Still loving you

If we'd go again All the way from the start I would try to change The things that killed our love Yes, I've hurt your pride and I know What you've been through You should give me a chance This can't be the end I'm still loving you

      На Сторибрук опустилась ночь. Пустые улицы были едва освещены тусклыми фонарями. Лишь тихое стрекотание кузнечиков со стороны леса разбавляло полнейшую тишину вокруг. Всё было обыденно и постоянно. Как и всегда. Город спал вместе с его жителями. Ничто не предвещало изменений. Сторибрук вот уже сколько лет не был так спокоен. А сейчас всё вернулось на круги своя. Как будто вновь насланное заклятие снова остановило время.       Вдруг мелькнула ослепительная вспышка, и городские улицы сотрясло мощной волной. На несколько секунд отключилось всё электричество. Когда свет вновь озарил ночные улицы, на перекрёстке оказались четыре тёмные фигуры: три женщины и один мужчина. Он сразу же огляделся по сторонам и удовлетворённо усмехнулся:       — Мы на месте.       Одна из его спутниц лениво поправила сползшую на плечи шубу. Она презрительно фыркнула, рассматривая близстоящее здание городской библиотеки.       — Глухое место, — констатировала она. — К тому же, Румпель, где мой автомобиль?       Мужчина щёлкнул двумя пальцами, и за их спинами оказалась элегантная машина со странными номерами «DEV IL». Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Наконец-то его заполнило такое знакомое чувство, когда магия заполняет каждую клеточку тела. Власть. Словно новая доза долгожданного наркотика. Нет, лекарства, успокоительного морфия. Впрочем, это одно и то же.       — Брось, Круэлла. Красивый ландшафт, — хмыкнула другая женщина. — И море недалеко.       — Но главное, дамы, тут есть магия, — заключила третья гостья, прикусив пухлые губы от удовольствия. — Вы чувствуете?       Круэлла неслышными шагами приблизилась сзади к Тёмному и прошептала через плечо:       — Каково это — снова ощутить магию?       — Словно почувствовать правую руку, отнятую много лет назад, — не оборачиваясь ответил он. Улыбка заиграла на его губах. О, да, старому однорукому приятелю в этот раз придётся довольно туго.       Блондинка злорадно рассмеялась и окутала себя фиолетовой дымкой. Несколько мгновений — и на ней был привычный наряд. Чёрное кожаное платье, подчёркивающее всё её женские прелести. И она снова стала тем, кем была на самом деле. В Сторибруке возродилась Малефисента.       Через некоторое время Урсула тоже вернула себе привычный облик. Круэлла лишь устало закатила глаза, наблюдая за преображением своих спутниц.       — А ты не желаешь вернуть свои кожаные штанишки, а? Румпельштильцхен? — Де Вилль одарила Тёмного насмешливым взглядом.       — Нет, дорогуша, меня устроит новый костюм. Но это позже.       Румпельштильцхен наконец обернулся к женщинам.       — Что ж, королевы тьмы, мы прибыли, куда хотели. Теперь дело за малым.       — О, да, — потянула Малефисента. — Пора получить нашу победу.       Жители Сторибрука, уже осознавшие, что случилось что-то неладное, потихоньку стали выползать на улицы. Первым к главной площади прибежало семейство Прекрасных во главе с мисс Свон. Эмма, наспех одетая, полусонная, но уже не на шутку вздёрнутая, замерла на месте, увидев виновников всеобщего внимания. Тяжело дыша от быстрого бега, она с не дюжим удивлением смотрела на гостей города.       — Голд? — изумлённо воскликнула она. — Но как?       — Мисс Свон, если вы думали, что так легко смогли от меня отделаться, то вынужден вас разочаровать.       