней ставил эксперименты твой заклятый дружок в инвалидном кресле? И не делай такое лицо, я знаю, что ты думаешь на самом деле. Ничего, я выдержу небольшую паузу, чтобы манипулятор пришёл в себя после такого издевательства, и снова поищу синхрон-точку. Так что помни — с тебя фейерверк, и я за ним приду, — долгая пауза со странными призвуками. Любопытно, но непонятно, что над моей головой происходит, и почему у них, судя по звукам, сбилось дыхание. — Кстати, тебе идёт твой новый облик, даже обидно его забывать. Наконец-то лицо догнало глаза... Всё, не провожай. Я тоже ненавижу прощаться.       Дробный перестук удаляющихся из мастерской шпилек. Кажется, фею-крёстную я в своей жизни больше не увижу.       — Чёрт, — повторяет Доктор, как заведённый. — Чёрт, чёрт, чёрт!       Теперь и у него истерика, и прерывать её мне. Собираю все силы, какие во мне только остались, и с трудом выталкиваю несколько слов:       — Люфтовое время... син... хрон-точка... объясни-и...       — Прочухалась, — мрачно отзывается он. — Темпоральная синхрон-точка — это событие, в котором сближаются и идут синхронно разные потоки времени. Те места, которые Ривер использует, чтобы найти меня. Проблема в том, что они редки, и через каждое можно переместиться лишь один раз, поэтому количество наших встреч ограничено. А чем дальше разошлись потоки, тем меньше количество дыр и короче время встреч. Она и так дотянула почти до предела. Задержись она ещё немного, и манипулятор бы сгорел вместе с ней.       Я не знала ни о чём таком. В конце концов, мои познания в области физики Времени невелики. Но Хищник ответил мне только на половину вопроса, так что снова выдыхаю:       — Лю-у-уфт?..       Он со вздохом усаживается рядом. Звук натягиваемых резиновых перчаток.       — Зануда приставучая, что ж тебя снотворное-то не берёт... Дай хоть витамины вкатаю, нервную систему поддержать, — укол довольно болезненный, но я не доставлю ему такого удовольствия, как стон. — Все потоки, петли, дыры и парадоксы Времени составляют одно общее темпоральное поле. Иногда изменение той или иной составляющей вызывает его подвижки. При этом может образоваться люфтовое время — один темпоральный поток, одно измерение, а события с одним и тем же объектом прошли одновременно в двух вариантах, при этом не раздвоив мир на параллельные реальности. Страшно редкая штука, но твои выкрутасы с Первопредком как раз и создали люфт. Земля и была, и не была похищена. «Крусибл» был и не был. Бомба реальности существовала и не существовала. Одновременно, в одном измерении, понимаешь?       Не понимаю. Абсолютно. Впрочем, если Доктора понесло рассказывать, то он разжуёт всё вне зависимости от необходимости.       — Теперь совершенно невозможно определить, было ли это всё реально — похищение планеты, создание бомбы, база в Каскаде Медузы. Никто этого и не помнит, за исключением непосредственных участников событий, побывавших на «Крусибле». Причём удержалось это всё даже в их головах только благодаря Новой Парадигме. Она бы не возникла, если бы не существовало базы Давроса, на которую пришла одна вздорная девчонка, которой один не менее вздорный старик разболтал о Новой Парадигме. Обратное кольцо событий, совершенно жуткое дело, чреватое неприятностями и непредсказуемое в своём возникновении и развитии. Хорошо, что оно замкнулось. Теперь я понимаю, на какой такой парадокс мне намекали события нескольких последних суток: «Ты назвала свою дочь в честь своей дочери».       