Приключение Кровавого самурая

Кеншин

      Смотрю на две недовольные мордахи, что сейчас идут с гордо поднятой головой и совершенно не замечают меня. Ну, когда я говорил про сражение, то не имел в виду сражение на мечах. А выиграть в карты было довольно просто. Пускай мне игра в карты и не нравится, но все равно.

      Кстати, крестьянские одежды Рецу одевать отказалась наотрез, но все же одела мужское кимоно, больше подходящее бродячему лекарю…

      — Ара, ты уверена? — на ее лице появилось недовольное выражение, правда, его сорвал гогот Обезьянки-куна:

      — А-ха-ха, вот умора, она — и лекарь! Ты больше на коновала похожа! Учитель! Зачем она нам?! Учитель! Она хочет меня убить!

      Когда я вижу, как эти двое бегают по поляне, на сердце становится теплее; правда, в такие моменты то шарфом зацеплюсь, то ножнами ударюсь… странно все это.

      — Ара, а вы неплохо ладите, — душившая ученика Рецу замерла, удивленно смотря на меня, как и сам ученик. Кстати, она пыталась ему улыбаться, пока тот не высказался по поводу душевного спокойствия.

      — Где?!

      — Оу, вы уже умеете синхронно разговаривать! Эй! Что за странный взгляд? Рецу, успокойся, а то ты снова будешь пытаться поймать меня, и у тебя ничего не получится!

      Теперь уже двое пытались поймать меня, но у них плохо получалось. Пока Рецу снова не начала входить в раж. Пришлось ее поцеловать, а мелкому дать подзатыльник, на что тот закономерно обиделся.

      — Эй! Почему ты ее поцеловал, а меня ударил?

      — Хочешь и тебя поцелую?

      — Бе-е, ее целуй… — тихо добавив: — Надеюсь, когда вырасту, не буду таким…

      Все это происходило на поляне, куда мы вышли из деревни. Особенно забавляло то, как Обезьянка-кун пытался все время доказать, какая Рецу неподготовленная и что она нам точно не нужна. Но готовила девушка намного лучше, чем я или, тем более, ученик. Правда, на ее попытки провести чайную церемонию, ученик клевал носом, а я спал с открытыми глазами, все же ему еще далеко до моего мастерства хе-хе-е.

      Но в целом наши отношения замерли на той точке и дальше держания за руки на привале, да и легких поцелуев не заходили. Причем мне не хотелось торопить события, ибо я точно помнил, что у меня до нее было две жены, а, значит, ваш покорный слуга что-то в отношениях понимал и как делаются дети тоже знал. Вот только Рецу явно стеснялась ученика. Так что время есть, куда спешить?

      Кошмары, к моему стыду, все так же донимали меня, хотя теперь просыпался в женский объятиях, упираясь спиной в ее обнаженную грудь. Она говорила, что так я успокаивался. Все может быть. Нужно будет проверить на тренировке, время выдалось совсем скоро. Мы уже далеко отошли.

      — Рецу, я хочу потренироваться, и мне необходимо, чтобы ты наблюдала и сдерживала Обезьянку-куна.

      — Хей! Это кто еще кого будет сдерживать?! Пускай эта коновалка себя контролирует, это она с виду такая тихая.

      — Обезьянка-кун, может тебя ополовинить? — и, кстати, еще одна особенность, ученик оставил право называть его обезьянкой только мне.

      — Попробуй Корова-сан, я с удовольствием порежу тебя на сашими… Ай! Учитель! — потирая макушку, где я обоим треснул, ученик показывал ей язык, причем Рецу ему отвечала тем же. Забавные они.

      Все же не перестают они меня удивлять, такие похожие и так стремятся доказать обратное. Причем удивительно, как поменялось ее поведение. Нет, поначалу Рецу вела себя тихо, улыбалась на подколки, говорила что-то высокопарное, но, когда все это не принесло никакого результата, начала действовать проще. Пытаться треснуть меня или Зараки, например, когда кто-то из нас выводил ее из равновесия.

      Понять Обезьянку-куна можно, он еще давно вдоволь насмотрелся на заезжих аристократов, да и те якудзы тоже вели себя примерно так же, что было и сказано. А говорить за спиной Зараки не умел, так что Рецу выслушала про себя многое. Первое мгновение она улыбалась, пока тот ковырялся в ухе, спрашивая, когда будем на мечах махаться.

      Тогда мне пришлось сильно выложиться, чтобы унять этих двоих драчунов. И с тех пор они постоянно старались сделать друг дружке гадость. Да и вела девушка себя с нами более открыто, я бы даже сказал, по-женски. Так что, посмотрев на две обиженные мордахи, потирающие макушки, уселся на камень. Ну, что ж, приступим к медитации… Унохана

      Бывшая Ячиру совершенно не понимала. Она не понимала абсолютно все! Словно ее привычный мир стал совершенно другим, и вина за это лежала на плечах Рурори. Даже в мыслях его имя вызывало трепет сердца, а чувства? Она хотела иногда сжать его в объятиях до хруста костей, а иногда разрезать на тысячу кусочков! В особенности этого мелкого, что словно взялся за цель не допустить ее до него.