Бывший ростовщик наслаждался произведённым фурором. Ему доставляло истинное удовольствие видеть перепуганные глаза жителей Сторибрука, в которых буквально читались вопросы, на которые им самим никогда не найти ответа. Как он снова мог оказать в Сторибруке? А вот так, подумал Тёмный. Не очень-то просто. Но им об этом незачем знать. Он пришёл сюда не для того, чтобы утолить их праздное любопытство.       — А вот и торжество! — воскликнула Малефисента. — Где же мои любимые Аврора и Филипп? Слышала, у них всё сложилось хорошо. Кажется, родили себе наследника, не так ли? Какая радостная весть. Ведь на младенца с лёгкостью можно наслать заклятие!       — Их здесь нет, — опасливо ответила Мэри Маргарет, выступая из-за спины мужа. — Они в Зачарованном лесу.       Улыбка ведьмы на мгновение померкла и превратилась в зловещий оскал.       — Жаль, — разочарованно бросила она. — Впрочем, нам есть с кем повеселиться. Белоснежка и Прекрасный принц. Мы так давно не виделись. Помните, девочки?       — Как же, как же, — присоединилась Урсула. — В нашем прошлом есть пару совместных страниц.       — У нас новые злодеи? — вскинула брови Эмма.       Эта фраза почему-то привлекла большое внимание. Королевы тьмы, будто по команде, обернулись в её сторону.       — А это, я так понимаю, принцесса Эмма? — сказала Круэлла делая пару шагов вперёд. — Или всё-таки не принцесса?       — Спасительница, — заявила мисс Свон. Она придирчиво осмотрела всех трёх ведьм и перевела взгляд на Румпельштильцхена.       — Голд, кого Вы изволили притащить в Сторибрук?       Глаза Круэллы наполнились злостью. Кровь отлила от её щёк, а дыхание стало резким и порывистым.       — Ах ты, маленькая выскочка! — прошипела Де Вилль.       Эмма почувствовала, как невидимая сила сдавила её горло. Она начала задыхаться.       — Так-то грубить взрослым, деточка, — хмыкнула Малефисента, сжимая кольцо своих пальцев.       — Эмма! — хором вскрикнули Прекрасные. Дэвид рефлекторно закрыл собой Мэри Маргарет.       Румпельштильцхен наблюдал за этим спектаклем, словно за скучным фильмом. Ему было совершенно неинтересно, как Малефисента, Круэлла и Урсула пытаются урвать наслаждение в так называемой мести. Что ж, их право, думал он. Ему не было никакого дела до Эммы и остальных. Он ждал, когда наконец появится тот, кому больше всего хотелось отомстить. Тот, кого он винил во всём, что с ним произошло. Человек, дважды отнявший у него жену. Жён. Впрочем, до Милы ему давно не было дело. А вот Белль осталась томительной занозой в его сердце.       Знакомый голос заставил его отвлечься от мыслей.       — Свон! — отчаянно кричал приближающий к перекрёстку Крюк.       — А вот и мой старинный друг, — громко объявил Румпельштильцхен, злорадно улыбнувшись. — Капитан, вы как нельзя вовремя.       — Хватит скалиться, крокодил, — выплюнул тот. — Отпусти Эмму.       Голд прищурился, будто бы задумавшись о чём-то.       — Так я её и не держу, — он театрально развёл руками.       Малефисента разжала кулак. Спасительница с грохотом упала бы на асфальт, если бы Крюк её не подхватил почти у самой земли. Она уже была без сознания.       — Свон! — пират похлопал ладонью по щекам девушки, пытаясь получить хоть какую-нибудь реакцию. — Свон, ты слышишь меня?       Румпельштильцхен неспешно подошёл к ним. Он присел на корточки рядом с Крюком, лихорадочно пытающимся достучаться до своей возлюбленной.       — Трогательная сцена, — почти искренним тоном произнёс Тёмный. — Но при всём уважении к мисс Свон, я не могу доставить тебе такого удовольствия, Крюк, как счастливый финал.       Он потянулся к груди капитана и мгновенно вырвал пульсирующее сердце. Киллиан лишь усмехнулся.       — Мы это уже проходили, крокодил.       — Да, не люблю тавтологию, — скучающе заметил Голд. — Но в этот раз не вижу ни одной причины, что могла меня остановить.       