Кажется, начинаю вникать, как это работает. Доктор помнил, как всё было на самом деле, до подвижки темпорального поля, и рассказал мне. И я, опираясь на его данные, должна была выровнять событийную прямую. А для этого требовалось, чтобы подвижка поля в связи с какой-то там Пандорикой не отменила поток событий, иначе мой враг не смог бы рассказать о том, о чём рассказал. А для этого нужно было, чтобы «Крусибл» существовал. Не как фантом памяти со Свалки Истории, а по-настоящему. Ну мы и наворотили...       — Ри-ивер?       — Ушла. Перемещение в люфтовое время и для ТАРДИС-то не сахар, есть риск порваться пополам, а манипулятор Вихря Времени просто перенапрягся, ему же ещё и синхронизировать разные временные потоки приходилось.       Снятые перчатки шлёпают рядом с моей головой. Судя по шагам, Хищник возвращается уродовать мой скафандр. Свернёт что-нибудь в системах жизнеобеспечения — сверну ему шею.       — Сколько ты слышала?       Отмалчиваюсь. Пусть помучается.       — Всяко, ты уже в курсе, куда ты отправишься и на каких условиях, — снова лязганье инструментов по металлу. — Хотя судя по проснувшемуся любопытству, про самоубийство ты уже не думаешь.       — Бес-с... полезно. Ты... не дашь...       — Твоя правда, не дам.       Садюга.       — А знаешь, почему не дам? Тебе вынесли приговор, который можно отменить.       Идиот, кто ж его отменит.       — Наверное, ты сейчас мысленно обзываешь меня дураком или болваном, — опять он пытается демонстрировать галлифрейскую телепатию, или просто моя реакция настолько предсказуема? — А зря. Ты ухитрилась быть весьма полезной Империи, даже будучи в бегах. Ты сохранила верность, выйдя из-под контроля. Такого я ещё не встречал, и подозреваю, что «скитлз» тоже. Зуб даю, они давно ломают головы, как это получилось и что с этим можно сделать. Ты не просто редкость, ты уникум, которого «не-ло-гич-но» просто «у-ни-что-жить», вот они и решили прикопать тебя на ТАРДИС, рассчитывая врезать по моей жалости. Но именно поэтому я и не могу взять тебя с собой. Сохраняй бы ты нейтральную сторону, я всегда был бы тебе рад. Но ты пару часов назад ясно показала, что мы по-прежнему враги. Так что извини, шпиона на борту я не потерплю. Если мне для выправления Истории опять понадобится идеальное оружие, я за тобой прилечу. Но пока поживёшь у Фёдора с женой.       Гад. Я бы и хотела отмахнуться от его слов, мол, бред и чушь, но увы, не могу. Мы действительно выжимаем из полезного материала всё до последней капли. И я действительно полезный материал. Даже вышвырнув меня в прошлое на отсталую планету, Доктор продолжит приглядывать за мной, а значит, я — за ним. Это элементарный расчёт. И... причина жить, даже будучи отверженной.       У меня остались ещё кое-какие вопросы, правда, не знаю, ответит ли Хищник.       — Ве-ечный... Кто?..       Он громко фыркает.       — Сам хотел бы знать. Засекречен, как патвеб, только раза в три сильней. Даже в закрытой научной базе Новой Парадигмы данных не нашлось. Могу только предположить, что он и его штат следят за чистотой расы. И точно-абсолютно знаю, что сами далеки его боятся до дрожи.       Ещё бы не бояться, меня до сих пор потряхивает от воспоминаний. Там одним голосом можно звёзды взрывать.       — Верховный... сове-ет?       — Вот морда любопытная... Твой Первопредок состряпал пятерых далеков, они и есть этот самый совет. Император, Стратег, Учёный, Вечный и Серв. Плюс, на птичьих правах в их заседаниях иногда участвуют Пси-Контролёр и Контролёр Времени. Да, теперь у вас другие касты, по специализации, и там уже идут внутренние ранги, в каждой свои.       Кажется, понимаю. Госбез наконец-то получил отдельную от стратегов ветвь, и Вечный там управляет всеми делами. Во всяком случае, чистотой расы и искоренением инакомыслия традиционно занимались именно службы государственной безопасности. Но делиться своими соображениями с Доктором я не собираюсь. Ай, какую честь мне оказали, начальник безопаски лично хакнул мой бортовой компьютер. Ужас. Как вспомню, так вздрогну...       — В принципе, я тут закончил с твоей оболочкой. Если холодно, могу засунуть тебя внутрь.       Конечно, на таком большом открытом пространстве мне не по себе, агорафобия — пунктик всех далеков. Но чтоб меня опять гуманоиды лапали, даже в перчатках?! Нет!       — Но-орма...       — Норма так норма, — жужжание звуковой отвёртки. — Внутри вроде тоже норма. Прошли те времена, когда я не умел работать с вашей «бронзой». Хотя система — да, очебуреть сложная, лет двадцать в ней разбирался.       — Сим... биоз.       — Что, прости?       — Не киборг... Симбиоз.       Интересно, до него дойдёт, или нет? Сама я объяснять не в состоянии.       — Симбиоз, симбиоз, симбиоз... А, понял! Это гениально! Неорганическая жизнь со Скаро, да? Все эти стальные ящерицы, цветочки, растущие на чистых металлах, электроугри — по сути, те же металлы, оживлённые электричеством, питающиеся электричеством, застабилизированные электричеством, защищающиеся электричеством... Я видел, что ваши познания в электростатике опираются на уникальную биосферу Скаро, но даже не предполагал, как далеко вы зашли. Ну конечно, соты из полимерного карбида, пропитанные биометаллом, все эти безумные нанотехнологии, так похожие на что-то живое, и постоянное электричество, куда ни сунься. Да, да, живая оболочка, но без мозга, все системы разобщены и ни на что не способны, пока не подключён единый центр. И этот самый центр, внешний мозг, органическое существо, слишком беззащитное перед агрессивной окружающей средой... Взаимовыгода, ну конечно, это симбиоз. Искусственно созданный симбиоз между искусственно созданной органической и неорганической жизнью — то, до чего в мире ещё вообще никто не дошёл! Венец рукотворной эволюции. Ребята, это просто потрясающе!!!       Рада за твои восторги, Хищник, но предпочла бы, чтоб ты при этом не скакал по всей мастерской, в том числе через меня, и я не рисковала бы бесславно погибнуть под твоим ботинком. Впрочем, едва не уронив отвёртку мне на мозги, ты наконец берёшь себя в руки, прекращаешь топать вокруг, как взбесившийся терроркон, и просто бухаешься рядом, так что пол подо мной вздрагивает.       — Слушай, — и по голосу понимаю, что твои безумные идеи всё ещё не исчерпаны, — а сама планета... Она может быть живой?       Вопрос вполне закономерный, по количеству биометаллов и их странных вариаций мою родину никто не перегнал, по крайней мере, ни одна из известных далекам планет. Скаро пронизывают жилы чистых и очень интересно структурированных металлов, однако есть одно «но»...       — Электро... магнетизм... температура.       Из чего бы ни состояла магма, она слишком сильно нагрета, чтобы вести себя, как биометалл. И с проводимостью всё не так, и со структурой, и главное, магнитные свойства от нагрева исчезают, а это тоже немаловажное условие. У кого-то не только в биологии, но и в элементарной физике пробелы. Или просто в логике.       — Да, ты права. А жаль, такая мысль была с разумной планетой...       Обломись. Хотя, если бы у Скаро не было горячего ядра (и, следовательно, органической жизни), это могло быть реально. Разумная планета, ха... В наших архивах хранятся данные как минимум о двух таких, хоть и работающих по иным принципам. Ничего, взрыв звезды о них позаботился. О.И., статья вторая: «Что не может быть подчинено далекам, то должно быть уничтожено».       Какое-то время мы молчим, размышляя каждый о своём. Потом Доктор внезапно спрашивает:       — Будешь хорошим ребёнком?       Выжимаю из себя скептическое хмыканье. Пусть понимает его, как знает.       — А то учти, насчёт тираннозавров я не шутил.       Кто бы спорил. Хмыкаю второй раз.       — Ладно, ладно, я понял. Ты — разумное существо в сознательном возрасте, период подростковых бунтов и побегов — пройденный этап, и ты сама можешь отвечать за свои поступки. Цезий-137 я тебе найду... Что-нибудь ещё нужно?       — Сдо-охни, — любимое слово, «уничтожу», увы, не совсем подходит по смыслу, а посоветовать что-то в этом роде очень хочется.       — Проблема есть, — в тон мне отзывается Хищник. — У меня впереди как минимум десять-одиннадцать регенераций.       — Всё-о-о равно-о-о... Сдо-охни.       Витаминный коктейль сделал своё дело, тело начало слабо поддаваться приказам мозга. Ещё немного, и я смогу сама доползти до скафандра. Со скрипом размыкаю веки, и первое, что вижу, это бесконечно длинные ноги Доктора, а второе — свою полностью раскрытую внешнюю оболочку, у которой на месте сломанного излучателя красуется кругляшок улыбастера. Ну и шуточки у некоторых, нашёл, куда смайл влепить. Лучше по сусекам ТАРДИС бы поскрёб и поставил мне трофейный ствол, пусть даже устаревшую модель. У него же тут наверняка где-нибудь имеется склад развинченных даледианских скафандров. Придётся выкручиваться самой и что-нибудь придумывать на Земле. Гауссовку, что ли, собрать? Гаусс-ружьё проще в реализации, чем универсальный излучатель, не требует редких сплавов и стреляет всем, что только можно в него впихнуть — хоть гайкой, хоть гвоздём, проблема только в боеприпасах. Или плазмер склепать, тоже несложно, боеприпасов вообще не требует, но очень разрушительно. Колечками из высокотемпературной плазмы тихо и ювелирно не попользуешься, ими только стены прошибать и танки сносить. В общем, мне есть над чем подумать в ближайшую декаду.       Через четыре скарэла ТАРДИС уже стоит среди подмосковных весенних луж и тающих сугробов, а Доктор, которого здесь почему-то называют Иваном Кузнецовым (видимо, калька с Джона Смита), быстро объясняет ситуацию невысокому крепкому гуманоиду средних лет, самой яркой приметой которого являются густые и встопорщенные светлые усы. Я делаю вид, что вообще не интересуюсь их беседой, хотя, естественно, прислушиваюсь. Но ничего особенного там и не звучит, Хищник умудряется обставить свою просьбу очень гладко и красиво, что мол, вот инопланетянка, которой нужен дом, а то её выгнали за излишнее любопытство, а взять её с собой невозможно в силу многих обстоятельств, а если она вдруг начнёт упрямо годами отмалчиваться или настаивать, что её народ — высшая раса, то просто забей, это у неё врождённое и неизлечимое, типа государственной религии.       Согласие, видимо, получено быстро, потому что Хищник, перепрыгивая через чёрно-прозрачные лужи, добирается до меня и тихо говорит:       — Ещё раз, никаких захватов Вселенной, редактирования Времени и прочих фокусов, а не то самыми интеллектуальными твоими собеседниками лет на пятьдесят станут игуанодоны. Поняла?       Он обижен на моё предательство, я обижена на вмешательство в эккелинскую историю и проклятый улыбастер вместо оружия, в общем, ответа Доктор не добивается, но я хорошо знаю, что он не разменивается на пустые слова. Сказал, что мезозой ждёт, значит, ждёт. А мне туда как-то вовсе не с ложноручки. Пусть Хищник пока проваливает, я терпеливая. Подожду, когда вернётся, подловлю момент и отомщу на всю катушку. В конце концов, если пророчества Каана сбываются, то мне ещё много чего предстоит наворотить в этой жизни, и смерть от старости в деревенском сарае мне точно не грозит.       Но пока, похоже, я прочно застряла на Сол-3. Что ж... На этой планете существует незнакомое далекам понятие «отпуск». Будем считать, что я в бессрочном отпуске.