      «Неправильный»… они все были неправильными — именно так думала капитан четвертого отряда. Во-первых, на них совершенно не действовала ее аура. Хотя Зараки пугались все, но это из-за его тяжелой для большинства душ реацу. Но Рурори тоже совершенно ничего не понимал! Только физическая расправа позволяла хоть что-то изменить.

      «Если меня увидят подчиненные, они просто не поверят. Хотя сейчас во мне мало кто признает четвертого капитана Готей 13.» Изменить прическу, и пускай коса спереди хорошо прикрывает ее грудь. Да и настраивает на строгий лад, но стоит поменять прическу, как весь облик становится совершенно другим.

      Кроме всего этого Рецу понимала, что меняется. Нет, она более чем уверена, что, вернувшись в свой отряд, она может быть будет немножко мягче, но со своими вести она будет себя совершенно по-другому. А то, что эта парочка стала ей близкой, прекрасно понимали все. Даже Зараки смирился с ее присутствием, хотя его ревность к тому, что его учитель будет уделять ему мало времени, вызывала умиление.

      А вот сам Рурори таил в себе множество загадок. Неприятности появились в первую же ночь: он стал кричать. Но это более всего походило на рычанье, нежели на крик. Зараки, который тоже проснулся, поведал, что каждую ночь учитель сражается со своим врагом, который и убил Сенсея. Поэтому, дабы он не переживал собственную смерть, Зараки собирался его разбудить. «На этот раз разбудить его решила я».

***

      Первый удар пришлось отводить, но та скорость, с которой он двигался — а ведь сам парень продолжал лежать и спать — удивляла. Все же после продолжительной баталии он вскочил, и когда Рецу решила продолжить то увидела, что он проснулся.

      — Я снова кричал во сне? — потирая макушку, он неуверенно смотрел на нее. Все же, в такие моменты девушка всем сердцем хотела кричать: «Кавай!» и обнимать его. — Извини…

      Смотря в эти золотистые глаза, Рецу понимала, что свое сердце она отдала ему полностью и безоговорочно. И попроси он достать луну — она это сделает…

      Так что в следующую ночь она обняла его со спины, распустив свое кимоно. Прошло много лет с тех пор, когда она была с мужчиной, да и то больше походило на давний сон. Молодая Ячиру, начавшая, как и Зараки, с дальних районов Руконгая, уже тогда сильно разочаровалась в мужчинах, что ее окружали.

      И на этом фоне Рурори сильно выделялся, и не только своей женственной мордашкой. Другой взгляд, принципы, его взгляд на мир. Поэтому будь он понастойчивей, и девушка не отказала бы, но только тогда пришло бы разочарование. Нет, ей нравилась эта его нерешительность, которой она собиралась наслаждаться как можно дольше.

      Прижимать его к обнаженной груди дало свои плоды, крики были, но уже не каждую ночь. Самой Унохане приходилось брать себя в руки, все же она с кем-то вообще разделила ложе, не говоря уже про раскрытое кимоно.

      Отвлекшись от воспоминаний, капитан четвертого отряда почувствовала вновь то знакомое реацу. Только теперь она взяла за плечи мальца, что тоже сосредоточил внимание на своем учителе. Ведь будь иначе, смогла ли она его так спокойно приобнять?

      Тем временем события развивались, и вот за странной реацу потянулись и более явные изменения. Оказавшись в той небольшой зоне воздействия, Унохана смогла понять, что ее реацу, как и реацу Зараки, реагирует, подпитывает и, самое главное, усиливает его силу.

      Особенно трудно бороться с желанием вытащить меч и напасть, но не зря ее обучал Ямамото, да и контроль у нее был намного выше, поэтому сама Рецу спокойно могла пока противостоять своим желаниям.

      «Его сила чем-то похожа на банкай Миназуки», — только сейчас она стала замечать, что местность стала меняться, приобретая алые цвета. Меч Зараки, как и ее собственный, покоился немного дальше. Сейчас, не ощущая привычной тяжести, Рецу чувствовала себя голой, но не для того она отложила свой духовный меч. И, похоже, что мальчишка разделял ее мысли, потому что им очень хотелось узнать, что же произойдёт в конце.

      Рецу смотрела, как только что цветущая полянка превращалась… трудно подобрать определение тому, что она видела. Данное место больше всего походило на кровавое поле, где уже не первое десятилетие идет изнуряющая кровопролитная война, пропитывая болью и кровью землю. И радовалась, что они находятся достаточно далеко от лагеря.