Крюк поднял на него глаза. С минуту в них промелькнула ненависть и отвращение. Капитан видел с каким злорадством Тёмный держал в руках ярко пылающее сердца, надеясь насладится моментом. На секунду пират замялся, разглядывая что-то за спиной ростовщика. Улыбка на его губах вдруг стала шире и ещё довольнее.       — А ты обернись, — кивнул Крюк.       Румпельштильцхен почувствовал, как что-то лопнуло внутри его. Он был так близок к долгожданной мести, всё внутри клокотало и взрывалось. И вдруг задумка рушится в своём апогее. Всё, как тогда. Провал в полушаге от успеха. Ему было незачем оборачиваться. Он знал, что за его спиной стоит она. Но всё-таки Румпельштильцхен обернулся. И на входе в библиотеку стояла стройная фигура в холодном не по сезону пальто. Она дрожала, хоть и вряд ли от холода. Но лишь одно в ней было прежним и пугающим — её глаза. Опустошённые и жестокие. Глаза полные отчаяния, залитые лазурной голубизной. Глаза его жены, его Белль.       Голд, как и в прошлый раз, разжал ладонь, и сердце выпало из его руки. Он почувствовал, как подкашиваются ноги. Белль решительным шагом направилась к нему. Она остановилась в метре от него, довольно близко, но так, чтобы нельзя было её коснуться.       — Зачем ты здесь? — холодно произнесла она.       Румпельштильцхен не знал, что ей ответить. Он не подумал, что, снова увидев её, онемеет и не сможет сделать ничего из задуманного. Ему казалось, что злость, охватившая его после изгнания из города, уничтожит любую сентиментальность в нём. Голд рассчитывал, что, снова накинув шкуру монстра, сможет противостоять ей. Но не смог. Она обезоруживает его одним взглядом.       — Белль… — сорвалось с его губ единственное имя.       — Твоя власть снова с тобой, мои поздравления, — презрительно кинула она. — Впрочем, не до конца. Ты ведь за этим пришёл?       Белль достала из внутреннего кармана пальто кинжал с волнистым лезвием и, не задерживая его в своих руках, кинула на асфальт к ногам Голда. Его гулко стучащее сердце пропустило ещё один ошеломительный удар.       — Надеюсь, ты доволен.       Девушка запахнула полы своего пальто, стараясь не дрожать. Её подбородок был упрямо вздёрнут, губы плотно сомкнуты, а глаза ослепляли своей жестокостью. Но Румпельштильцхен заметил, как они блестят. Стало быть, она почти плачет.       — Да что она себе позволяет? — фыркнула Урсула.       Возникшие из воздуха щупальцы гигантского осьминога за секунду обвили хрупкое тело девушки. Белль не издала ни звука, лишь с ужасом посмотрела на возникшие силки. Они подняли её в воздух и начали плотно сжиматься.       — Нет, стой! — вскрикнул Голд, переводя испуганный взгляд то на морскую ведьму, то на Белль.       Малефисента удивлённо обернулась. На мгновение повисла пауза на улице. Наконец Круэлла флегматично осведомилась:       — Румпель, а это случайно не та самая служанка, из-за которой мы повздорили прошлый раз?       Тёмный замялся. Было глупо открывать карты перед своими соратницами, которым он совершенно не доверял. Для них у него не должно быть слабостей, а, узнав о Белль, они получат козырный туз в этой области. Румпельштильцхен вспомнил слова девушки у границы Сторибрука. «Твоя сила — вот твоя истинная любовь», — говорила Белль, глотая слёзы. Это был самый неправильный выбор в его жизни.       — Отпусти её! — его голос погрубел, приобретя поистине пугающие нотки.       — Она чересчур смелая, — Малефисента коварно усмехнулась. — Её стоит проучить.       — Немедленно отпусти мою жену! — рявкнул Голд и взмахнул рукой.       Мощная магическая волна отбросила ведьм на несколько метров. Белль выскользнула из плена морской твари, приземлившись на асфальт. Она закашлялась, пытаясь набрать в грудь хоть немного воздуха. Девушка ощутила, как уходят от неё силы, и она еле держалась на ногах. Румпельштильцхен почувствовал это и мгновенно оказался рядом, поддерживая её за талию.       — Всё хорошо, милая, всё хорошо, — успокаивающе начал он, гладя её по голове.       — Как мило, — скривилась Круэлла, наблюдая за этой сценой. — Девочки, праздник переносится.       — Ты права, — кивнула Малефисента.       Королевы тьмы растворились в фиолетовом дыме, словно их никогда не было. Жители Сторибрука глубоко вздохнули, разом придя в себя. Наконец-то очнулась Эмма, всё ещё остававшаяся в руках Крюка.       — Свон, — облегчённо выдохнул пират. — Ты меня чертовски напугала.       Румпельштильцхен всё ещё оставался рядом с Белль. Когда девушка почувствовала себя лучше, она сразу же поспешила отстраниться. Голд непонимающе посмотрел на неё.       — Не надо, — предупредила она, выставляя руки перед грудью. — Пожалуйста, не усложняй всё.       — Белль, я всего-то хотел сказать, — начал было мужчина, но запнулся на полуслове.       Он поджал губы и отвёл взгляд. Что он мог ей сказать в этот момент? Извинятся было глупо. Все его извинения звучали бы нелепо, а главное неискренне. Они были бы слишком неуместны. Попытаться ей всё объяснить тоже было не лучшей идеей. Тёмный впервые не знал с чего начать разговор и стоит ли его в принципе начинать.       — Спасибо, — тихо сказала Белль, вынуждая мужчину посмотреть на себя. — За то, что спас.       — Я не мог иначе, — пожал плечами Голд.       Девушка робко коснулась его плеча и одарила почти добродушным взглядом. Словно испугавшись своих же действий, она слегка спешно отвела свою руку.       — Зачем ты вернулся? — в её вопросе не было ни капли злости.       — Уж точно не за ним, — хмыкнул мужчина, бросив быстрый взгляд на кинжал.       Конечно же, это было неправдой. Он надеялся заполучить контроль над собой обратно в свои руки, лишь бы этого не сделал кто-то ещё. В Белль Румпельштильцхен не сомневался. Он был уверен, что она сохранит кинжал или хотя бы надёжно его спрячет. Кому как не ей знать, что Тёмный способен на всё. И наверняка она если не была уверена, то подозревала, что он может вернуться.       — Он был у тебя?       Белль непонимающе посмотрела на Голда. Тот повторил свой вопрос, указывая на кинжал.       — Нет, — отрицательно покачала головой девушка. — Но в надёжном месте.       Голд хотел было уже развернуться и уйти, но что-то внутри удержало его. Он окинул беглым взглядом улицу, заполненную людьми. Что ж, Румпельштильцхен был готов говорит даже при таком количестве зрителей. — Белль, — почти уверенно начал он, обращая на себя внимание жены. — Ты всегда была моей поддержкой и опорой, верила в меня и была единственным человеком, не отвернувшимся от меня. Я иногда задумывался, сколько внутренней силы нужно для того, чтобы быть рядом со мной, разочаровываться во мне, но не сдаваться. Сколько храбрости нужно, чтобы жертвовать собой ради такого, как я.       Белль внимательно его слушала, подозрительно прищурившись. Она интуитивно чувствовала, что в его словах нет подвоха, но наученная горьким опытом не спешила верить Тёмному.       — Я никогда тебе этого не говорил, — продолжал Голд, опираясь обеими руками на трость, — но после того, как ты появилась в моей лавке, тогда, когда спало первое заклятие, после шока я испытал опустошение. Я подумал о том, что передо мной снова стояла ты, но не та, которая любит меня. Ты даже не помнила меня. Я испугался этого тогда. Думал, как можно начать всё сначала, когда ты даже не знаешь, кто я такой. Разумным решением было бы создать подходящую атмосферу, где моя личность выглядела бы не так черно, как она есть. Но я боялся, что вместе с памятью пропали твоя смелость и отчаяние, твоя способность увидеть меня настоящего. Проклятье пало, пал и его временный эффект, но по своей дикой глупости я снова потерял тебя. Терял снова и снова. Я не знал, что делать, когда появилась Лейси, я был в настоящем отчаянии, наблюдая как твоё тело ведёт собственную жизнь. Как в твоих глазах горит азарт, преступный азарт, несвойственный тебе настоящей. Мой эгоизм не позволил тебе навсегда остаться Лейси, как и многое другое.       Он упоённо говорил то, что накипело за эти несколько дней его бешеной жизни. Румпельштильцхен, всякий раз поднимая глаза на Белль, сбивался, запинался или глубоко вздыхал. Он видел слёзы, возникшие в её глазах, искусанные губы, которые она терзала своими острыми зубками. Тёмный лишь мысленно усмехался этому, радуясь, что вновь видит такие простые и знакомые жесты. В любом случае, он не надеялся, что сейчас что-то кардинально изменится. Вряд ли. Нет таких слов, которые смогут за пару минут перечеркнуть ту боль, которую Голд причинил своей любимой. Даже самое зверское чудовище не должно обращаться так с тем, что ему дорого.       — Но это не так важно сейчас, — Румпельштильцхен осмелился и впервые его голос не дрогнул при взгляде на Белль. — Помнишь, когда мы встретились в библиотеке? Когда я решился рассказать тебе о Бейлфаере. Тогда я признал себя трусом. Признаю и теперь. Я говорил, что магия стала для меня опорой, приросла, как вторая кожа, без которой я не могу существовать. Это, действительно, моя слабость, моя самая большая слабость, которая только есть. Перчатка верно тебя привела. Но знаешь, Белль, дело ведь не в том, что делает человека слабым. Важно — что делает его сильным. Я не раз говорил и не перестану повторять: ты — моя сила, Белль. Ты — это то, что даёт мне возможность стоять на этой земле, дышать, видеть, чувствовать. Благодаря тебе я живу, а не существую. Без магии можно прожить. Сложно, но вполне возможно. А вот без тебя…       Голд покачал головой, будто наконец признавая давно известные истины. Он перекинул в одну руку трость с золотой ручкой, отныне служившую больше украшением, чем необходимостью. Теперь он сказал всё. Всё, что давно томилось в его душе и жаждало вырваться. Остальное зависит от Белль. Он сделал всё, что мог.       — Прости меня, Белль. Ты знаешь, если что-то искреннее и было во мне, то это любовь к тебе и к сыну. Бея больше нет, но я помню о нём и всё также люблю. С тобой же ничего не изменилось. Я всё ещё люблю тебя.       Он резко развернулся к ней спиной, чтобы не видеть её умоляющего взгляда. Бежать, думал он, надо бежать, пока ещё есть силы уйти от неё. У него перехватило дыхание, сердце сжалось в болезненный комок. Румпельштильцхен зашагал в сторону леса, и его шаги казались оглушительно громкими.       — Румпель!       Голд не смог не обернуться. Она бежала за ним, смаргивая слёзы и закусив нижнюю губу. Белль бежала за ним. К нему. Он поймал её в свои объятья, когда она обвила своими руками его шею. Её тело сотрясалось с учётом уже наступившей истерики, ноги подкашивались, едва ли удерживая её на земле. Она плакала, прижималась щекою к его шее и, кажется, силилась что-то сказать. Румпельштильцхен с трудом различил её слова.       — Румпель, у нас есть шанс? — шептала она, задыхаясь. — Хоть ещё один крохотный шанс? Начнём всё сначала. Я прошу тебя. Сделай так, чтобы нам не было так больно.       — Хорошо, милая, — Голд гладил успокаивающе гладил её по голове. Он точно знал, что может сделать. Тем временем…       На скалистом склоне возник яркий дым, а следом появились три новоявленные злодейки. Урсула смахнула с плеч невидимую пыль и удовлетворённо осмотрелась. Малефисента лишь перевела дыхание и скептически уставилась на спутниц.       — И дальше что? — презрительно спросила она.       Круэлла довольно прищурилась.       — Дамы, в наших руках новые карты, — объявила женщина с бело-чёрной шевелюрой.       Малефисент поморщилась.       — Мы в составе «минус один», Круэлла. Пока что мы в минусе.       — Мы в плюсе, милочка, — отрезала ДеВилль. — Отныне у нас один сплошной плюс.       — С нами нет Тёмного, — пожала плечами Урсула. — Он предал нас. Что тут выгодного?       Круэлла медленным шагом прошлась до скалы и затем медленно обернулась. В её взгляде плескался смертельный азарт.       — Вы не заметили? — заговорчески произнесла она. — Румпельштильцхен не такой уж и неприступный. У него теперь есть жена! Ему есть, чем дорожить. Вы сами всё прекрасно видели. Стало быть, ничто человеческое ему не чуждо.       — Эх, надо было в прошлый раз свернуть ей шею, — понимающе кивнула морская ведьма.       — Э, нет-нет-нет. Нам на руку, что она ещё жива.       Круэлла усмехнулась, глядя на Малифисенту.       — У Тёмного есть слабое место, — заключила та. — Следовательно, у нас есть ниточка, с помощью которой мы сможем его руками наконец-то обрести то, чего так давно желали.       Все три ведьмы многозначительно переглянулись.       Следующий день в Сторибруке…       В доме Голдов шли активные сборы. Румпельштильцхен уложил всё необходимое в один лишь чемодан, а вот для любимой жены этого было явно мало. Белль, осознав, что уезжает навсегда, решила забрать с собой весь дом. Румпель и рад бы сделать из него портативную миниатюру, которая поместилась бы в карман его пиджака, но мысль о том, что вне Сторибрука это станет не более, чем сувенир, останавливала его. Да, он решил уехать из города. Так решили они. Румпельштильцхен добровольно отказывался от магии, выбирая Белль. Он сам до конца не мог в это поверить, но иного выбора у него не было. Всё стало настолько хрупким, что в любой момент готово было разлететься, как карточный дом.       Его не пугала новая жизнь без магии. С его-то извилистым умом было несложно устроиться в любом мире. Тем более, всё что он сейчас делал, было для блага Белль. И это было самым главным аргументом.       Белль притащила ещё одну коробку с вещами к кадиллаку.       — Это точно последняя, — уверила она, заметив нахмурившегося мужа.       — Ты собрана? — абсолютно спокойно поинтересовался тот.       — Да, осталось только со всеми попрощаться.       Белль улыбнулась ему. Второй раз за последние сутки. Это было уже прогрессом.       — Что ж, в таком случае, встретимся здесь через два часа, — поглядывая на циферблат, объявил Голд. — Тебе хватит этого времени, милая?       — Да, — уверенно кивнула девушка. Она подошла к нему и осторожно взяла его за руку.       — А где будешь ты тем временем? — поинтересовалась она.       Её голос звучал ненавязчиво, но Румпельштильцхен буквально чувствовал её подозрения.       — Я попрощаюсь с Реджиной и Генри, — уголками губ улыбнулся он. — Это необходимо.       Она ничего ему не ответила и лишь молча кивнула. Тёмный обыденно наклонился к ней, поцеловав в щёку, чем, к своему удивлению, немало её смутил. Не говоря больше не слова, он сел в машину и уехал к дому мэра.       Реджина с Генри были дома. Мальчик сначала говорил с неохотой, отчего Голд почувствовал приступ угрызений совести. Его внук наверняка не оценил его стремления к власти. С сердцем-то истинно верующего. Тёмный мысленно усмехнулся. Всё-таки, что ни говори, у судьбы свои причуды. Так переплести родственные связи надо только уметь.       Генри довольно быстро поспешил убежать из дома, оправдавшись тем, что придёт провожать чету Голдов к их дому. Реджина предпочла отказаться от этой трогательной церемонии.       — Так ты решил уехать? — подытожила она, манерно помешивая серебристой ложечкой чай в белой чашке. — Оригинальный способ сбежать от проблем.       — У меня нет особых проблем, дорогуша, — в тон ей ответил Голд. — Здесь я оставляю лишь часть своего прошлого.       — А будущее будешь строит где-нибудь в Нью-Йорке? — усмехнулась Реджина. — Или в Бостоне? А может, Белль предпочтёт жить в Европе?       — Я бы показал ей Шотландию. Там много старинных замков.       Мисс Миллс понимающе кивнула, уловив тонкий намёк в словах бывшего учителя.       — Но наше будущее не предрешено, Реджина, — сказал Голд. — Всё может измениться в один момент.       — Без дара предсказания могу сказать одно: вы будете жить счастливо, пока ты снова не накосячишь, Румпель. Возможно, даже скорее всего Белль подарит тебе чудесного ребёнка, и Вы вместе будете души не чаять в маленьком прекрасном чаде. Молодая семья. Прям не налюбуюсь, — она хмыкнула, представив себе эту картину. — Хотя молодого папаши из тебя уже не выйдет.       Румпельштильцхен смерил её серьёзным взглядом, после чего тихо рассмеялся. Реджина тоже не сдержала улыбки.       — Кстати об отцовстве, — вдруг вспомнил Голд. — Присматривай за стариком-цветочником. Чуть что — звони мне, а то Белль с ума сойдёт и меня с собой прихватит.       — Ты поручаешь мне следить за Мо Френчем? — почти вскрикнула мисс Миллс. — Ты в своём уме? Ты забыл, что, пересекая черту, ты расписываешься в пожизненной путёвке из Сторибрука?       — Но ты же этого так не оставишь? — многозначительно повёл бровью Тёмный.       — В каком смыле? Я…       Реджина не нашлась с ответом. Старый чёрт снова поставил её в тупик.       — Ты ведь не остановишься в поисках автора, — продолжил бывший ростовщик. — И будешь бороться за своё счастье, которое как раз блуждает где-то за пределами Сторибрука.       Королева на миг задумалась, а потом подняла взгляд полный подозрения на бывшего учителя.       — Ты хочешь снять чары с границы моими руками? — прошипела она.       — Всё то ты трактуешь не в мою пользу, — наигранно обиделся Голд.       Он повернулся к ней и внимательно посмотрел прямо в глаза.       — Нет, Реджина, ты найдёшь способ снять заклятие. Ради тебя самой же. Ради твоего счастливого конца с Гудом. Ты это сделаешь. Потому что заслуживаешь этого.       Женщина не знала, что ей сказать. Слова Тёмного казались такими искренними и правдивыми, что ей самой захотелось ему верить. Тем временем Румпельштильцхен встал с дивана и направился к выходу. Его остановило лишь одно слово Реджины брошенное вдогонку.       — Мэлоди.       Голд обернулся и непонимающе посмотрел на бывшую ученицу. Та широко улыбнулась в ответ.       — Назови дочь Мэлоди, Румпель. Красивое имя. Надеюсь, хоть на крестины пригласишь?       Мужчина усмехнулся и не смог сдержать улыбки.       — Я вышлю тебе открытку, — кивнул он, подходя к двери. — Станешь наконец феей-крёстной.       Около дома Голдов собрались все те, с кем ещё не успела попрощаться Белль. Румпельштильцхен абсолютно не знал свою жену, если бы поверил, что ей хватит два часа для церемонии прощания со всем городом. Прекрасные время от времени обнимали девушку, как родную, Мэри Маргарет плакала, старушка Лукас давала напутствующие советы по хозяйству, а Руби иногда что-то нашёптывала на ухо, отчего Белль начинала краснеть. Эмма с Крюком были из тех, кто наименее ярко выражал свои эмоции. Хотя мисс Свон не преминула предостеречь Белль, чтобы та была осторожна и до конца не верила вернувшемуся мужу. Крюк что-то тихо сказал девушке, чего Румпельштильцхен не мог расслышать, после чего осторожно обнял её. Голд лишь незаметно поскалился, но решил не омрачать жене этот день глупыми ссорами.       Он не заметил, как к нему подошёл Генри. Парень, уже заметно выросший, попытался обратить на себя внимание, деликатно покашливая. Когда Голд обернулся, юный Миллс нерешительно произнёс:       — Я подумал, что Вам это может понадобиться.       Он протянул Тёмному совсем маленький сундучок. Он выглядел как игрушечный, больше похожий на брелок. Румпельштильцхен недоумённо посмотрел на внука.       — Мне папа подарил, — пожал плечами Генри. — Сказал, что главное — это не внешняя оболочка. Главное, что внутри. Казалось бы, обычный брелок из дешёвого металла. А внутри волшебная пыль.       Голд перевёл изучающий взгляд с сундучка у себя на ладони на мальчика.       — Знаете, я, наверное, буду скучать по вам, — сказал тот. — По Вам, по Белль. Вы — незаменимая часть моей сказки, отдельная история целая глава. Сторибрук без Румпельштильцхена — звучит уныло.       Румпельштильцхен осторожно потрепал внука по волосам.       — Знаешь, Генри, я тоже буду скучать, — ответил Голд, протягивая парню руку. — Сторибрук — это город, где живёт сказка. Это наш настоящий дом, пусть и не в нашем мире. И ты, хоть нам не выдалась возможность провести много времени вместе, значишь для меня гораздо больше, чем думаешь. Ты — мой внук, мой наследник, моё напоминание о Бейлфаере. И я не могу уехать просто так.       Голд склонился к уху мальчика.       — Оставляю под твоим присмотром, — шепнул он, параллельно опуская ключ от лавки в карман мальчишечьей куртки. — Ты можешь бывать там сколько захочешь. Теперь она твоя.       Глаза Генри округлились от восторга, когда он нащупал в кармане ключи. Он воодушевлённо пожал руку ростовщику и крепко обнял его. Голд в этот момент почувствовал, что у него наворачиваются слёзы.       — Спасибо, мистер Голд, — улыбнулся мальчик. — Это замечательный подарок. Я обещаю сохранить всё до вашего с Белль возвращения.       — С чего ты решил, что мы вернёмся? — удивился мужчина.       Юный Миллс широко улыбнулся.       — Вы же сами сказали, Сторибрук — Ваш дом. А домой всегда возвращаются.       Парень подмигнул Тёмному и убежал к мисс Свон. Румпельштильцхен видел, как Генри крепко обнял Белль, и от этого на душе потеплело. Он сжал в ладони подаренный внуком сувенир, а затем быстро положил его в карман пиджака.       Белль, обнявшись со всеми по десятому кругу, наконец-то шла к нему. Её глаза блестели надеждой, а на губах играла счастливая улыбка. Голд помнил её именно такой. Такой он хотел её видеть всегда. Нет ничего отраднее, чем видеть любимую женщину рядом абсолютно счастливой.       Он открыл перед ней дверь автомобиля, и она присела на переднее сидение. Быстрым шагом Голд преодолел расстояние до водительской двери и тоже сел в машину. Белль махала всем напоследок рукой, прощаясь с жителями Сторибрука. Румпельштильцхен лишь немного улыбался.       Они подъехали к границе города, и Голд остановил машину. Несколько секунд он просто смотрел в лобовое стекло, не решаясь двинуться дальше. Мужчина почувствовал тёплые руки на своём плече. Румпельштильцхен обернулся к жене. Он прочёл в её глазах то, что ему не доставало в этот момент. Белль вселила в него уверенность в правильности его действий.       — Ты готов? — тихо спросила она.       Он отрицательно покачал головой и потянулся к ней. Несколько секунд, на её губах остался привкус его поцелуя. Белль улыбнулась, вернув мужу ещё один поцелуй.       — Теперь готов. А Ты? — он положил ладонь на её колено.       — Теперь и я готова, — ответила девушка, переплетая его пальцы со своими.       Сжав её ладонь, Голд нажал на газ. Автомобиль тронулся и через пару мгновений пересёк черту города. Мистер и миссис Голд уезжали в новую жизнь. И лишь чёрная ворона, смотревшая им вслед с дерева над знаком «Добро пожаловать в Сторибрук» могла случайно напомнить о прошлом.